Драконорожденый на Пандоре

От лица Джери Когда дверь открылась, мне показалось, будто я шагнул не в комнату, а в оперу безумия. Всё мигало, гремело, сверкало. В центре — огромный трон, сделанный из пушек, черепов и, кажется… микроволновок? На нём восседал Барон Пандоры. Он был выше обычного человека, в экзоскелете, покрытом золотыми вставками и дымящимися трубами. Его маска походила на череп дракона, а за спиной — шипастый реактивный ранец. — «Ну, наконец-то. Искатели, к моему сожалению… вы живы,» — пророкотал он. Железяка загудел: — «Ты выглядишь, как мания величия в меховой броне!» Барон поднялся, хлопнув ладонями: — «Ваш путь заканчивается тут. Потому что вы вломились в мой дом, взорвали моих людей, и — внимание! — кто-то украл мою коллекцию миниатюрных пончиков!» — «Чего?!» — Джери ошарашенно. — «Я вообще-то даже сахар не ем…» Барон активировал свой экзокостюм. От спины раскрылись шесть дополнительных манипуляторов, каждый с разным оружием: ракетница, плазменный резак, дробовик, миниган, щит, и… тостер? — «Вызываю вас на бой… и завтрак!» Барон использует тяжёлое вооружение, ракеты и миниган. Джери уклоняется, прячась за развалинами. Мия ставит щит, а Зеро идёт в невидимость, атакуя по флангу. Джери делает выстрелы из лука — стрела взрывается при контакте, а ещё он выучил особый навык: стрела с замедлением. Она бьёт по Барону и замедляет работу экзокостюма. — «Что, не такой уж ты быстрый, когда ноги заморожены, а?» Барон взлетает и начинает обстрел с воздуха. Джери использует крик: — «ФУС РО ДА!!!» Барона сбивает с воздуха. Он падает, ранен. Но его глаза сверкают. — «Вы… не поняли… Я — не человек. Я — система!» Барон перегревает костюм, и тот расплавляется. Из него выходит он сам — сгоревший, покрытый имплантами, но всё ещё стоящий. Он достаёт два энергетических меча и бросается в ближний бой. Джери парирует удар сломанным топором и прыгает назад. Затем срывает с пояса последнюю стрелу — взрывную, обёрнутую в колючую проволоку и прутья. — «От Довакина с любовью!» — крикнул он и выстрелил. Прямо в грудь. Взрыв отбросил Барона назад. Трон — вместе с ним — рухнул в бездну под крепостью. Тишина. Железяка катится вперёд: — «Я объявляю Джери — королём сумасшествия!» Мия устало села у стены: — «Это было… безумно. Ты жив?» Джери поднялся, отряхивая пыль: — «Пока дышу — живу. А теперь давайте найдём корабль и покажем Пандоре, что Довакин… точнее, Джери… только начинает.» Зеро посмотрел на горизонт: — «Следующая цель — Убежище. И новая глава безумия.» Барон пал. Его тело — груда искрящейся брони, дымящейся посреди тронного зала. Комната затихла. Только гудение реакторов и дыхание оставшихся в живых нарушали тишину. Я, Джери, Довакин, сын Скайрима и… теперь охотник за Хранилищем, опустился на колено и тяжело выдохнул. — «Ну и чертова тварь...» Зеро протёр лицо — и вместе с пылью и гарью убрал с щёк засохшее молоко, оставшееся после боя с его последним охранником. — «У меня вопрос... Пандора... ты нормальная вообще?» Мия села на кусок рухнувшей брони, поправляя запачканную броню: — «Нормальные тут только психи. Остальные просто притворяются.» Железяка с воодушевлением осматривал корабль на посадочной платформе позади зала: — «Прекрасный, грязный, уставший… как я!» Он начал бегать вокруг корпуса, стуча по панелям, нажимая на всё, что нажимается, и приговаривая: — «Мой милый звездолёт, я буду звать тебя… “Ржавый Дракон!”» Я подошёл к краю платформы и посмотрел на багряное небо Пандоры. Ветер трепал мои волосы. Всё было не так, как дома, но… теперь это тоже был мой путь. — «Сначала я упал в этот мир с небес. Теперь… я полечу по ним. Интересно, что скажет Септим, если я приеду на корабле?» Мия усмехнулась: — «Ты странный, Джери. Но в хорошем смысле. Иногда.» Зеро кивнул, убирая клинок: — «Он может не понимать оружие… но сражается как бог.» Я посмотрел на свой лук, собранный из кусков оружия и магии, и улыбнулся: — «Пожалуй… пора привыкать к новой реальности. И, может быть, к новому себе.» Железяка внезапно крикнул: — «Эй! Корабль работает! Ну, почти! Возможно! Или он взорвётся, кто знает!» Мы переглянулись. Я пожал плечами: — «Ну, если и погибать… то с ветерком.» Смех, искры и старый корабль, готовый к полёту — так закончилась наша первая глава на Пандоре.