Драконорожденый на Пандоре

Пещера Наклдрагера торчала из ледяного склона, как гнойник на теле планеты. Железяка подпрыгивал возле входа, озвучивая уровень опасности: — Уровень угрозы: «О-о-о, нам точно конец!»… но ты справишься! У тебя ведь были драконы, да? Тут просто психи с пистолетами и гранатами, чё такого! — В драконах хоть честь была… — проворчал Довакин, проверяя свой сломанный меч. Клинок треснул после одного из выстрелов и теперь напоминал обломок древнего ножа для масла. Он вздохнул и поднял пистолет, который подобрал ранее. Рукоять всё ещё была чужой, холодной. Магия не возвращалась. Ни одного крика. Ни искры. Только железо и дым. — Как этим… пользоваться? — Довакин покосился на Железяку. — Нажимай на курок и надейся, что не выстрелишь себе в ногу! Или в меня! Или в глаз! Хотя глаза у меня всё равно нет! — захохотал робот. — Хватит болтать, веди. Железяка бодро въехал внутрь. Внутри логова — ЭЙ, МЯСНОЙ МЕШОК! — заорал бандит, прячась за ящиком. — ТЫ ПРИШЁЛ ЗА СМЕРТЬЮ ИЛИ ЗА ГЛАЗОМ?! — За глазом, но не отказался бы и от твоей смерти, — буркнул Довакин и нажал на курок. Пистолет вздрогнул в руке. Пуля ушла в потолок. — Эм… высоковато! Попробуй целиться, ну, типа, вниз! — подсказал Железяка, скрываясь за металлической трубой. — И кстати, вон он, Наклдрагер! Из-за поворота вышел он — громила с маской, топором, и… глазом Железяки, прикрученным к своему наплечнику как украшение. — ЭТО МОЙ ГЛАЗ, УРОД! — заорал Железяка. — А ЭТО МОЯ ПЕЩЕРА! — проревел Наклдрагер, метая топор. Довакин увернулся, перекатился, и по старой памяти рванул вперёд с мечом… который, конечно, сломался прямо на первой атаке. — Нет… — глухо сказал он, глядя на обломок. — Нет-нет-нет. Это был клинок из Эбонита. Эбонит, мать вашу! — Может, всё-таки постреляешь?! — крикнул Железяка, прячущийся под ящиком. — Постреляю, — выдохнул Довакин и поднял пистолет. Он прицелился… медленно. Наклдрагер уже шёл на него, но герой сосредоточился. Бах! Бах! Первая пуля в плечо. Вторая — в маску. Третья — куда-то в ногу. Враг завыл и упал. — Я… это сделал? — удивлённо выдохнул Довакин. — Да! Ты убил его! Я горжусь тобой! — взвизгнул Железяка. — А теперь, не забудь взять мой глаз! А ещё патроны! И деньги! Тут так принято! Несколько минут спустя Довакин сидел у костра у выхода из пещеры. В руках — починенный (кое-как) пистолет и глаз Железяки. — Я не верю, что сказал это… но... — он посмотрел на пистолет. — Это оружие… имеет смысл. — Добро пожаловать в Пандору! — подпрыгнул Железяка. — А теперь — вперёд, к следующей смертельно опасной задаче, в которой мы, возможно, снова не умрём! Довакин закатил глаза. — Клянусь Талосом, если ты не замолчишь, я научусь делать патроны из тебя. Сквозь клубы порохового дыма и остатки горящих бочек Довакин вышел наружу. Снег хрустел под сапогами, небо над Пандорой было мутным и зловеще-рыжим. Он глубоко вдохнул, закрыв глаза. — Fus... — прошептал он и сделал паузу, прислушиваясь к себе. — Ro Dah. Крик вырвался не с прежней мощью, но ощутимо. Камни на входе в пещеру задрожали, мелкая осыпь посыпалась вниз. — Голос... жив, — с облегчением выдохнул он. — О, класс! Снова твои голосовые магии! — обрадовался Железяка, — Надеюсь, ты не используешь их, чтобы петь. Потому что у меня ограничение на аудиотравмы. — Думаю, если использовать слишком часто, будет больно. Нужно давать отдых, — Довакин потрогал горло. — Как мышцы после боя. — Или как батареи после танцев! — крикнул Железяка. — Ха! Меткий пример! Рядом с телом Наклдрагера валялся массивный топор. Тяжёлый, покрытый ржавчиной и кровью. Довакин поднял его, оценил баланс. Никакой магии, никакой утончённости — просто грубая сила. — Не эбонит, но сойдёт, — хмыкнул он и повесил топор за спину. Они начали спускаться с холма. Железяка ехал впереди, тараторя без умолку. Железяка тараторил, пока они спускались от логова: — Слушай, ну серьезно, тебе нужно имя! Ты ж теперь герой местного масштаба! “Разрушитель Психов”? “Голос Гнева”? Или… та-дам — “Джерри”! Как тебе? Довакин остановился. — Джерри? — Ну да. Коротко, просто, звучит по-дружески. Типа “О, это Джерри, он с нами, он умеет кричать так, что черепа трещат!” — Железяка крутился, изображая, как он, вероятно, представлял автограф-сессию. Довакин всмотрелся в горизонт. Пандора была груба, зла и странно… знакома. Не как Скайрим. Здесь не было великих пророчеств или древних богов. Только сталь, грязь и крики. Он усмехнулся. — Ладно. Пусть будет Джерри. — ДА! — Железяка подпрыгнул. — Я знал! Я чувствовал, что ты — Джерри с самого начала! А теперь... Джерри, Искатель Хранилища, разрушитель масок, и мой лучший смертный друг! — Не обольщайся. — Джерри (бывший Довакин) перекинул топор за плечо. — Если ты ещё раз меня разбудишь своей болтовнёй — кричать буду тебе в ухо. — Договорились, Джерри! Кричать в ухо — это значит, что у нас настоящая дружба!