Без права на голос или Тишина после грома

      Министерство Магии. Кабинет Гермионы Грейнджер.       Вторая часть конфискационных списков пришла в половине девятого утра. Плотный свиток с гербом Департамента Контроля над магическими реликвиями и артефактами (ДКМРА), свернутый с хирургической аккуратностью, лежал на столе Гермионы, словно миниатюрная бомба с замедленным механизмом. Было совершенно неудивительно, что они принесли их всего за час до возвращения Мортона из командировки — это было в пределах привычного для Министерства графика — делать все в последний момент.       Бессонная ночь наложила отпечаток на ее лицо — взгляд был рассеянным, словно она смотрела сквозь толщу воды. Вчера вечером Гермиона пыталась забыться, устроив с Джинни девичник, полный вина, закусок и бесполезных шуток, которые должны были выбить из головы мысли о Малфое, проклятии и завтрашнем дне, но у Мерлина, как обычно, были другие планы.       Гарри ввалился к ним в гостиную прямо посреди импровизированной посиделки. Он молча взял стакан, плеснул вино, мирно стоящее на столе, и выпил залпом. Джинни тут же замолчала, внимательно вглядываясь в лицо мужа.       — Что случилось?       — Шкатулка, которую изъяли в поместье Монтегю, взорвалась прямо в лаборатории Конфискационного отдела, — бесцветно произнес он и налил себе еще.       — И что… — начала Гермиона, голос осел. Она не знала, что именно хотела спросить. Сколько жертв? Где они? Кто был там?       Груз, который они с Джинни так умело сняли с ее плеч, снова осел.       — Троих разорвало на месте, один в Мунго, — коротко сказал Гарри. — Они сняли только верхний слой защиты. Думали, он единственный.       Он опустился на диван, медленно потер переносицу и сдвинул очки.       — Они вынесли оттуда больше сорока неопознанных артефактов, и это только из дома Монтегю. А они и вполовину не были такими любителями темной магии, как некоторые…       — Я читала, что Малфой вернулся, — заметила Джинни и сделала глоток вина. — В Пророке писали, что теперь он, прости Мерлин, эксперт по проклятиям. Помните, мы тогда еще шутили, что они с Забини при Волан-де-Морте работали в тылу, чтобы спасти свои задницы?       — Так и было, — хмуро кивнул Поттер. — Малфой сам перед судом признался мне, что нашел способ снимать парализующее проклятье Грюма.       — И ты все равно за него поручился? — возмутилась Джинни, подскакивая на месте. — Он спас Долохова, Гарри. Он спас Мальсибера от медленной кончины. После всего, что они сделали!       — Я уже объяснял…       — Он приходил ко мне, — сказала Гермиона. Тихо. Слишком тихо, из-за чего Гарри пришлось переспросить. — На самом деле, он приходил ко мне дважды по поводу нового закона.       — И ты молчала? Что он хотел? — теперь встрепенулся Гарри, в его тоне прозвучало больше удивления, чем упрека.       Гермиона неопределенно пожала плечом, не решаясь пересказать друзьям весь разговор с Малфоем. Не потому, что собиралась что-то скрывать, а потому что слишком хорошо знала Гарри. Он встрянет, даже не дослушав. Сразу начнет отговаривать, перебьет, начнет говорить, что она просто устала, запуталась, что «он тебя использует». И в конечном счете — попытается оградить ее и возьмет Драко на себя.       А она… она пока не решила. Ни что ответить Малфою, ни что об этом всем думать.       — Он просил допустить его к описи в Мэноре.       Гарри покачал головой.       — Это безумие. Лезть к ним в сейф с таким прошлым. Их коллекция — пороховая бочка, а дом — одна большая ловушка. Если что-то пойдет не так — в воздух взлетит весь юг графства.       После этого вечера мысли еще больше одолели Гермиону. Монтегю взяли под стражу и обвиняют в покушении на сотрудников Министерства, в поместье Паркинсонов ликвидаторы встряли в живую изгородь, взявшуюся из ниоткуда. Насколько опасно отправлять сотрудников в место, где на протяжении нескольких месяцев жили самые темные волшебники Европы?       С привкусом горечи и остатками страха, Гермиона смотрела на пергамент, скользя пальцами по тонкому, аккуратному почерку. Пункт за пунктом. Строка за строкой. Пока не остановилась на нужной фамилии.       Список объектов для внеочередной инвентаризации и предварительной конфискации:       Поместье Малфоев — приоритет 1.       Дата выезда сотрудников: 30 апреля.       Сейф №69, №71, №101, №102 — приоритет 2.       Дата выезда сотрудников: 2 мая.       Черт.       Она выпрямилась в кресле, медленно перечитывая абзац за абзацем, словно могла найти там какую-то лазейку, но там не было ни пометок «ожидает подтверждения», ни комментариев для самого Мортона, за которые можно было зацепиться. Только: «приказ подписан».       Два слова — и вся та зыбкая равновесная точка, на которой она стояла последние недели, начала опасно сдвигаться.       «Сделки с Малфоем не входили в мой план на год», — подумала она мрачно. А уж тем более — в план на жизнь.       Еще месяц назад она бы даже не открыла ему дверь. А теперь… теперь она сидит в собственном кабинете и думает, как оттянуть приказ, за который сама же голосовала.       «Никогда не становись тем, против кого борешься», — всегда твердили в Ордене. Но никто никогда не говорил, что делать, если «тот» знает ответы на вопросы, которые интересуют?       Гермиона стянула волосы в более тугой пучок и взмахнула палочкой, посылая сигнал помощнице. Через пару секунд ее голова оказалась в проеме.       — Дельта, пригласи, пожалуйста, мистера Малфоя. Напиши, что я жду его в ближайшее время. В идеале — сегодня, если ему позволяет график.       — Опять? — не удержалась помощница. Ее голос звучал без упрека, а скорее с оттенком легкого изумления. Она тут же опомнилась и быстро добавила: — Да, конечно, мисс Грейнджер.       — Спасибо.       Гермиона аккуратно свернула свиток и убрала его в верхний ящик стола, надеясь запереть вместе с бумагами панику. Но тревога все равно осталась. Тяжелая, тянущая, как свинцовая мантия на плечах. Она знала, что должна сделать. Но знание и готовность — вещи разные.       Это будет очень тяжелый разговор с Кингсли.       Гермиона уже видела, как он будет сидеть за столом, сцепив пальцы в замок, как делал всегда, когда собирался сказать что-то важное, и посмотрит на нее — не с упреком, не с гневом, а с той особенной, почти бережной настороженностью, от которой все внутри сжимается. С тем недоумением, которое врезается куда больнее любых криков, потому что оно неизбежно вызывает у Гермионы желание оправдаться. Но она точно знала, что он не будет обвинять ее в том, что она лезет не в свое дело, как это сделал бы Эвергрин. Просто спросит, уверена ли она в правильности решения.       А Гермиона никогда не будет уверена в этом, но все равно сделает, потому что — черт возьми — она имеет право хоть раз в жизни сделать что-то для себя, а не для других, даже если речь идет о Малфое и сделке с ним.       Перед выходом из кабинета, Гермиона бросила взгляд на часы: у нее есть полчаса до возвращения Мортона, чтобы уладить этот вопрос. И всего минута в лифте, чтобы придумать, весомые аргументы для Кингсли, не прозвучав при этом как человек, потерявший рассудок.

***

      Косой переулок. Книжная лавка «Финч и Флакс».       Малфой так и не ответил на ее письмо. Она ожидала увидеть его в тот же день в своем кабинете, но вот наступили выходные, а он не только не появился, но даже не удосужился дать знак, что получил ее сообщение. Гермиона впервые усомнилась в правильности собственного хода. Она прокручивала в голове десятки причин, по которым он мог передумать, но ни одна из них не звучала убедительно.       Вопреки всему этому, Грейнджер на не жалеет, что пошла к Кингсли. Или… пыталась не жалеть.       — Я не понимаю, Гермиона, — Кингсли откинулся в кресле, сложив руки перед собой. — Я не могу допустить тебя к этому делу. Это неизведанная территория. Одному Мерлину известно, что там ждет ликвидаторов.       — Именно поэтому я хочу курировать это дело. — спокойно ответила Гермиона. Она была готова к такому ответу. — Коллекция Малфоев — не просто антикварное собрание, как у Монтегю. Это потенциальный кладезь утерянных, возможно забытых и, скорее всего, еще активных артефактов. Они будут искать повод для ареста, а не историческую ценность. Мы все в начале недели видели, что из этого выходит.       Кингсли нахмурился, выпрямляясь.       — Мы собрали отряд из лучших специалистов, которые у нас есть. Если ты думаешь, что я не понимаю важность этого дела…       — Ты отлично это понимаешь, — перебила она. В ее голосе слышалась энергия, которую она уже долгое время не ощущала. — Поэтому тебя не должна удивлять моя реакция.       Министр поджал губы, обдумывая слова Гермионы.       — Послушай. Я мог бы допустить к делу Гарри, потому что он мракоборец, и у него есть полномочия руководить такими операциями, но ты?.. Прости, Гермиона, ты не действующий сотрудник Департамента Контроля и не ликвидатор. Несомненно, ты много знаешь об этом, но у тебя много лет не было доступа к практике, нет компетенции…       — …и у Мортона нет, — перебила она холодно. Бровь Бруствера дернулась от удивления, когда ее голос прозвучал на полтона громче. По правде, Гермиона сама удивилась такому прорыву и мысленно пометила себе рассказать об этом целителям. — У него нет ни профильного образования, ни этики, ни элементарной способности отделять личное мнение от служебного. Но ты ничего не сказал, когда он задержал сроки до своего возвращения, чтобы лично контролировать обыск. Почему? Ты знаешь, какова его настоящая мотивация. Он хочет дожать систему и доказать, что понесли наказание «не те».       Кингсли медленно вдохнул, не перебивая. Воспользовавшись, Грейнджер продолжила:       — Мортон идет туда с предвзятостью. Он будет рассматривать каждый предмет как улику, — только слепой не заметил бы искр в ее глазах, азарта. На секунду Гермиона и сама забыла об истинных мотивах. — И, давай посмотрим правде в глаза, если поместье Паркинсонов защищалось, то Малфоев и подавно. Это очень древняя магия, которую вряд ли кто-то из них контролирует, — она склонилась вперед, заглядывая своему давнему другу и когда-то наставнику в глаза. — Готовы ли мы поднимать шум и брать его силой ради «галочки»? Или признаем, что каждый случай индивидуальный и больше не будем терять людей?       Он долго смотрел на нее, прежде чем заговорить:       — У тебя есть амбиции, Гермиона. Я всегда тебе это говорил и сейчас рад слышать, что твое лечение приносит свои плоды. Садить Мортона на пост Министра — самоубийство для магической Британии, поэтому я действительно надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.       Сердце Грейнджер бешено заколотилось. Они наконец-то подошли к тому, ради чего она пришла.       — Я все продумала. Как мы уже выяснили на примере других проверок, надо действовать аккуратно и сообща. Я больше чем уверена, что поместье Малфоев подчиняется кровной магии, а это значит, что большая часть комнат будет от нас скрыта… если мы будем ходить одни… — она на мгновение замолчала, чтобы перевести дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце. — Дай мне время, чтобы убедить Малфоя добровольно открыть нам все двери поместья. И как только это произойдет — мы соберем самую большую группу ликвидаторов и направим их туда. Можно во главе с Мортоном, раз он так хочет.       Если до этого Кингсли держался сдержанно, то сейчас он даже не пытался скрыть удивление.       — Ты хочешь уговорить их сотрудничать? Гермиона, при всем моем уважении, но мы сейчас говорим о Драко Малфое, который даже не появился на слушании своего отца и был против того, чтобы кто-то выступал в его защиту. Он просил своего адвоката завалить дело, чтобы не разгребать последствия на свободе и не контактировать с Министерством.       Грейнджер тяжело сглотнула, чувствуя гул в ушах. Она не знала этого. По правде, в тот год ее вообще мало что волновало: бесконечные обследования, ПТСР, панические атаки и депрессия, из-за «новой реальности», из которой она не рассчитывала выбраться.       После первого появления Малфоя у нее в кабинете, она думала, что он просто не хотел сталкиваться с предвзятостью и еще утихающей агрессией, поэтому годами не возвращался в Англию, но сейчас у нее появилось куда больше вопросов к его мотивам.       — В будущем я хочу стать Министром магии, Кингсли. Когда, как не сейчас учиться дипломатии?       — Я хочу тебя спросить еще раз, — я тяжелым вздохом сказал он. — Ты уверена в том, что делаешь?       — По закону, он обязан не препятствовать нашей работе. Направь в их банковские ячейки Корвину Роузвелл и Сильвию Бэнбридж из Сектора поиска и изъятия, они обе работали над обезвреживаем территории после Пожирателей — их знания могут принести больше пользы, чем тех, кто был у Паркинсонов. Пока они будут заниматься сейфами, я договорюсь с Малфоем.       — Это даст ему фору спрятать то, что представляет опасность.       Этим я сейчас и занимаюсь, министр, — выигрываю ему время.       Еще несколько лет назад Гермиона покраснела бы от стыда за то, что обманывает людей, которые ей доверяют, но годы работы с министерскими клерками научила ее главному — верить в то, что ты делаешь и отключать совесть, потому что никто в ответ не будет церемониться.       — Статья вышла полторы недели назад. Дата выезда сотрудников назначена на 30 апреля — через пять дней, включая выходные. Мы же оба понимаем, что он — опытный ликвидатор и эксперт по определению артефактов — уже спрятал все, что хотел. Впрочем, как и все они. Если мы хотели создавать эффект неожиданности, то Мортону не стоило давать журналистам комментарии.       Кингсли медленно выдохнул.       — У тебя есть неделя перед тем, как нас обвинят в пособничестве Малфоям. Роузвелл и Бэнбридж прибудут в Гринготтс в заявленные сроки.       Гермиона впилась ногтями в ладонь, чтобы скрыть неуместное ликование.       — А теперь я хочу сказать не как Министр, а как твой друг. Если что-то пойдет не так — я лично прослежу за тем, чтобы группа нашла не только историческую ценность, но и улики…       Вчерашний разговор вымотал ее, поэтому сейчас слегка уставшая Гермиона стояла в дальнем углу «Финча и Флакса» — небольшого магазинчика, который считался более «эксклюзивным» отделением «Флориша и Блоттса», — в отделе старых изданий. Пальцы нащупали потрепанный том с тусклым заголовком: «Практики контакта: невербальные сплетения в предметной магии». Она тихо хмыкнула себе под нос. Весьма расплывчатое и сомнительное название.       Грейнджер уже собиралась углубиться в предисловие, когда над дверью негромко звякнул колокольчик. В обычный день она бы даже не подняла голову, но сегодня, поддавшись неизвестному порыву, оглянулась.       — Разве ты не должна быть сейчас по уши в министерских бумагах?       Драко, который был уже в шаге от того, чтобы покинуть магазин, развернулся на каблуках и с интересом приподнял бровь. Ему понадобилась секунда раздумий, чтобы закрыть дверь, заставив колокольчик снова звякнуть, и обогнуть несколько стеллажей, разделяющих их.       Гермиона осмотрела его, отмечая очередное серое пальто с серебряными пуговицами и бархатным воротником. Сколько их у него? Она могла только предполагать, что его гардеробная размером с ее квартиру. А, может, и с домом Гарри, учитывая, что под пальто всегда была белоснежная выглаженная рубашка. Она бы не удивилась, если каждый раз это была новая.       — Малфой, — ровно произнесла Гермиона, захлопывая книгу. — Неужели знакомая библиотека Малфоев уже не впечатляет тебя?       — Что ты, — он усмехнулся. — Я здесь ради раздела с редкими изданиями по семейным проклятьям и артефактам. Хочу быть готовым, если вы решите конфисковать каждый второй экземпляр в стране. Знаешь, в свете последних… решений.       Он шагнул ближе и, будто невзначай, заглянул через ее плечо.       — «Невербальные сплетения в предметной магии»? — на его лице появилась гримаса отвращения. — Даже в субботу ты выбираешь себе компанию, с которой можно заснуть стоя. Поттер с Уизли больше не развлекают тебя байками о драконах и проклятых шкатулках?       — Некоторые предпочитают проводить выходной с пользой. Удивительно, я знаю, — парировала Гермиона. — Хотя не могу не признать: ты пытаешься казаться образованным. Тебе идет.       — Ты так ласкова, Грейнджер.       Она фыркнула и двинулась вдоль полки, рассматривая цветные корешки.       — Ты не ответил на письмо, — ее тон стал чуть тише. Желание откашляться снова сдавило горло.       Он не шел за ней, но его голос звучал достаточно близко.       — Хотела лично сказать мне, что не заинтересована ни в каких сотрудничествах и вручить мой приговор?       — Почему же? — Гермиона бросила на него взгляд через плечо. — Я бы все-таки рекомендовала заглянуть.       Драко чуть наклонил голову, и на его лице мелькнуло мимолетное выражение — насмешки и озадаченности в равной мере.       — Что ж, тогда я больше заинтересован провести эту беседу. Вне министерства, конечно. Как насчет позднего завтрака в «Эдинбурге»?       — Отлично. У них как раз есть отдельные комнаты, где нам не помешают, — согласно кивнула Гермиона.       — Ты предлагаешь мне уединиться, Грейнджер? — усмешка Малфоя стала шире, а в глазах заиграли искорки веселья. Словно он провел эту неделю где-то в Италии на курорте, а не выискивая артефакты по Мэнору.       Гермиона закатила глаза и пошла к кассе с двумя художественными книгами в руках.       — У тебя есть час, Малфой. И ты должен мне кофе. В качестве моральной компенсации за драматичное молчание.       — Выделю пару галеонов даже на десерт, — небрежно бросил он, следуя за ней. — Кто знает, насколько провальный твой план. Из Азкабана угощать будет не так удобно.       Воздух в комнате словно стал суше. Горло снова предательски запершило. Она тихо прокашлялась, не давая себе взглянуть на него снова.       Она так и не поняла, от чего зависит перепады проклятья.

***

      Они сидели друг напротив друга в глубокой полукруглой нише, утопающей в мягкой тишине и тепле старинной магии. Отдельная комнатка на третьем этаже «Эдинбурга» была оформлена в стиле, навевающем ассоциации с забытыми библиотеками старых шотландских замков: темные дубовые панели, изящно резные карнизы, глубокие кресла с бархатной обивкой цвета лесной фиалки.       Большие окна за спиной Гермионы открывали вид на просыпающуюся Косую аллею: легкое весеннее солнце рассыпалось по черепичным крышам и фасадам, внизу мелькали волшебники в мантиях, поблескивали витрины. Изнутри можно было видеть все, но снаружи их комната скрыта от любопытных глаз прохожих.       Как только Гермиона устроилась в кресле, она молча вытащила из сумочки небольшой флакон с мутновато-желтоватым зельем и поставила перед собой. Почти одновременно с этим Малфой откинулся на спинку стула и кивнул подошедшей официантке.       — Два кофе, два яичных киша с грибами и сыром, тосты с малиновым джемом… и стакан воды, — на мгновение он взглянул на Гермиону, задержавшись чуть дольше, чем стоило бы. — Большой стакан. Безо льда.       Официантка кивнула и удалилась, оставив их наедине. Гермиона удивленно подняла бровь.       — Ты запиваешь зелье каждый раз, как его принимаешь. Если не дать тебе воду, ты попытаешься запить кофе. А кофе, насколько я понимаю, только усиливает побочные эффекты, — пожал он плечами, будто рассказал о погоде.       Гермиона чуть склонила голову, пытаясь понять, куда делся высокомерный Драко Малфой с зализанными волосами.       — Мы виделись с тобой всего лишь дважды, — зачем-то сказала она.       — Я наблюдательный.       Гермиона откашлялась, но в этот раз не от першения, а от неловкости, не зная, что ей делать с этим открытие.       «Рон заметил, что я перестала принимать некоторые зелья только когда Джинни напрямую спросила у него об этом», — почему-то подумала она.       — Я думала, ты переехал с матерью во Францию. Я читала, что она открыла там свою галерею, — сказала Гермиона, глядя в окно, стараясь не фиксировать взгляд на его лице.       — Мама и без меня прекрасно справляется с тем, чтобы налаживать жизнь во Франции. Я решил… как это магглы говорят? — он чуть сощурился. — Наконец-то сепарироваться и начать новую жизнь. До недавнего времени я прекрасно справлялся и даже не вспоминал, что меня ждало в «старой жизни», — добавил Драко почти колко, но без яда.       Гермиона чуть приподняла уголки губ. Почти усмехнулась, но ее взгляд стал внимательнее.       — Так ты вернулся не ради очередного скандала?       Она знала ответ, но ей хотелось как можно дальше оттянуть момент, в котором она озвучит условия их сделки, не до конца совпадающие с его ожиданиями.       — Я вернулся, чтобы в очередной раз закрыть эту главу и уехать обратно в Болгарию. И, может быть… — он на мгновение замолчал, затем медленно подался вперед. — …потому что у меня есть шанс оставить что-то правильное после всего неправильного.       Она молчала, обдумывая его слова. Это прозвучало слишком откровенно, и это немного пугало. Потому что сейчас с ней в комнате сидел не наследник целого состояния, коим он был в Хогвартсе, а человек, которого не меньше нее зацепила война. По-своему. Своими методами и последствиями.       Гермиона вспомнила слова Кингсли — о том, как Малфой не хотел возвращаться в реальный мир после падения Волан-де-Морта. Сейчас эти слова звенели в ее памяти. Они заставляли ее смотреть на него с интересом, не поверхностным, а настоящим — тем, что возникает между теми, кто на разной глубине тонул в одном море.       Не как на самовлюбленного мальчишку, который привык щелкать пальцами и получать все, что хочет. А как на человека, у которого осталась тень на душе. Привычно знакомая тень, которую не спутать ни с чем, если сам когда-то жил под ней. Через призму ПТСР, через ощущение вины, через долгие бессонные ночи, когда память переключает кадры слишком быстро и громко.       Они никогда не узнают, что происходило за запертыми дверями Малфой-мэнора, когда там поселился Волан-де-Морт. Но Гермиона тешила себя мыслью: если Драко оправдали без единого месяца в Азкабане, то, возможно, в нем тогда еще оставалось достаточно человечности, чтобы устоять. Или — и это страшнее — он был сломлен, но все-таки нашел в себе силы выжить. А может… это всего лишь ее попытки рационализировать ситуацию, чтобы поверить, что прошлое можно не забыть, но пережить.       В этот момент принесли завтрак и кофе. Гермиона поблагодарила официантку и, пока та наполняла стакан водой, краем глаза следила за Драко, который уже взял салфетку и аккуратно развернул приборы. Он не торопился. Он — ждал.       — Что они тебе дают? — спросил он наконец, кивнув в сторону флакона.       Гермиона взяла его, уверенно открыла крышку и залпом выпила, привычно сморщившись. Без лишних слов Малфой подтолкнул к ней стакан.       — Восстанавливающее зелье для связок. Оно… — Гермиона сделала глоток. — На самом деле, я не уверена, что оно работает. Голос не становится громче или четче. Только пропадает першение.       — Какие вообще симптомы? Как работает проклятье?       — Это будет долгий разговор, Малфой, — она на мгновение прикрыла глаза, чувствуя накатившуюся усталость. — Прежде — условия. Мы заключим магическую сделку. Так мы оба будем уверены, что соблюдаем правила, — ее голос стал чуть суше. Она расправила салфетку на коленях, дав понять: момент светской беседы отложен на неопределенный срок.       — Так значит, ты согласна немного поводить за нос Брустера и Эвергрина, — усмехнулся Драко, откинувшись в кресле и сцепив пальцы в замок.       — Нет, — голос ее тут же сорвался. Гермиона резко отпила кофе, выжидая, пока связки снова восстановятся от теплой жидкости. Краем глаза она видела, как Драко поджал губы, видимо, оставаясь недовольным, что она так быстро запила зелье кофе. Конечно, это же ему и Забини потом разбираться с последствиями ее безрассудства. — Мы не будем никого водить за нос. Я выиграла тебе фору, но я не могу просто сказать Кингсли: «Давайте не будем проверять Малфоя. Он хороший и все сделал сам».       Брови Драко удивленно поползли вверх.       — Ты уже ходила к нему?       — Вчера, — она достала из сумочки свернутый лист — копию конфискационного списка, которую зачем-то забрала с собой. Развернула и протянула. — У тебя есть в общей сложности две недели, чтобы избавиться от всего, что посчитаешь нужным из поместья. И пять дней, включая сегодня, — на хранилища. Это максимум, на который я могу задержать процесс.       Он молча пробежался взглядом по списку. Гермиона наблюдала за его реакцией: ничто не выдало удивления, словно он был готов, что все будет не так, как он хочет.       «Он был уверен, что ты откажешь и, конечно, уже начал действовать», — подкидывал внутренний голос.       — Я надеюсь, ты понимаешь, что не можешь оставить двадцать артефактов на виду, а остальные спрятать. Они не поверят, начнут копать глубже, и тогда отследят все, даже то, что давно потеряло силу. На самом деле, я бы рекомендовала открыть им как можно больше дверей в поместье, чтобы снять все подозрения.       Малфой скользнул взглядом вверх, прямо в ее глаза.       — И ты это сделала ещё без магического договора, — сухо констатировал факт и слегка прищурился в поисках подвоха.       — Я положилась на свой страх и риск, поэтому была бы очень благодарна, если бы ты оценил это и сделал все, чтобы не препятствовать закону. Если ты хочешь спокойно вернуться обратно в Болгарию — все должно пройти гладко. Убедись, что не оставляешь впечатление, будто у тебя есть, что скрывать. Я почти уверена, что Мортон лично появится в поместье.       Малфой фыркнул, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то — усталость или, может быть, раздражение. Призрак тех же чувств, с которыми она сама жила последние пять лет. Слишком знакомые, чтобы не заметить.       Гермиона задержала на нем взгляд. Дольше, чем хотела.       Возможно, В Болгарии у него кто-то остался? Кто-то, ради кого все это? Девушка? Невеста? Друзья? Чем жил все это время Драко Малфой вдали от дома?       — Спасибо за подробную консультацию, Грейнджер. Я очень признателен, — с невеселым смешком сказал он, а после продолжил более серьезно. — Я уже начал искать. Забини уверен, что есть шанс вернуть все как было. Он… хорош, правда. Лучший из тех, кто согласился не посылать все к черту после первого упоминания Джагсона.       Она слегка кивнула.       — Тогда давай заключим сделку.       Драко выпрямился и достал свою палочку.       — Ты произносишь условия первой. Я согласен, если не увижу в них подвоха.       Гермиона глубоко вдохнула и потянулась к сумке. Из мягкой внутренней ткани она извлекла свою палочку — ту самую, что когда-то лежала в руке так естественно, как будто была ее продолжением. Сейчас же она ощущалась чуть холодной, будто выжидала, прежде чем снова стать послушной. Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз действительно колдовала ею. Она так привыкла к невербальной магии, что к обычной прибегала крайне редко — в основном, во время сложных заклинаний. И все же, Грейнджер всегда носила ее с собой. И, как оказалось, не зря.       — Я, Гермиона Джин Грейнджер, обязуюсь не препятствовать подготовке твоего имущества к проверке Министерства магии, не сообщать третьим лицам о несоответствии сроков, а также не вмешиваться в процесс зачистки. При этом я обязуюсь передать тебе информацию о конфискационном списке и любых изменениях в планах Министерства касательно имущества Малфоев заранее. Взамен ты обязуешься: допустить ликвидаторов к тем помещениям, которые соответствуют списку, не прибегать к агрессии, не провоцировать конфликт с Мортоном Эвергрином и не выносить артефакты после начала проверки, — четко проговорила она и после решила пояснить. — Все найденное, но не представляющее прямой угрозы, подлежит регистрации, но не обязательно изъятию.       Малфой слушал молча. Затем кивнул.       — Принято. От себя: не сорвусь, не провоцирую, действую в рамках оговоренного. И… — он замолчал на долю секунды, прежде чем добавить: — Я, Драко Люциус Малфой, обязуюсь приложить все усилия, чтобы найти способ снять с тебя Проклятие Безмолвия.       — Если кто-то из нас нарушает договор или умышленно препятствует его выполнению — обе стороны теряют право на выполнение обязательств. Соглашение распадается, и вся ответственность, включая юридическую, ложится на нарушителя, — четко проговорила Гермиона.       — С последствиями вплоть до вмешательства Министерства? — уточнил Драко, приподняв бровь, но уже без насмешки.       — Вплоть до немедленного вмешательства, — подтвердила она. — Без права на восстановление сделки. Более того... — она взглянула на него чуть строже. — Если договор будет нарушен, он зафиксирует имя виновной стороны. Магическая запись об этом автоматически отправится в Отдел магического правопорядка. Без условий сделки.       Драко слегка нахмурился, но не возразил. Он выдержал паузу, а затем поднес палочку к запястью Гермионы.       — Сделка?       Гермиона сделала то же самое ним.       — Сделка.       Их палочки вспыхнули тусклым золотым светом, который переплетался вокруг рук тонкой магической нитью. Заключенное соглашение пульсировало между ними, тонкое, как шелк, и такое же неразрывное.       На мгновение повисла тишина. Затем Гермиона снова сделала глоток воды.       — Осталось только пережить встречу с Мортоном и сказать о сдвинувшихся сроках, — пробормотала она.       — С ним тоже не помешает заключить сделку, — хмыкнул Драко.       Гермиона легко улыбнулась, но не ответила.       Именно сейчас, когда груз неопределенности, спал, она поняла, насколько была голодной.