Лучше бы…

"Как ты, Серый?" - Олег осторожно убирает с Сережи тонкий плед, открывая его напряженные плечи и спину. Прикасается – кожа обжигает, мышцы словно окаменели. Даже от легчайшего касания он дергается. "Больно," - шепчет едва слышно. "Позволь мне помочь," - Олег успокаивает одним лишь низким, бархатным голосом, пока наносит немного массажного масла на руки, растирая между ладонями, согревая. Комната наполняется нежным ароматом лаванды и розмарина, и Сережа с удовольствием вдыхает его, закрывая глаза, стараясь расслабить скованные мышцы. Первое прикосновение легкое, едва ощутимое. Олег начинает с нежных поглаживаний. Умелые пальцы скользят по коже, касаясь каждого изгиба, каждой напряженной мышцы, двигаются плавно и уверенно, вырисовывая неведомые узоры на веснушчатой спине. Олег словно читает сережино тело, без слов понимая, в чем оно нуждается больше всего. Постепенно переходя к шее, пальцы аккуратно массируют и разминают затылок круговыми движениями, снимая напряжение с висков, и Сережа доверительно подставляет оголенную кожу, позволяя Олегу полностью контролировать процесс. Эта сережина уязвимость побуждает действовать еще нежнее, ещё внимательнее. И вскоре Сережа тихо выдыхает, скорее от облегчения, чем от дискомфорта, и его тело под опытными руками становится податливым и расслабленным. Руки Олега скользят вниз, к лопаткам, очерчивая их контуры. Он знает все сережины шрамы и веснушки наизусть, ведь каждый из них – часть их общей истории, их совместного пути. Он помнит, как появился небольшой шрам на левом плече – еще в детстве, Серый неудачно упал с велосипеда и поранился; помнит, как вытирал ему слезы грязным рукавом. Олег продолжает массировать спину, не спеша, но с ощутимым усилием прорабатывая позвоночник, движения становятся более энергичными, но при этом деликатными; нежно поглаживает бока, проводя кончиками пальцев по ребрам. А затем руки опускаются ниже, к пояснице, к бедрам, вызывая у Сергея ответную реакцию на чувственные, почти интимные прикосновения; его дыхание становится прерывистым, по коже пробегают мурашки. Олег замедляет темп, усиливая воздействие, ощущая, как учащается его собственное сердцебиение, как растет напряжение между ними, нежное и волнующее, манящее к большему. Пальцы касаются сережиных ягодиц, осторожно сжимая их, вызывая короткий стон. "Тебе хорошо?"– наклоняется и шепчет на ухо, и Серёжа кивает, не открывая глаз. А потом, закончив с массажем, Олег переворачивает его на спину. Завязывает глаза шелковым платком, проводит рукой по его щеке, нежно касается губ кончиками пальцев. А после – уже губами, едва дотрагиваясь, осторожно пробуя на вкус. Сереже не терпится – хочется глубоко и страстно, с повязкой все чувства обостряются. «Просто расслабься, тебе ничего не нужно делать», – снова этот горячий шепот, от которого дрожь прокатывается от корней волос до кончиков пальцев. Руки Олега раздевают его полностью, и каждая частичка тела горит от предвкушения. Пальцы касаются груди, нежно поглаживая соски. И Сережа стонет громко, отрывисто. Олег опускается ниже, целуя его живот, бедра. Его руки ведут по ногам, бережно разводят их, массируют икры. Дрожа от возбуждения, Сережа умоляет Олега прикоснуться. И тот касается – так, как только он умеет. Горячо, прямо по оголенным нервам, чтобы сдерживаться стало невозможно. «Только не останавливайся, Олег. Не останавливайся», – повторяет Сережа, как заведенный. И вдруг просыпается: сладкий морок понемногу рассеивается: Олега рядом нет, но на губах все еще привкус поцелуя, а на коже – тепло прикосновений. Сердце безумно колотится, дыхание сбито. Сережа проводит рукой по телу - оно пылает желанием все так же. Сжимает член и касается там, где он касался, ласкает себя так, как он ласкал, пытаясь воссоздать в памяти его лицо до мельчайших деталей, словно он рядом. Воспоминания о его руках, его губах, его шепоте возбуждают до безумия, так, что кровь приливает к щекам, заставляя двигать рукой быстрее. А по щекам уже катятся слезы, которых он не просил. Которых, как он думал, уже не осталось больше. А они текут и текут по лицу теплыми дорожками, разбавляя удовольствие и потихоньку вытесняя его. Сережа не останавливается, продолжает в надежде, что после оргазма станет легче. На пике стонет громко, в полный голос, хватая ртом воздух, пытаясь не задохнуться. «Лучше бы задохнулся», – думает сразу после, вытирая слезы грязной ладонью. «Я так больше не могу, Олег», – продолжает, взывая к нему, пытаясь успокоиться. Дышит глубоко, как он учил, старается. А когда перестает получаться, снова срывается - до красных глаз, до спазмов в горле. «Я так соскучился, Олег», – повторяет каждый вечер перед тем, как заснуть, в надежде увидеть его снова. Хотя бы во сне.