Во славу политики прогресса

Возможность удовлетворить любопытство, подогретое недавним разговором с Кейтлин, сама приплыла в руки Джейса. Пять минут назад ушли довольные проделанной работой представители городского совета. На всякий случай уточнили формальность — как именно объявлять участников на завтрашнем Дне Прогресса. Джейс быстро продиктовал свое имя и фамилию и, не удержавшись, добавил свежеобретенный титул. А Виктор… просто попросил представить его по имени. И такой ответ вызвал лишь больше вопросов, поэтому как только двери закрылись, Джейс тут же обернулся к Виктору. — А… какая у тебя фамилия? — непринужденная интонация. С горем пополам у Джейса получается выглядеть не любопытным, а всего-навсего заинтересованным. Виктор не вздрагивает, не удивляется даже. — У меня нет фамилии. Как это нет фамилии? У всех жителей Пилтовера есть фамилии, разве нет? — В плане?.. — Джейс перебирает в голове все возможные варианты и понимает, что ни один из них даже близко не кажется правдоподобным. Может, какая-то сложная для его ума шутка? Или Виктор по неким причинам не хочет называть свою фамилию? Скрывает что-то?.. Виктор тихо вздыхает, откладывая чертеж в сторону. — Джейс, я почти слышу, как в твоей голове скрипят шестеренки. Все просто. В Зауне нет фамилий. Стоп. Виктор из Зауна?! Почему он не знал об этом раньше? Почему Виктор ему не сказал? Ответ на последний вопрос находится сразу же — согласился бы Джейс работать с заунитом четыре месяца назад? — Ты из Зауна? — спрашивает Талис, откашливается, когда голос все-таки немного срывается. Виктор кивает, не отрывая взгляда от Джейса. — А ты думал, откуда у меня такой забавный акцент? Джейс молчит. Акцент… Конечно, он замечал акцент, но списывал его на что угодно — на происхождение из другого района Пилтовера, на особенности речи… но только не на Заун. — Я… не думал. Врет он, еще как думал. Виктору так удобнее говорить? Родители не уделяли должного внимания правильному произношению? Да, черт возьми, Джейс придумал тысячу причин для этих чуть иначе произносимых согласных. К слову, Джейс никогда не был против акцента Виктора. Наоборот, он находил в нем что-то… притягательное. Особенно проявлялась разница в моменты полного погружения в работу, когда у Виктора не оставалось сил и концентрации следить за каждым звуком, и тогда заунский — Джейс теперь вот знает — акцент проступал отчетливее. — Думай больше, — у Виктора на лице улыбка, в которой нет ни капли веселья. Разговор окончен. Заун. Само слово кажется плевком в кристально чистый воздух Пилтовера. Нижний город химических отходов и отчаяния. Сам Джейс всегда старался относиться к Зауну нейтрально, по крайней мере, убеждал себя в этом и так думал. Не считал его жителей какими-то второсортными убожествами, не ставил себя выше. Но он видел Заун лишь с безопасной высоты пилтоверских башен, как туманное пятно внизу, от которого все равно веяло чем-то чужим и опасным. И этот город был частью биографии Виктора. Да, честность перед собой обжигала: четыре месяца назад он бы отказался работать в паре с заунитом. И решение было бы продиктовано не столько открытым пренебрежением, сколько инстинктивной защитой своего благополучного мирка и вбитыми с детства соображениями банальной безопасности. Значит… Виктор каким-то образом выбрался из Зауна, пробился, поступил в престижную Академию, а потом остался здесь работать? Скорее всего так и есть, но Джейс все равно уточняет, на что получает положительный кивок. — Я не знал про такую особенность… ну, что у вас нет фамилий, — похоже на извинение, но откуда ему было знать? — Но нам же потом подписывать кучу разрешений, протоколы всякие… хотя бы на использование той же мех-руки, — Джейс подходит к Виктору, чуть нависает над ним. Постукивает указательным пальцем по чертежу. — Особенность заунитов? — переспрашивает Виктор тихо и немного хрипло. — Не думаю, что моя родина является определяющим фактором при разработке технических решений. — Нет, я не это имел в виду! — торопливо поправляется Джейс, чувствуя, что снова ляпнул не то. — Я про бюрократию. Ты и сам знаешь, они копаются в каждом винтике, в каждой подписи… — И? — коротко бросает Виктор, не отрываясь от работы. — И… — Джейс секунду колеблется, но… Мысль уже сформировалась, и кажется она такой логичной и правильной, что слова полились из него сами собой. — Разве не удобнее будет подписывать все эти бесконечные документы под одной фамилией? Нашей общей? Виктор наконец разворачивается к Джейсу, одаривает его чуть рассеянным, удивленным взглядом и слегка приподнимает брови. А в глазах — искра любопытства, смешанная с легким недоумением. — Ты предлагаешь мне просто взять и использовать твою фамилию? Ради удобства бюрократов? — Виктор Талис, почему бы и нет, звучит неплохо, тебе идет, — выпаливает Джейс, прежде чем успевает подумать. На щеках уже вовсю расцветает предательский румянец, а под пронизывающим взглядом Виктора плавится грудная клетка. Чему там растапливаться под пылающим огнем, Джейс не знает. Вот всегда так, когда эти глубокие янтарные глаза смотрят на него в упор. Виктор оглядывает Джейса с ног до головы. Стандартная жилетка слоновой кости, такая же, как и у Виктора — дресс-код Академии. Под ней темно-коричневая рубашка, плотно облегающая сильные руки и широкие плечи. — Ты чем-то занимаешься? — переводит тему Виктор. Раз уж решил узнать Джейса получше, то нужно начать с малого, с чего-то простого и понятного. — А? — Джейс хлопает глазами, мгновенно выпадая из своих мыслей, и явно попадает в ловушку. — Ты каким-то спортом увлекаешься? Силовым? — уточняет Виктор, снова задерживая взгляд на плечах Джейса. — Нет, так, в кузнице иногда пар выпускаю. Работаю с металлом. Виктор понимающе кивает, едва заметно дергает уголком рта. Решает больше не расспрашивать, складывая кусочки пазла. Что ж, один-один, советник Талис. Ничья в негласной игре под названием «Узнай своего партнера лучше». Теперь понятно, откуда Джейс иногда приносил идеально подогнанные, переделанные детали, которые Виктор не мог найти в обычном магазине. Кузница, значит… Джейс у горна, сосредоточенный, с тяжелым молотом в руках, окруженный снопами искр и ощутимым жаром… Интересный образ, однако… — Так завтра… встретимся заранее? — осторожно уточняет Джейс, нарушая повисшую паузу. И почему Виктор смотрит в одну точку меловой каши исписанной доски? — Да, — заторможенно подает голос Виктор. — Но учти, если ты опоздаешь, я уйду в зал без тебя. Ждать не буду. Джейс тихо усмехается. Виктор в таких вопросах не шутит. — Хорошо-хорошо, я не опоздаю, честное пилтоверское, — уверяет Джейс. — Веришь мне? Виктор на секунду задумывается. — Верю. Единственная правда, которая греет душу. Зал искрится великолепием, будто наизнанку вывернули огромную шкатулку с драгоценностями. Под высоким сводчатым потолком гроздьями свисают гигантские, усыпанные тысячами ограненных хрусталиков люстры, заливая все вокруг теплым золотистым сиянием. Блеск дробится, играет на полированных поверхностях. Задрапированные шелком глубокого синего цвета стены украшены вычурными лепными узорами, а пол покрыт толстым ковром, поглощающим звук шагов. Зрители, облаченные в лучшие наряды, порхают между рядами кресел, обмениваясь приветствиями и занимая места. То тут, то там раздаются возбужденные возгласы. Воздух наполнен шепотом предвкушения и пьянящим ароматом дорогих духов. Джейс ведет Виктора сквозь пеструю толпу. На душе скребутся кошки — немного страшно от этого ошеломляющего масштаба, от количества влиятельных лиц, чьи взгляды скользят по новоприбывшим, да и состояние какое-то подавленное. И Джейс с пронзительной ясностью понимает: вряд ли бы он справился без Виктора, без его спокойствия и уверенности. Слава прогрессу, он не опоздал и Виктор ждал его в холле на первом этаже, как они и договаривались. Виктор выглядит неотразимо. Джейс не может подобрать другого слова. Кажется, он никогда не видел Виктора таким. Не просто красивым — властным, элегантным, совершенным. На белоснежных манжетах рубашки поблескивают изящные запонки с тонкими цепочками. Такие же аккуратно, переплетаясь, соединяют края выреза на жилете, добавляя всему образу нотку сдержанного аристократизма. И все это так гармонично сочетается с тростью, придает Виктору какой-то утонченный шарм, что Джейс, похоже, застывает, бесстыдно пялясь на партнера слишком долго, потому что в какой-то момент незнакомый мужчина довольно ощутимо толкает Талиса в плечо, пробубнив что-то невнятное и недовольное. Джейс, конечно, извиняется и отступает в сторону, а сам только и чувствует, как горит лицо. От духоты и количества людей, что ли? Джейс жмурится, нелепо вплетает бледные пальцы Виктора обратно в свои и дальше прокладывает безопасный путь к спасительному полумраку кулис. Их номер третий, значит, немного времени у них в запасе имеется, чтобы собраться с мыслями и не дать волнению взять верх. Джейс проваливает это задание с крахом, еще толком не дойдя до места. Они оказываются за кулисами — в небольшом полутемном помещении, контрастирующем с блеском и роскошью зала. Джейс кладет руку на спину Виктора, в район лопаток, желая поддержать его, но тот дергает плечом и слегка поворачивает голову, уходя от прикосновения. — У тебя руки мокрые, — замечает Виктор, не глядя на Джейса. Джейс внутренне съеживается. И правда, волнуется так, что ладони вспотели. И как же незаметно для Виктора вытереть их о красные брюки? Джейс поправляет такого же цвета вставки на белом пиджаке, расшитым по краям блестящей золотой каймой, дергает алый галстук. Жаль, что у них с Виктором совершенно разные по стилю наряды. Виктору бы так пошла трость с элементами красного и золотого. Хотя рукоять его нынешней и покрыта позолотой, но, по скромному мнению Джейса, там не хватает яркого фамильного оттенка. А ведь красный и золотой — основные цвета герба дома Талис. И раз уж Виктор не высказался вчера против «новой» фамилии, то… формально, в воображении Джейса, он тоже теперь немного Талис. И должен бы соответствовать. Глупая приятная мысль. Звонкий, усиленный технологией голос ведущего вырывает Джейса из потока рассуждений. Объявляют первый номер. Разве время только что не тянулось мучительно медленно? А теперь вдруг сорвалось с цепи и несется галопом к их выступлению. Где-то за занавесом поднимается шум, доносятся приглушенные голоса и легкая музыка. На сцене появляются первые участники, и по залу прокатывается волна аплодисментов. Виктор стоит рядом, смотрит прямо перед собой в никуда, и вид у него настолько невозмутимый, что можно подумать, происходящее совершенно не интересует его. На лице — привычное выражение отстраненности. Может, кто-то в отличие от Джейса умеет скрывать свои эмоции, или Виктор настолько уверен в успехе? А, может, отрешенность — и есть его особое проявление волнения? В любом случае, Джейсу отчаянно не хватает сейчас хотя бы крупицы этого гранитного спокойствия. Нужно повторить ключевые моменты их презентации, вбить себе в голову. Джейс мысленно пытается, но кого он обманывает? Прогнать в голове план выступления не получается, будет говорить так, как карта ляжет, импровизируя и полагаясь на интуицию. Главное — излучать уверенность, даже если внутри все сжимается от страха, и донести до аудитории самую суть их идеи. Джейс делает глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, а не подступающей паникой. Вторые участники уже раскланиваются на сцене. И почему так быстро? Джейс все-таки вытирает влажные ладони о ткань брюк. Как вообще унять эту дрожь в коленях? А что, если их расчеты — полная чушь? Что, если идея с протезом казалась гениальной только в их лаборатории, а сейчас они выйдут и с треском провалятся? Прямо на глазах у всего Пилтовера. Ученые, инвесторы, Совет — они же просто засмеют их. Виктор поворачивает голову. Опирается на трость и внимательно разглядывает Джейса. Наверное, паника написана у Талиса прямо на лбу, иначе Джейс просто не понимает, что он там выискивает. — Я тоже переживаю, — неожиданно признается Виктор. Джейс удивленно моргает. Виктор? Нервничает? — Дыши глубже, — советует Виктор и чуть подается вперед. — Представь, что рассказываешь все это мне. Только мне. Не им. Джейс послушно прикрывает веки, втягивает носом пыльный закулисный воздух и представляет их обычный вечер. Вот они стоят у доски, спорят из-за чертежей, пьют давно остывший кофе. И делятся друг с другом своими идеями и мечтами. Джейс открывает глаза. — Спасибо. — Джейс. Одно имя, а столько искреннего переживания и тепла, что Джейсу хочется зажмуриться. А еще стыдливо поджать губы, ведь в этом коротком звуке слышится уверенность. Хотя, может, ее там и нет. — Все будет хорошо. По залу прокатывается раскатистый грохот аплодисментов. Предыдущие участники покидают сцену. Голос ведущего приглашает на сцену. Пора. Свет софитов тут же бьет по глазам, ослепляя на пару секунд. Жарко. Виктор мерно стучит тростью по деревянному полу. Гул в зале постепенно стихает. Джейс и Виктор занимают свои места в центре сцены. Джейс щурится и начинает различать лица в первых рядах. Члены Совета, потенциальные инвесторы в дорогих костюмах, вон сидит Хеймердингер, поправляет очки. Зачем он так внимательно смотрит? Виктор уходит чуть в сторону к демонстрационному столу — практическая часть полностью на нем. Говорить должен Джейс. Талис сглатывает сухой ком и бросает быстрый взгляд на Виктора. — Добрый день, — звучит на удивление ровно и уверенно, пока сердце колотится где-то в горле. — Мы представим вам портативное устройство, — и снова косится на Виктора. Нормально звучит? Ничего не перепутал в самом начале? Виктор незаметно кивает. — Механическую руку с имплантом, позволяющим пользователю управлять ею силой мысли. В зале полнейшая тишина. Хоть бы кашлянул кто-то. Джейс тщательно старается сфокусироваться на ощущении Виктора рядом. — В течение многих лет ученые работали над созданием протезов, которые могли бы заменить утраченные конечности. Но что мы имеем сейчас? Существующие решения зачастую громоздкие, неудобные и, что самое главное, они не возвращают человеку чувство собственной полноценности. Вы не можете почувствовать движение, не можете управлять им естественно. Джейс выдерживает паузу, давая аудитории время осознать сказанное. — Наше устройство предлагает радикально новый подход. Пора переходить к подробному описанию устройства. Интересно, сильно ли видно со стороны эти мимолетные взгляды в сторону Виктора? Из-за спрятанной за занавесом части сцены выносят небольшое устройство на подставке, рядом с которым раскладывают заранее подготовленные компоненты для демонстрации. Джейс смотрит на металлическую руку под светом ламп. Сейчас начнется самое интересное. — Ключевой элемент нашей разработки — нейронный имплант, — Джейс чертит ладонью в воздухе невидимую схему. И как бы объяснить проще? — Он внедряется… — Джейс на мгновение замолкает, подбирая слова. — Он интегрируется в нервную систему. Прямо в мозг. И человек управляет механической рукой просто силой мысли. Имплант считывает сигналы мозга, переводит их в команды и передает их на сервоприводы руки. Таким образом, пользователь контролирует движения с невероятной точностью и интуитивностью. Джейс делает шаг назад, освобождая центр сцены для Виктора. — Теперь мой партнер Виктор, — Джейс не может сдержать теплой улыбки, — продемонстрирует вам технические возможности нашего устройства. К сожалению, сегодня мы сможем показать лишь механические и программные аспекты нашего изобретения, ведь для того, чтобы продемонстрировать весь спектр способностей, управляемых через имплант, нам нужен соответствующий пользователь, прошедший процедуру интеграции. В зале проносится легкий шепот. Сомневаются? Хмурят брови? Ну и пусть. Джейс отступает в тень. Виктор, не теряя ни секунды, начинает свою часть презентации. На столе разложен целый арсенал предметов. Механическая рука оживает. Джейс задерживает дыхание. Металлические пальцы филигранно подхватывают крошечную шестеренку. Даже пылинки рядом не сдвинулись. Смена траектории — и вот рука уже цепляет массивный разводной ключ, уверенно и точно манипулирует тяжелыми инструментами, демонстрируя внушительную силу и безупречную координацию. А теперь самое главное. Хрустальный стакан, до краев наполненный водой. Металл обхватывает тонкое стекло, поднимает плавно, переносит через весь стол и ставит обратно. На поверхности — ни единой капли. Виктор тем временем комментирует каждое действие, подчеркивает неоднократно точность движений, увеличенную скорость реакции, выдает цифры энергопотребления, графики отклика, рассказывает про возможность тонкой настройки под индивидуальные потребности. А Джейс стоит чуть поодаль и почти не смотрит на зрителей. Сколько труда и усилий было вложено в создание этого устройства? Сколько ночей они провели в лаборатории, оттачивая каждую деталь? А теперь Виктор показывает результаты их совместной работы, и сердце стучит где-то в ребрах от дикой гордости. Виктор замолкает. Отсчитывает ровно три секунды и поднимает глаза. — И это лишь малая часть того, на что способно наше устройство. Мы уверены, что с дальнейшими исследованиями и разработками мы сможем создать протезы, которые превзойдут возможности естественных конечностей, и тогда люди, потерявшие их, получат шанс на полноценную жизнь. Аплодисменты бьют по ушам. Кто-то на задних рядах встает. Зал взрывается овациями. Джейс и Виктор обмениваются взглядами. Получилось! У них получилось! Они зажгли искру надежды! — Мы готовы ответить на ваши вопросы! — снова вышагивает Джейс под свет софитов прямо к краю сцены. Напряжение последних часов постепенно спадает, и презентация Дня Прогресса подходит к своему логическому завершению. За кулисами царит атмосфера облегчения и усталости, витает в воздухе вместе с возбуждением от успешного выступления. Окончания финальной части уже приходится дожидаться в скромно обставленном помещении, вдали от шума и суеты зала. Можно, конечно, было бы уйти сразу, желательно прямо сейчас, чтобы пойти домой и рухнуть в кровать. Но нельзя. Упускать возможность привлечь инвесторов глупо. Как говорится, куй железо, пока горячо. Поэтому Джейс решает оставить Виктора, которому явно нужно немного отдохнуть, и возвращается в зал с готовностью вести переговоры. Едва он успевает сделать несколько шагов по мягкому ковру, мысленно намечая потенциальные цели среди мелькающих лиц, как его окликает знакомый голос. — Лицо Прогресса! Сначала Джейс замечает золото. Тяжелые браслеты и ожерелье ярко вспыхивают в свете хрустальных люстр. И только потом из толпы выныривает сама Мэл, элегантно и уверенно скользящая между людей. — Твое выступление произвело настоящий фурор, все только о нем и говорят. Джейс натягивает вежливую улыбку. — Наше выступление, — поправляет он аккуратно и начинает осматривать зал в поисках нужных людей. — Ваше, да, — Мэл делает шаг ближе. — Ты случайно не спонсоров ищешь? — смотрит Джейсу в глаза всего секунду, а потом опускает взгляд ниже и поднимает руку. Ловкими движениями берется за алый галстук, чуть подтягивает узел и выравнивает ткань. Джейс невольно сглатывает. Пальцы Мэл задевают кожу над воротником. Дорогие духи с тяжелыми нотами пряностей заполняют легкие, вытесняя кислород. Зачем так близко? Джейс дергается назад и едва ли удерживает себя, чтобы не развернуться и сбежать в какую-нибудь пыльную подсобку и спрятаться там от этого пугающего давления. Мэл спокойно убирает руки. — Я уже поговорила с инвесторами, — непринужденно сообщает она, поправляя браслет на запястье. — Они в восторге. Готовы купить чертежи прямо сейчас. И щедро финансировать другие твои проекты. Опять «твои». Джейс стискивает зубы. Наши проекты, советница Медарда. Наши с Виктором. — Кстати, — продолжает Мэл ровным тоном, — сегодня вечером праздничный прием. Будет весь Совет. Ну и парочка других важных лиц. Ты приглашен. Джейс мысленно закатывает глаза. Сдался ему этот банкет с фальшивыми улыбками. Какое огромное одолжение. — Благодарю за приглашение, Мэл, — отвечает Джейс, сдерживая вежливый тон, — но мне нужно обсудить это с моим партнером. — Ах да, Виктор… — Мэл задумчиво стучит указательным пальцем по нижней губе. — Приглашен только ты. Виктор… он не член Совета. — Я не пойду без него. Мэл слегка вскидывает брови. — Раз так… Приходите вдвоем. Не думаю, что кто-то станет возражать, — улыбается Мэл. — А если и станет — поверь, я быстро заставлю их передумать. Мэл разворачивается и легко растворяется в толпе, оставляя после себя шлейф парфюма. И во что он ввязался? Так, спокойно, Талис. Дыши. Может, ты просто накручиваешь себя на пустом месте. Мэл ведь не высказала открытого недовольства условием. Проблем никаких нет. А этот фокус с галстуком? Ну, съехал узел, с кем не бывает. Может, ткань действительно легла как-то неровно, кто знает. И чего он так запаниковал от простого прикосновения? Джейс прокручивает картинку в голове. Прямой взгляд. Пара вопросов о спонсорах. Движение легкое. Неужто просто заметила небрежность в одежде и устранила ее? Так делают многие. Вежливость? Или легкая демонстрация власти, привычка все контролировать, включая чужой внешний вид? В любом случае, это не было чем-то из ряда вон выходящим. Сразу после Медарда совершенно спокойно заговорила о финансировании. Дело, и ничего больше. Может быть, он испугался ее влияния? Да, Медарда не всегда предсказуемая, а ее интерес к военным технологиям и вовсе вызывает настороженность. Хотя именно она позвала его в Совет и настаивала на использовании их с Виктором изобретений. Точнее, как выяснилось еще на первом собрании, хотели они совсем не изобретения, а мозг Талиса, способный разработать новые виды оружий. Джейс тогда промолчал. Ни слова не сказал Виктору. Виктор не дурак, наверняка сам все понял по бегающему взгляду. И все равно врать ему было паршивой и гнилой идеей. Не стоило скрывать от него таких подробностей. Легок на помине. У выхода из помещения для выступающих, чуть ссутулив плечи плечи, стоит Виктор. Выражение лица с такого расстояния не разглядеть. И как долго он там ждет? Джейс в несколько шагов сокращает расстояние между ними. — Как инвесторы? Нашел кого-нибудь? — спрашивает ровно Виктор. «Ровно» у Виктора все равно что «не приближайся, укусит». Джейс за месяцы совместной работы выучил, пожалуй, все интонации. В том числе и скрытые нотки напряжения, отчетливо звенящие под мнимым спокойствием. — Я… С чего бы начать? Врать не хочется, да и впутывать Виктора нет никакого желания. Но и скрывать… — Я наткнулся на Мэл и… — Мэл? — перебивает его Виктор. И если удивление Джейс считывает сразу, то вот нечто колючее и неприятное так и остается в пределах непонимания. Неловкое молчание. Тяжелая тишина, которая кажется Талису вечностью. Да что ж такое! Почему все вечно цепляются к этому имени? Почему обычное обращение без титула вызывает у Виктора такую реакцию? Что в этом такого? — Советница Медарда, — проглатывает Джейс подкатившее раздражение. — Она сказала, что сама нашла нам спонсоров. — Вот как. — Виктор, — почти умоляюще произносит Джейс, пытается поймать янтарную радужку. — Нас позвали на праздничный вечер. А если он сейчас пошлет его куда подальше? Если откажется? Джейс нервно сглатывает. Один, в этой толпе напыщенных снобов, он туда точно не сунется. Без Виктора там просто нечего делать. — Я так понимаю, приглашение из разряда добровольно-принудительных, — криво усмехается Виктор, отталкивается плечом от стены и разворачивается к выходу. Джейс смотрит ему вслед. Что происходит? Почему вдруг от Виктора веет таким холодом? Это из-за Мэл? Он что, злится на него из-за разговор с ней? Джейс срывается с места. Спотыкаясь и извиняясь перед снующими мимо гостями, спешит за Виктором. Надо все объяснить, иначе эта отстраненность грозит перерасти в лед. Джейс догоняет Виктора только на главной парадной лестнице. Зал у Академии огромный, потому и лестница тут под стать — широченная, мраморная, с массивными перилами. — Виктор, ты бегать научился, что ли? — вылетает изо рта Джейса, прежде чем мозг успевает наложить вето на бестактную фразу. Ну как, как можно было такое ляпнуть, зная о проблемах Виктора с ногой? Идиот, Талис, какой же непроходимый идиот. Виктор, не останавливаясь, продолжает спускаться по лестнице, только слегка поворачивает голову в сторону Джейса. — Если бы мог, давно бы сбежал отсюда, — бросает он через плечо, придерживаясь левой рукой за перила. — Извини, — перескакивает Джейс через две ступеньки вниз, оказывается на одном уровне с Виктором. И просто протягивает руку. Привычка, въевшаяся в подкорку за последние месяцы. Лестница — значит, нужно дать дополнительную опору. Джейс вообще не думает о том, как это выглядит со стороны. Ровно до тех пор, пока мимо не проплывает какая-то разодетая дама в перьях. Та косится на них, округляет глаза и жарко шепчет что-то на ухо своей спутнице. Джейс чувствует легкий укол раздражения. И краску на кончиках ушей. Какое им дело? Виктор, на мгновение застыв, смотрит на протянутую руку Джейса, затем медленно переводит взгляд на его лицо. Ну же. Не упрямься. А Виктор так и продолжает разглядывать лицо напротив, не отрываясь от ореховых глаз. Вот, например, почему они у Джейса искрятся тревогой и искренним желанием помочь? Виктор не понимает, как и не может дать нормальное объяснение плещущемуся там беспокойству и мальчишескому упрямству, которое Виктор всегда находил очаровательным. Вокруг ресниц едва заметные морщинки. Джейс плохо спит? Обычно он выглядит бодрым. Скрывает усталость? Надо бы разузнать причину. А еще у Джейса идеально гладковыбритое лицо, хотя, возможно, ему бы подошла легкая борода. Так, мимолетная мысль. Ухоженные, но сейчас слегка растрепанные волосы небрежно спадают на лоб. А этот еле заметный шрамик на правой брови. Отчего-то Виктор уделяет ему слишком много внимания, пока не переключается на губы. Мягкие на вид — заслуга гигиенической помады или природная особенность? Выразительная линия скул одновременно кажется хрупкой и уязвимой в мягком свете. Джейс так обезоруживающе невинен в своей искренности, что Виктор сдается и медленно протягивает руку. — Спасибо. Джейс крепче сжимает бледную ладонь, и они вместе продолжают спускаться. — Прости, — еще раз извиняется Джейс, когда они уже почти достигают холла. — Ты можешь никуда не идти вечером. Да и у меня самого, если честно, немного другое в планы входило. — Хм, и что же? — вздергивает бровь Виктор и со свистом втягивает воздух в легкие. — Хотел отметить с тобой День Прогресса. Вдвоем. Без всей этой суеты. Виктор останавливается на секунду, молчит, проходится едва пальцами по зажатой ладони Джейса и делает последний шаг с лестницы на ровный мраморный пол. — Я приду на праздничный вечер, — неожиданно заявляет Виктор, и Джейс чуть не светится от облегчения. Да он готов прямо сейчас подхватить Виктора на руки! Но тут холодные пальцы выскальзывают из его хватки. Виктор прислоняется спиной к стене, склоняет подбородок, тяжело переводя дыхание. Джейс чуть приседает, заглядывая Виктору в глаза снизу вверх. — Ты как? — В норме, — глухо отвечает Виктор, высвобождая свою ладонь из теплых пальцев Джейса и крепче опираясь на трость. — Я отдохну дома, а через пару часов встретимся. — Помощь точно не нужна? — настойчиво спрашивает Джейс, не веря его словам. Он, по мнению Виктора, слепой, что ли? У Виктора лицо белее мела, а он утверждает, что в порядке! — Джейс, я не развалюсь, — Виктор отталкивается от стены, забирает пальто из гардероба, идет к выходу. — Увидимся вечером. И уходит, оставляя Джейса в огромном холодном холле Академии, окруженном величественными колоннами и высокими сводами. Джейс всматривается в узкую спину Виктора. Отпустить его одного? Поверить, что правда все хорошо? И эта неудержимая потребность помочь, подставить плечо… Виктору нужно уединение, твердит себе Джейс. Не стоит лезть, когда не просят. Особенно в случае с Виктором. Морозный воздух обжигает лицо, прогоняя последние остатки тепла помещения. Яркое зимнее солнце бьет в глаза, заставляя зажмуриться. Обычно такое бывает перед началом настоящих морозов. Небо над головой идеально чистое, ни единого облачка, солнце высвечивает каждую деталь зимнего пейзажа Пилтовера. Сверкают покрытые тонким слоем инея золотые купола зданий. Далеко внизу — аккуратные ряды домов с красными черепичными крышами, покачивающиеся на волнах яхты и огромные торговые корабли. А прямо по курсу — гигантский мост. Для Виктора это рубеж. Линия, отделяющая прошлое от будущего. Было ли страшно переходить ее в первый раз? Да. Сердце тогда колотилось в груди в задушенном ритме, а страх перед неизвестностью, перед новым чужим миром, который мог оказаться еще более жестоким, чем тот, с которым он навсегда попрощался, заставлял сильнее вцепиться в трость. Надежда на лучшее будущее, на шанс вырваться из нищеты и отчаяния — продолжать идти. Порыв ветра приносит успевший выветриться из памяти едкий запах дыма и химикатов, треплет волосы Виктора, вынуждая плотнее запахнуться в пальто. Еще один шаг. Наконечник трости звонко цокает по камню. Виктор открывает рот. В последнее время дыхание стало совсем никчемным, как будто в легкие песка насыпали. Нога правая невыносимо болит. Пальто тяжело оседает на вешалке, избавляя плечи от дополнительной нагрузки. Виктор закрывает входную дверь, проходит по узкому коридору в сторону ванной комнаты, мечтая о горячем душе, который хоть немного снимет усталость и боль в груди. Перед глазами плывут мутные темные пятна. Комната дергается и кренится вбок. Виктор видит расплывчатое пятно света и тени, моргает, пытаясь сфокусироваться. И чувствует, как что-то теплое и влажное стекает по его губам.