Обсидиан

Едва их ноги коснулись пола комнаты, как в вспышке алого света раздалось четкое: «Экспеллиармус!». Палочка Драко вылетела из его кармана и шлепнулась в протянутую руку Гермионы Грейнджер. Доверять врагу было верхом глупости. Драко предугадал этот шаг, и ему было совершенно все равно. Его палочка сейчас была бесполезна. Все его существо было одержимо одной мыслью — спасти Лавгуда. Он не мог позволить себе потерпеть неудачу. Эта мысль была настолько страшной, поэтому он гнал ее прочь. Если хоть на миг отпустить контроль, если позволить этому страху взять верх, то бушующий внутри ураган вырвется наружу и помешает ему ясно мыслить. Макгонагалл, обойдя Драко, склонилась над больным, ее руки осторожно ощупывали шею и грудь Ксенофилиуса. — Что ты с ним сделал, Малфой? — спросила она, не отрывая взгляда от багрово-синего лица мужчины. Внутри у Драко будто что-то образовалась пустота. Бесполезно. Все это было бесполезно. Драгоценные секунды уходили на допросы, слова, подозрения, а Лавгуд на кровати умирал. — Я? Я пытался спасти его — он хотел еще раз подчеркнуть, что в его планах не было причинять вред. — Я имела в виду, какие чары на нем? Какова была картина до вашего вмешательства? — уточнила Макгонагалл, не обращая внимания на его вспышку. Он быстро, сбивчиво пересказал все, что видел, неосознанно загибая пальцы, словно подсчитывая — сколько секунд они еще теряли на слова. Краем глаза он видел, как Грейнджер вытворяла что-то своей палочкой. — Он задыхается, — вдруг врезалась она в его рассказ — Ему нужно немедленно открыть дыхательные пути. Это… — она на миг запнулась, — Это делается трахеостомической трубкой. Ею вскрывают трахею, чтобы обеспечить доступ воздуха. Драко уставился на нее как на безумную. — То есть… проткнуть ему горло? — У тебя есть другие предложения? Грейнджер так и осталась стоять, будто сама неуверенная в своем решении. Плечи сутулились, голова была чуть опущена, словно под грузом принятого решения. Он метнул взгляд на Макгонагалл — та хмурилась, ее лицо было одной сплошной морщиной глубокого мыслительного процесса. Блейз просто стоял с широко раскрытыми глазами, беспомощный. На всех лицах было одно и то же: замешательство, страх и отчаянный поиск ответа, которого, казалось, не знал никто из них. Лицо Макгонагалл озарила мысль. Она подняла палочку и произнесла "Анапнео". Показатели начали меняться, хриплый свист в груди Ксенофилиуса сменился одним глубоким вдохом. Синюшный оттенок на губах начал бледнеть, уступая место естественному цвету, а цвет лица походил на цвет лица. Но для Драко в этот момент спасения не было. Вместо чувства спокойствия он ощутил резкий рывок, будто трос, на котором он висел над пропастью, с оглушительным скрежетом оборвался. Его якорь — контроль эмоций — отцепился. И вся та буря, которую он с таким трудом удерживал, хлынула в образовавшуюся пустоту. Перед глазами все поплыло, будто он смотрел на мир сквозь толщу мутной воды. Воздух в комнате сгустился, стал тяжелым, непригодным для дыхания. В ужасе он попытался аппарировать — в свою комнату, куда угодно, лишь бы прочь, — но ничего не произошло. Он не смог сосредоточиться на месте. Мир схлопнулся. Он перестал слышать что-либо, кроме бешеного боя своего сердца, которое, казалось, вот-вот остановится, не выдержав собственных ударов. В голове, словно вспышки калейдоскопа, замелькали образы: падающее с Астрономической башни тело Дамблдора, безумный хохот тетки, голос Волдеморта. Невидимый ремень стянулся на горле, перекрывая кислород, легкие не выполняли свою функцию, как он не старался их заставить работать. Он хватал ртом воздух, но каждый судорожный вдох был пустым. Он не справился. Он никогда не справится. А теперь он умирал. Эта уверенность была последней ясной мыслью в тонущем сознании. Драко пошатнулся, ощущая головокружение — он решил присесть на колени. Желание бежать боролось с невозможностью пошевелиться. Он дернулся за палочкой, но карман был пуст, и это на миг усилило панику. Сквозь мутную пелену он разглядел лицо Грейнджер: она опустилась рядом, ладонями обхватила его лицо. — Малфой, ты не умираешь, слышишь? Ты придешь скорее в себя, если сосредоточишься на мне. Кивни Он резко мотнул головой, едва не ударившись лбом о ее подбородок. — Хорошо, ты не умираешь. Дыши, как я тебе говорю! Моргни, если понимаешь. Но реальность снова ускользала. Снова вспышки: Дамблдор, мама, разочарованный голос Темного Лорда, лицо Поттера… Грудная клетка болела, словно сердце своими ударами крошило ребра изнутри. Почему это длится вечность? Почему он так долго умирает? — Малфой, Малфой — Гермиона повторяла это спокойно. Почему она так спокойна? Он умирает, конечно, всем им было хорошо от смерти очередного Пожирателя Смерти. — Драко, пожалуйста, посмотри на меня. Он заставил себя сфокусировать взгляд на ее лице. — Я говорю тебе «вдох» — ты делаешь вдох. Я говорю «выдох» — ты делаешь выдох. Хорошо? Слабый кивок. — Вдох. Он судорожно втянул воздух, но казалось, тот не пошел дальше горла. — Выдох. — Я еще не сделал вдох! — вырвалось у него хрипло. — Сделал. Пожалуйста, делай, как я говорю. Твой мозг тебя обманывает. Дыши ровнее. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Они сидели на полу, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он почувствовал, что спазм в груди начал ослабевать. Он все еще дышал. — Драк… Малфой, — ее голос оставался таким спокойным. — Посчитай от пяти до одного. — Пять… четыре… три… два… один, — выдавил он. — Теперь назови пять предметов, которые видишь. Например: пять — мантия, четыре — стул. Понимаешь? Драко медленно, с огромным трудом окинул комнату взглядом, цепляясь за реальность. — Пять — стул… четыре — окно… три… — он запнулся, его взгляд был прикован к ее лицу. — Три — глаза… два — фолианты… один… — он выдохнул. — Голос Грейнджер. — Это не предмет, — мягко поправила она, и в ее тоне не было насмешки. — Но тоже подойдет. Давай попробуем еще пять? В тишине раздался оглушительный хлопок, заставивший всех подпрыгнуть. Посреди комнаты, сжимая в крошечных кулачках край своей наволочки, стояла домовик Герка. Ее огромные, как теннисные мячи, глаза испуганно уставились на присутствующих. — Э-э… вас ищет ваш отец, — пропищала она, обращаясь к Драко. — Но Герка наложила на комнату скрывающие и дезориентационные чары. Он не сможет ее найти. На сероватой щеке Герки расплывался свежий синяк. Драко сразу понял: домовики платят за то, что отец утратил последнее чувство контроля над поместьем. Люциус рыскает по коридорам, ища сына. Ему было невдомёк, что в одной из запертых комнат раньше сидела Лея, о которой домовики тоже молчали. Такое молчание — чистое неповиновение хозяину. Драко встал на ноги. Он еще был в странном состоянии, на волоске от срыва снова в пропасть. Он посмотрел вокруг, четыре пары глаз были прикованы к нему. Он хотел бы провалиться сквозь пол, и он почувствовал, как к лицу приливает жар. Он ощущал стыд. Буквально минуту назад он был был в истеричном состоянии — это раз. Так еще и перед людьми, которым он не доверял. Грейнджер спасла его... от смерти? Он умирал? Что вообще произошло? Он теперь должен был ей, потому что она спасла его жизнь? Мягкий свет сквозь окна ласково начал касаться предметов в комнате. Еле уловимый. Толща туч не давала пробиться свету обычно не то что на рассвете, в полдень. А тут утро едва уловимые лучи проникали в помещение. Дышать стало куда легче. Он сделал шаг в сторону Грейнджер в порыве благодарности, что спасла его от смерти. Она резко сделала несколько шагов назад. — Спсб — как-то неразборчиво выпалил он. Гермиона стояла неподвижно. Ему было нелегко произнести эти слова, но ему хотелось. Так что отсутствие диалога между ними было на руку Драко, он бы просто не знал, что говорить еще. — Нам нужно вернуться обратно. И забрать Лавгудов с собой — сказала Макгонагалл. — Сэр, вас ищет отец — пропищала снова Герка. Малфой потер лоб и помассировал виски. — Я не могу вас аппарировать. Кажется я себя и одного никуда не смогу сейчас безопасно перенести, не то, что несколько человек. Меня ищет отец и лучше поскорее с ним поговорить. Пожалуйста, оставайтесь тут и не выходите никуда. Я вернусь как смогу и там разберемся. Ему было правда очень сложно соображать и складывать слова в предложения. Еще и отцу что-то понадобилось. Все слилось в один бесконечный день. Он уже пожалел, что ввязался в судьбу Лавгудов и спас их, потому что сейчас это повлекло кучу изнуряющих событий, которые нарушили порядок его жизни. Он встретился взглядами с Макгонагалл и мысли хлынули в его разум — случайно, потому что он не делал этого преднамеренно. Он не знал, откуда это взялось: то ли он, сам того не ведая, довел до идеала Легилименцию, то ли его собственные ментальные щиты рухнули. Как бы то ни было, он увидел ее план. Она анализировала ситуацию, и ее приоритетом были Грейнджер и Блейз. Она уже размышляла о возможности стянуть все внимание на себя, дав своим подопечным шанс сбежать. Самоубийственная, предсказуемая храбрость. Он прервал ее мысленные расчеты. — Я обращаюсь ко всем еще раз. Сделав шаг из этой комнаты, вы сразу же будете обречены. В поместье был бал, а следовательно, оно кишит Пожирателями Смерти. Трое членов Ордена для них станут отдушиной после вечернего погрома, который устроили ваши же отрядовцы. Не навлекайте на себя беду. Обещайте! Он строго сверлил взглядом Макгонагалл, на этот раз намеренно используя легилименцию, чтобы убедиться, что его слова возымели эффект Мысленно Макгонагалл иронично подметила — она меняясь местами с Драко. Когда-то она запрещала околачиваться по стенам замка в школе, теперь ей нужно было принять условия Малфоя и довериться ему. Она быстро просчитывала риски каждого возможного решения и пришла к единственному логичному выводу: его предупреждение было разумным. Любой шаг за пределы этой комнаты был самоубийством. Пока что лучше было подождать и обсудить все на более здоровую голову. Он увидел это решение в ее мыслях и едва заметно кивнул, разрывая контакт. Его предупреждение сработало.

***

Драко нашел отца в его кабинете. Снейп, Беллатриса и Нарцисса, были там же. Комнату заливал густой зеленовато-золотой свет, проходящий сквозь витражные окна. Центральное место занимал огромный письменный стол из черного дерева, инкрустированный холодным серебром. За ним в кресле, больше напоминавшем трон, сидел его отец. Высокая спинка и подлокотники кресла были обиты темно-зеленым бархатом, поглощавшим свет. Вдоль стен тянулись книжные шкафы из того же темного дерева. Их полки были плотно заставлены древними фолиантами в кожаных переплетах, артефактами, от которых веяло темной магией, а также свитками с родословными и папками с юридическими документами. Стены были увешаны портретами предков Малфоев в богато украшенных рамах. С картин на него смотрели десятки холодных, надменных лиц — преимущественно мужского рода. — Где ты был? — спросил у него отец. — Я гулял по местности, куда мы сегодня отвели Лею. Изучал. А что? — последний вопрос прозвучал дерзко. Это была защитная реакция — лучше напасть самому, чтобы отец не почувствовал его страха. — Нашел что-нибудь полезное? — сладким, как яд, голосом пропела Беллатриса, подавшись вперед. В ее темных глазах плясал безумный огонек. — Проведал свою подружку? Драко проигнорировал ее выпад, вместо этого холодно посмотрев на тетку. — Ее я не встретил, — ровным тоном произнес он. — Но там было много тел Пожирателей Смерти. Особенно — моих бывших сокурсников. — Темный Лорд ждет от тебя шпионов. Это очень ответственное задание... — Я сам это предложил — перебил Драко тетку. Лицо её исказило удивление. — Драко… — испуганно прошептала Нарцисса, ее пальцы нервно сжали подлокотник кресла. — Драко сегодня мысленно общался с Темным Лордом, — раздался тягучий голос Снейпа, делая ситуацию более прозрачной для всех присутствующих. — Отводя его гнев от нас. Взгляд Беллатрисы метнулся от Драко к Снейпу. На лице Люциуса, до этого момента напряженном и мрачном, промелькнула тень гордости. — Мы должны помочь — начал Люциус, но Драко не дал ему договорить. — Я должен обо всем подумать. Я бы очень хотел поговорить наедине со Снейпом. Лицо Люциуса как и ожидалось — искривилось и озлобилось. Но Драко было все равно на это.

***

Драко и Снейп покинули кабинет Люциуса и молча дошли до библиотеки. Как только за ними закрылась тяжелая дверь, Драко одним движением палочки наложил на комнату чары несылышимости, отрезая внешний мир от их будущего диалога. Все звуки за пределами библиотеки исчезли, эти двое погрузились в вакуум. Он повернулся к профессору. — Насколько вы близки с Орденом? В темных глазах Снейпа на долю секунды мелькнуло удивление — Драко его уловил. Тут же лицо профессора собралось в привычную оскорбительно-высокомерную маску. — Как вам только в голову пришло такое, юный Малфой? — его голос был нарочито-спокойным. — Я всецело предан Темному Лорду. Вам должно быть стыдно за столь глупое предположение. — Да-да, мы все не сомневаемся в его власти и прочем, — Драко позволил себе легкое покачивание с пятки на носок, демонстрируя наигранное безразличие. — У нас в поместье сейчас практически весь отряд Ордена. Пять членов, если быть точным. Я бы не обращался к вам, не будучи уверенным в вашей неверности Волдеморту. Снейп открыл было рот, но Драко остановил его жестом. — Там пять человек, — продолжил он. — Я хочу предложить кому-то из них добровольно стать шпионом. Я проделаю всю работу, этот человек будет искренне верить в идеалы Лорда. Но это будет контролируемый шпион. По ту сторону будут знать об этом и давать ту информацию, которую нужно знать Темному Лорду. Пока что все звучит гладко. Наступила тишина. Снейп больше не пытался притворяться. — Кто? — коротко спросил он. — Макгонагалл, Лавгуд, Забини и Грейнджер. Снейп ничего не ответил. Он развернулся и начал мерить шагами огромное пространство библиотеки, его черная мантия скользила по полу. Драко же удивлялся горизонту за окном. Тени! Статуи на заборе отбрасывали тень на внутренний двор поместья, который был усыпан сухим газоном. Ребристые тени от забора. В лучах солнца мир приобрел объем: кусты, деревья, поля за забором — все приобрело цвет. Это был как будто новый мир. — Это должна быть Макгонагалл — вытащил из этого мира голос Снейпа, приземлив Драко прямо на лопатки в библиотеке. Те немногие, едва уловимые нотки надежды счастья исчезли, заменяя собой тленность этого мира. Осознание реальности бесило Драко. Он мечтал вернуться в ту секунду, где он наблюдал за солнечным садом, приобретя внутренний покой. — Хорошо. Мне все равно — кто. Я хочу чтобы мы обсудили — как преподнести информацию. Если вы близки с Орденом — я бы хотел, чтобы вы поговорили с ними. Если нет — то логичнее будет обсудить это все с ними сейчас. Потому что в случае отказа я просто оставлю кого-то из них в поместье, но сделаю то, что должен. — Ваша затея безрассудна, но в ее основе лежит… здравое зерно, — процедил Снейп, видя замешательство Драко. — Но ваш подход слишком прямолинеен. Простой «разговор» с ней ни к чему не приведет, кроме ее яростного отказа. Драко смотрел на Снейпа. Ему казалось, что Снейп не слышит его. Он же явно задал цель нынешнего обсуждения — Драко просил помощи в коммуникации и согласии с Орденом. А он говорит очевидные вещи. — Ясное дело: нам нужно действовать тоньше. Хочу понять стратегию диалога. — Нужно объяснить все Минерве. Она согласится. А остальных членов Ордена — она сама продаст им эту идею. — Хорошо. Я вернусь через 10 минут. Герка заберет вас отсюда и приведет к нашим пленникам.

***

Те 10 минут Драко потратил на то, чтобы просто стоять под солнцем и рассматривать все вокруг под лучами солнца. Аппарируя обратно в комнату с пленниками Драко насчитал шесть человек, включая его. Но проблема заключалась в том, что их должно было быть семь. — Грейнджер исчезла. — сказал Снейп, — Это произошло, по всей, видимости, недавно. Минерва почти уже отправилась её искать, я застал её примерно в такой стадии и не пустил. Найди скорее. Драко вылетел из комнаты и начал рыскать по коридорам и комнатам крыла. Он свернул в один из боковых коридоров, где свет был тусклым, и замер, услышав ужасный вскрик. Звук доносился из полуоткрытой двери старой гостинной, которую давно никто не посещал. Он осторожно приблизился и толкнул тяжёлую дверь. На холодном мраморном полу, покрытом тонким слоем пыли, лежала Гермиона. Её лицо было искажено от боли, кудрявые волосы растрепались, а мантия порвана в нескольких местах, обнажая кровоточащие ссадины на руках и ногах. Над ней, с садистской ухмылкой на лице, сидел Долохов. Его палочка была направлена на её грудь, и из кончика вырывались тонкие струйки тёмно-алого света, которые, словно раскалённые иглы, впивались в кожу Гермионы. Она выпалила ужасный крик. Запах палёной ткани и кожи смешивался с металлическим привкусом крови, витавшим в воздухе. Долохов что-то бормотал, наслаждаясь её страданиями, его глаза горели злобным азартом. — Пожалуйста… — хрипло выдохнула Гермиона, её голос был едва слышен, но обращалась она к Драко. — Экспульсо! — выкрикнул он. Синий луч света ударил Долохова, и тот отлетел от Гермионы, с глухим стуком ударившись о стену. Его лицо исказилось от злобы. Он начал подниматься, но Драко уже подбежал к Гермионе. — Грейнджер, вставай, — сказал он, опускаясь на колени и осторожно помогая ей подняться. Её руки дрожали, но она ухватилась за его плечо, пытаясь встать. Её взгляд внезапно стал стальным, это предвещало беду и глупость. Она попыталась выхватить палочку Драко, лежащую у него в руке. Движение было резким, почти инстинктивным — он оттолкнул её, та шмякнулась тяжелым мешком обратно на пол. Ровно в эту же секунду в Драко полетели лучи заклятий, который разрезали воздух то синими, то красными лучами, Долохов, оправившись от удара, стоял в нескольких шагах, его глаза горели злобой. — Это мой шпион, Антонин! — выкрикнул Драко — Она нужна нам живой! Долохов хрипло рассмеялся, его палочка снова направила в Драко луч. — Шпион — его голос был пропитан ядом. — Можно и поиграться, Малфой. Это мерзкая грязнокровка. С ней можно делать что угодно. Взмахнув палочкой, Долохов выкрикнул заклинание, из которого вырвался зелёный луч. Драко едва успел отбежать в сторону и, не теряя времени, ответил Экспелиармусом. Ему не хотелось причинять вред, но ситуация вынуждала. Красный луч прилетел лишь задев мантию Долохова, тот легко уклонился от атаки. Дуэль набирала обороты. Долохов двигался с присущей грацией. Он посылал одно за другим — диффиндо, инсендио, конфринго, круцио, авада — каждый луч был быстрее и мощнее предыдущего. Драко, хоть и был искусным в дуэли, но Антонин был его учителем и знал слабые стороны. Один из лучей диффиндо рассёк рукав Малфоя, оставив порез на руке, из которого тут же показалась кровь. Это было неприятно. Долохов в очередной раз с лёгкостью отразил экспелиармус. — Как закономерна жизнь, ученик против учителя, — расхохотался Долохов. Одним движением он выбил палочку из рук Драко и тут же направил в него фиолетовый луч. Малфой упал на колени, хватая ртом воздух. Он чувствовал, как магия Долохова сжимает его лёгкие. Боль была невыносимой, но в этот момент что-то внутри него вспыхнуло. Энергия окутывала тело, прожигая внутренние органы. Жар распалил нутро, кончики пальцев и стопы пылали. Он закипел от ненависти и бешенства, впадая в остервенение, и направил всю эту волну на своего мучителя. Долохов вмиг посинел и рухнул, забившись в конвульсиях. Изо рта пошла пена, глаза закатились. Драко был в иступлении и стоял в шоке, глядя на Долохова. Тем временем Гермиона подползла и подобрала палочку с пола, куда уронил Долохов в момент приступа. Она по полу катнула палочку обратно Драко. Получив палочку — он направил её в оппонента. Антонин мгновенно вскочил на ноги, хватая свою палочку. На лице у него застыл страх. Он направил палочку на Драко: — Ава... — Авада Кедавра! — выкрикнул Драко, ядовитое пламя вырвалось из его палочки. Время, казалось, замедлилось. Луч ударил Долохова прямо в грудь. Глаза Антонина расширились, ненависть застыла на лице. Он издал хриплый, булькающий звук, тело рухнуло на пол и застыло в неестественной позе, глаза остекленели, смотря прямо на Драко, а изо рта вытекла тонкая струйка крови, медленно растекавшаяся по полу. Тишина, наступившая после заклинания, была оглушительной. Драко стоял, тяжело дыша, палочка в его руке все еще была направлена на тело. Он смотрел на мёртвого Долохова, своего учителя. Он не мог поверить в то, что только что сделал. Драко превратился в камень. Вес его собственного тела давил на него. Драк точно был в аду, он был заточен в клетку безумного мира. Он только что убил того, кто был рядом с ним все эти дни и проявлял своеобразную заботу. Он не мог заставить себя подвигаться. Голос Грейнджер доносился из колодца, слов было конечно не разобрать. — Я же просил не выходить из комнаты. Я все объяснил. Опасность была очевидна. — Я должна была проверить обстановку. — Ебанные Гриффиндорцы. Как вы вообще выживаете — его тон был слишком спокойным и отчаянным. Сзади послышались шаги. Драко даже не шевельнулся и не испытал совсем ничего. Это мог быть кто угодно — ему было все равно. — Приберитесь тут. Я займусь остальным — Снейп аппарировал с телом Долохова.