Его холодные глаза

***

      Чтение книги никак не помогало Кавеху отвлечь себя от мысленного ругательства на Аль-Хайтама. Ему показалось, что тот слишком странно себя вёл. Прикрыв глаза, омега встряхнул головой, отгоняя мысли. Но даже это не помогло остановить раздражение от неожиданного прихода альфы и сумбурности всей ситуации. Решив всё же сконцентрироваться на сюжете напечатанном на белых страницах, омега с усилием стал вникать в перечитанный уже в третий раз абзац. — Не могу так, — отложив книгу на подлокотник, Кавех встал с кресла, направляясь в спальню.       Вытащив оттуда старые недоработанные чертежи, он уселся на пол, облокачиваясь спиной на сиденье дивана, разложив изрисованные бумаги перед собой на стеклянной столешнице декоративного столика. Занявшись их разбором и корректировкой, он не заметил как прошло два часа. Мелодия звонка на телефоне отвлекла его, вынудив подняться с места и на ватных ногах начать поиски телефона. Благодаря мелодии, отыскать его удалось достаточно быстро и взяв гаджет в руки не обратив внимания на высветившееся имя контакта, поднял трубку. — Алло? — произнёс омега, вернувшись назад в гостиную и усевшись на прежнее место. — Кавех, что ты делаешь в субботу? — на том конце трубки послышался голос Тигнари, который звучал до жути радостным и взволнованным. — Зависит от того, что ты хочешь от меня, — ответил он, подперев плечом телефон, взяв в руки бумаги чтобы продолжить просматривать чертежи в поиске ошибок. — Я хочу опять устроить посиделки у тебя дома, ты же мне не откажешь? — произнёс ушастик, вызвав у Кавеха усмешку от представления, как друг стоит с милым выражением лица, которое он часто использовал, чтобы добиться от него или Сайно того, чего хочет. — Планов у меня в принципе нет, так что не откажу, — под тихие радостные восклики ушастого омеги он попрощался с другом, договорившись чуть позже обсудить это. Отложив телефон, Кавех потянулся, подняв руки вверх, простонав от растягивания затёкших мышц.       Встав с пола, он направился на кухню, решив перекусить и вернуться назад к чертежам. Соорудив себе на скорую руку пару пит, он положил их на тарелку и направился в гостинную, вновь увлекая себя бумажками. Он оторвался от них только тогда, когда в комнате полностью стемнело, но лишь для того, чтобы включить свет и вновь вернуться к своему занятию. Кавех не заметил, как уснул, положив руки на столик для того чтобы удобно разместить на них свою голову.

***

      Противный звон будильника на телефоне вперемешку с прокатившейся от него вибрацией по стеклянной поверхности заставили его вздрогнуть и резко поднять голову, осмотрев комнату замыленным после сна взглядом. Нащупав рукой телефон, он отключил неприятную мелодию и уставил мутный взгляд в гаджет, в попытке понять, сколько время показывают часы на экране блокировки. — Надо вставать, — тяжело выдохнул Кавех, подняв руки вверх и выпрямив скрещенные ноги. Просидев так пару секунд, он встал с пола, сразу направившись в спальню. Там он взял из шкафа свой любимый белый халат и, покинув комнату, скрылся за дверью ванной.       Закончив с водными процедурами, омега направился завтракать. Листая ленту соцсетей, он медленно жевал питу и запивал её кофе, изредка возмущаясь провокационным статьям про омег. Он старался не читать такие посты, но они то и дело всплывали в ленте, из-за чего Кавеху приходилось их блокировать и кидать жалобу. Отложив телефон, он встал из-за стола, чтобы поставить посуду в раковину, перед уходом в спальню.       Открыв дверцы шкафа, Кавех быстро осмотрел свой гардероб, размышляя, что же ему надеть сегодня. Перевернув полшкафа, омега остановил свой выбор на белой полупрозрачной рубашке и светло-коричневых брюках. Дополнив образ любимыми серёжками он застегнул бирюзовый ремешок часов на левой руке. Проверив содержимое учебной сумки, он довольный вышел из спальни, направился в прихожую. Где обул черные кожаные туфли и, взяв ключи, вышел на улицу. Немного замедлившись на закрытии входной двери, он кинул ключи от дома в сумку и, взглянул на наручные часы, быстрым шагом направился к университету.       Шагая по аллее, он почувствовал чужой изучающий взгляд и, чуть повернув голову, заметил позади себя опустившего голову вниз и замедлившего ход Аль-Хайтама. Парень выглядел не очень, бледное лицо подсказывало омеге, что с альфой что-то не так, но сейчас обращать на него своё внимание не было никаких сил. Поэтому чуть ускорив шаг, делая вид что не заметил его, он продолжил свой путь.       Подойдя к университету, Кавех увидел Сайно. Осмотревшись и не увидев поблизости Тигнари, он пошёл к альфе. — Сайно, что ты делаешь? — произнёс Кавех, подойдя к другу и положив руку на его плечо, привлекая внимание. — Да вот смотрю на Тигнари и думаю: либо он там научную работу пишет, либо просто прячется от комаров, — ответил Сайно, украдкой посмотрев на Кавеха и указав на своего омегу, сидящего и рассматривающего что-то в кустах. Того было практически не видно, лишь два кончика длинных ушек, торчащих из кустов, выдавали его присутствие. — И как, понял уже? — вопросительно выгнув бровь, произнёс Кавех, косо посмотрев на Сайно. — Пока не уверен, но если в скором времени оттуда раздастся лекция о флоре, значит, пишет. А если крик, то комары победили науку! — со смехом произнёс альфа, толкая Кавеха локтем в бок. Омега наигранно рассмеялся, но резкий запах костра, ударивший в нос, и чья-то рука, сжавшая его за запястье, оттягивая назад, заставили его резко замолкнуть.       Ударившись спиной о чужую грудь, Кавех испуганно пискнул, напрягаясь каждой мышцей тела. Густой, смолистый запах горелой древесины обволакивал его с ног до головы, даря непонятное чувство спокойствия и защиты. Он уже чувствовал это, когда впервые встретил обладателя данного феромона. Ощущая, как начала подниматься температура и тянуть низ живота.       В ушах стоял гул, который создавал вакуум вокруг его головы, отчего все звуки казались очень приглушёнными. Кавех испуганно смотрел на Аль-Хайтама, не сразу осознав, как оказался рядом с Сайно, который сжимал его плечи, не давая ему упасть на асфальт. Но страх исходил не от действий альфы, а от того, как внезапно исчез с его уходом запах, что прежде дарил чувство защищенности. — Кавех? Ты в порядке? — Сайно развернул омегу к себе, заглядывая в мутные алые глаза. Но тот никак не отвечал и лишь наблюдал за удаляющейся спиной виновника своего состояния. В тот же миг к ним подбежал Тигнари и, выдернув Кавеха из рук своей пары, встряхнул его в попытке привести в чувства. — Кавех? Кавех, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь? — мутный взгляд медленно скользнул с дверей, за которыми скрылся Аль-Хайтам, к встревоженному лицу ушастика. Омега молча кивнул, закрыв веки, он прислонил ладонь к гудящей и сильно пульсирующей голове, пытаясь унять эту боль. — Не очень… — хрипло выдохнул Кавех, обессилено роняя голову на плечо Тигнари. Внутри всё пылало от стремительно поднимающейся температуры, а тело содрогалось от холода, будто его окунули в ледяную воду. — Что с ним? — мечущийся вокруг омег Сайно стянул с себя рубашку, оставаясь в тонкой футболке, накинул её на плечи Кавеха, прижимающегося ближе к шее омеги, вдыхая его успокаивающий феромон. — У Аль-Хайтама что, гон начался? — Тигнари нахмурился, прижав уши к голове, его коричнево-зелёные глаза сузились, изучая свою пару. Его руки инстинктивно притянули друга ближе к себе, позволяя Кавеху теснее прислонить лицо к своей шее. — Ну, судя по его реакции и количеству феромонов, скорее всего, да, — Сайно, не поняв, к чему был задан вопрос, приподнял бровь. Но через секунду его глаза расширились, когда до него дошло, к чему ведёт Тигнари. — Его срочно нужно отвести домой, — прошептал омега, отведя со лба Кавеха выбившуюся прядь, прилипшую к блестящей от пота и жара коже. Альфа лишь молча кивнул, настороженно окинув взглядом проходящих мимо студентов. В отличие от других альф, он спокойно мог находиться рядом с омегой в течке, их взаимные с Тигнари метки отрезали их от возможности почувствовать феромоны противоположного вторичного пола.       Тигнари, поддерживая Кавеха, держал направление к его дому. Сайно несколько раз порывался поднять омегу на руки, чтобы ускорить их путь. Но, замечая, как тот каждый раз вздрагивал от приближения его феромона, сразу же отступал назад на пару шагов, отпугивая угрожающим взглядом каждого альфу, привлечённого сладким ароматом течного омеги.

***

      Войдя в дом, Тигнари в приказном тоне отправил Сайно на кухню, объяснив, где Кавех хранит ингибиторы, и велел принести их со стаканом воды, пока он уложит его в постель. Выполнив поручение, альфа остался в гостиной, чтобы не усугублять и без того тяжелое состояние друга.       С трудом переодев хоть и не сопротивляющееся, но почти бездвижное тело, Тигнари заставил друга выпить принесённую альфой таблетку. Неохотно проглотив её, Кавех свернулся в клубок, подминая под себя одеяло, и, почувствовав, как тянущая боль внизу живота и гул в ушах отступают, позволил себе немного расслабиться и уснуть. Убедившись, что омега спит, Тигнари тихо вышел из комнаты и, схватив альфу под руку, поспешил покинуть дом. — Нам нужно к Хайтаму, срочно! — едва переступив порог, Тигнари нервно подёргивал хвостом, направляясь назад в университет. Его нетерпение, смешавшееся с раздражением от действий парня, блистало в коричнево-зелёных глазах и никак не могло утаиться от взора альфы, которого он буквально тащил за собой. — Ты правда считаешь, что сейчас подходящий момент, чтобы его тревожить? — пытался хоть немного усмирить и заставить замедлиться своего омегу Сайно. — Самый что ни на есть подходящий! Ты же понял, что они истинные? — Тигнари резко остановился, поворачиваясь к чуть не упавшему на него парню. — Понял, конечно. Но я бы сейчас не рисковал подходить и раздражать его ещё больше, — не сдавался Сайно, стараясь отвадить омегу от приставаний с разговорами к находящемуся в гоне альфе.       Но Тигнари лишь усмехнулся и, пробормотав: «Кто сказал, что с ним разговаривать будешь ты?», потащил его дальше, не обращая никакого внимания на чужие возражения и громкие возмущения.

***

      Проснулся Кавех от трех слабых стуков в дверь. С трудом поднявшись с кровати, он побрёл к прихожей, вынужденный останавливаться каждые пять шагов и опускаться на корточки от усиливающейся боли внизу живота. Такие сильные спазмы во время течки он не испытывал уже очень давно. Остановившись перед дверью, омега замер в нерешительности, раздумывая, стоит ли ему в таком состоянии её открывать.       Кавех приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы, высунув в небольшой проём голову, смог осмотреть свой двор. И, никого не увидев, он устремил взгляд на одиноко стоящий на его крыльце бумажный пакет. Сделав осторожный шаг за порог, он опустился на корточки рядом со своим загадочным подарком. На пакете лежал небольшой клочок бумаги, где чистым и аккуратным почерком было написано лишь одно слово: «Прости». Но настоящей подписью стал смолистый аромат горелой древесины, окутывавший записку, — Аль-Хайтам даже извинялся, не забывая пометить своё послание. — Ну что за идиот? — прошептал омега и, взяв записку, немного покрутил её в руке, прежде чем смять. Подхватив пакет, он встал и ещё раз осмотрелся с некой надеждой, что парень, оставивший его, всё ещё находился где-то неподалёку.       Остановив взгляд на доме Аль-Хайтама, он заметил небольшую тень, мелькнувшую в окне у входной двери. Кавех невольно улыбнулся от осознания, что альфа всё это время стоял и наблюдал в ожидании, что он заберет его подарок. Но, почувствовав, как низ живота начало сводить знакомым спазмом, поспешил вернуться в дом. Не задерживаясь, Кавех направился прямиком на кухню. Рубиновые фрукты с глухим стуком упали в раковину, когда он открыл кран. Тёплая вода смывала дорожную пыль и следы магазинных полок, оставляя кожуру гладкой и блестящей. Вытерев каждый плод бумажным полотенцем, омега разложил их в фруктовнице — алые шары эффектно контрастировали с оставшимися с прошлых выходных, бананами и яблоками.       Хотя забота Тигнари и Сайно помогла облегчить его состояние, полностью подавить течку одними лишь таблетками было невозможно. Поэтому, с трудом достав все свои вещи из шкафа, Кавех медленно обустроил гнездо на кровати. И едва устроившись среди мягких тканей, он погрузился в сон.

***

      Приглушенные голоса, доносящиеся из гостиной, заставили омегу разлепить веки. Преодолевая боль, он поднялся с кровати и подошёл к двери. Приоткрыв её, он увидел Тигнари и Сайно, которые о чём-то оживлённо спорили, стараясь вести себя как можно тише. — Ты совсем с ума сошёл? — нервно виляя из стороны в сторону пушистым хвостом шипел омега. Он стоял, уперев руки в бока, и грозно смотрел на сидящего на диване альфу, который, понуро опустив голову, смотрел на него исподлобья и пытался что-то сказать. — Но, Тигнари… — Сайно говорил тихо, боясь разгневать и так не радостного его идеей омегу, — разве не будет лучше чуть подтолкнуть его? — Но не таким же способом! — прошипел он, сдерживая голос, и, упав на диван рядом с альфой, сложил руки на груди в немом протесте идеи пары.       Как назло, в тот самый момент, когда Кавех, не понимающий сути спора, попытался бесшумно закрыть дверь, чтобы вернуться в своё гнездо, резкая боль скрутила его пополам. Непроизвольное болезненное шипение вырвалось из горла, привлекая внимание друзей. Тигнари, тут же бросился к нему, помогая подняться на ноги, попутно выгоняя Сайно из дома проветрить голову. Проведя Кавеха обратно в комнату, он помог ему поудобнее устроиться в гнезде. Ненадолго выйдя из комнаты, Тигнари вернулся со стаканом воды, который поставил на тумбочку, усаживаясь на край кровати.       Непринуждённая беседа и лёгкий аромат свежескошенной травы, исходивший от Тигнари, постепенно отвлекали Кавеха от боли. Он и не заметил как закрыв глаза, провалился в полудрёму. Лишь смутно ощутив как прогнувшийся под весом Тигнари матрас распрямился, когда он встал. И тихий щелчок двери оповестил его, что друг покинул комнату.       Некоторое время в доме царила тишина, и Кавех почти погрузился в крепкий сон. Но послышавшиеся из гостиной голоса, помешали этому, оповещая о вернувшимся Сайно в дом. — Мы не будем этого делать, — голос Тигнари звучал тихо и спокойно, но грозно сверкнувшие коричнево-зелёные глаза выдавали его возмущение на действия альфы, подошедшего к двери в спальню Кавеха. — Я с таким трудом их у него выпросил! — с мольбой в голосе произнёс Сайно, повернувшись к Тигнари, — Милый, ему же с ними станет легче.       В этот момент густой смолистый запах костра проник через щель под дверью в спальню Кавеха, феромон Аль-Хайтама туманил разум, и всё тело покрылось мурашками. Кровь прилила к голове, заставляя больно застучать в висках. Не до конца понимая, что он делает, омега вскочил с постели и быстро приблизился к двери, распахивая её с громким стуком об стену, и выхватил у ошарашенного Сайно пакет, от которого и исходил сводящий его с ума аромат. Захлопнув дверь перед самым носом альфы, так и оставшегося стоять перед ней в полном непонимании произошедшего.       Вернувшись в гнездо, он вывалил содержимое пакета в центр, попутно ища глазами, куда бы ему положить вещи альфы. Устроив их в самом верху, Кавех прижался лицом к ткани, позволив густому феромону костра, заполнить свои лёгкие. С каждым вдохом спазмы терялись, перемешиваясь с тяжёлым, навязчивым и горячим желанием где-то в паху, заставляющим бедра непроизвольно сжаться скручивая между собой ткань одеяла. Сознание медленно растворялось, заточая последние четкие мысли где-то в темноте, оставляя лишь животное желание близости. Кавех больше не думал — его тело знало, чего хочет.       Последние проблески разума угасли, когда пальцы сами пролезли под промокшие от выделяемой смазки домашние брюки, туго натянутые на вставшем члене. Рычание вырвавшееся с его уст, когда пояс брюк соскользнув с его пальцев больно ударился о пульсирующую от напряжения плоть. С нетерпением Кавех дернул его вниз. Вздохнув с облегчением, от переставшей давить на пах мокрой ткани, омега перевернулся на живот, упираясь головкой в одеяло под ним.       Кавех сдавленно простонал, поддавшись бёдрами несколько раз вперёд, безуспешно пытаясь добиться облегчения лишь через трение о ткань. В отчаянии он уткнулся лицом в скомканные у головы вещи Аль-Хайтама и уперся коленями в кровать, приподнимая таз. Обхватив ладонью горячую плоть, он начал водить ей вверх-вниз, игнорируя стекающие по бёдрам крупные капли естественной смазки. Второй рукой исследуя задний проход, давя подушечкой указательного пальца на напряженное колечко мышц, не решаясь проникнуть глубже. Позвоночник неестественно выгибался, будто пытаясь подставиться под невидимые прикосновения. Дыхание сбилось, вынудив его хватать недостающий в лёгких воздух ртом, от чего слюна капала на вещи альфы, оставляя мокрый след. — Нгх-ах, — громкий стон разнёсся по комнате, отскакивая от стен, когда палец у заднего прохода всё-таки проскользнул на одну фалангу внутрь. И этого хватило, чтобы хрупкое тело мелко задрожало, неестественно выгибаясь от пробивающего током оргазма, а ноги предательски разъехались в стороны, роняя приподнятый таз обратно на матрас. Алые глаза закатились под веки, превращая всё его окружение в ослепительно-белое пятно.       Когда сознание, разбитое на мелкие кусочки, начало собираться воедино, первое, что ощутил Кавех, это липкую влагу внизу живота и всепроникающий феромон костра, смешавшийся с собственным потом и ароматом лесного дождя. Губы омеги сами шевельнулись выдавая хриплое: «Чёрт» — последнее, на что хватило сил, перед тем как уставшее тело и разум погрузили его в сон.

***

      Кавех проснулся с первыми лучами солнца, всё тело ныло от не изменившейся за ночь позы. С трудом приподнявшись на локтях, он нащупал на тумбочке телефон, чуть не роняя поставленный на неё Тигнари стакан с водой. Нажав на кнопку включения, он мыльным взглядом посмотрел на время — пять утра. С тяжелым выдохом омега вновь упал на кровать, зарываясь лицом в скомканные ткани. Сразу же жалея об этом.       Ослабевший от смешения запахов, феромон Аль-Хайтама заставил всплыть в голове вчерашние картинки. Как собственные пальцы скользили по перевозбуждённому телу, вырывая с уст громкие стоны, разносившееся эхом по комнате. Как выгибалась его спина, пока он тонул в собственном удовлетворении, оставляя липкие следы на шёлковой ткани одеяла, которые теперь неприятно холодили бёдра.       Щёки вспыхнули румянцем, и он сильнее вжался лицом в одежду, словно пытаясь спрятаться от своих же воспоминаний. Но тело, помнящее ещё отчётливо вчерашние ощущения, предательски отозвалось, вызывая лёгкий трепет в области живота.       Пытаясь отринуть эти воспоминания, Кавех резко поднялся на кровати. Дрожащими руками натянул сползшие за ночь на колени домашние брюки, морщась от неприятной липкости и свесив ноги с постели, осмотрел комнату всё ещё мутными от сна глазами. Прикоснувшись ступнями пола, омега встал сразу же подходя к шкафу хватая первую попавшуюся ему под руку футболку, как он выяснит потом свисающую ему до середины бедра, и шлёпая босыми ногами по холодному полу, поторопился в ванную.       Включив воду, Кавех скинул с себя всю одежду, отправляя её в корзину с грязным бельём, и аккуратно положил чистую футболку на крышку стиральной машины. Смотреть на своё отражение в зеркале висящим над раковиной было страшно, да и не хотелось впрочем. Поэтому, как только последняя ткань прикрывающая худое тело оказалась в куче грязного белья, он встал под холодный напор, пытаясь смыть своё смущение и стыд. — Чёрт… чёрт… чёрт! — каждый шёпот сопровождался глухим стуком лба о кафель. Пока ледяные струи, стекая по его телу, держали свой путь в отверстия слива под ногами. Нет, холодный душ не смог помочь ему смыть смущение, перемешанное со стыдом, а только остудил жар, начинающий подниматься от, как казалось, въевшегося в его кожу запаха альфы.       Кавех не понимал, почему его тело так странно отреагировало на феромон Аль-Хайтама. Но где-то в самых потаённых уголках его сознания зародилась догадка - неудобная, неприятная, такая, которую здравый смысл отказывался воспринимать всерьёз. — Мы не можем оказаться истинными, — прошептал омега, в последний раз ударившись головой о прохладный кафель. Не то чтобы он не мечтал когда-нибудь встретить свою судьбу. Нет, просто годы одиночества и самобичеваний заставили его перестать верить в то, что где-то во вселенной существует подходящий именно ему альфа. Это отрицание стало для него щитом, защищающим его хрупкое душевное равновесие. Ещё не осознавая, что вчерашняя ситуация пошатнула его.              Собравшись с мыслями, Кавех завершил свою процедуру и, выключив воду, шагнул за стеклянную перегородку. Пальцами нащупав встроенный в стену шкафчик, он вытащил из него полотенце, вытирая капли с тела. Натянув футболку, не понимая, откуда у него вообще взялась вещь таких размеров, он вышел из ванной, и вытирая мокрые волосы, направился на кухню. В голове крутилась лишь одна мысль, затмевая собой все прежние: «Кофе, прямо сейчас мне нужна кружка горячего, горького кофе».       Пока чайник на плите начал тихо завывать, Кавех решительно потянулся к аптечке. Пальцы, ещё влажные после душа, с лёгким шуршанием картонных коробок, извлекли блистер с ингибиторами. Одна таблетка с характерным щелчком выпала ему на ладонь. «Сегодня всё будет под контролем», — пронеслось в голове омеги, пока он прожигал небольшую капсулу на ладони взглядом, надеясь, что вчерашняя ситуация не повторится вновь. Закинув её в рот, омега сделал три больших глотка воды, заранее налив ту в стакан, чувствуя, как прохладная жидкость впитывается в пересохшие ткани горла. Это было странно для него, ведь даже после большого количества алкоголя его никогда не мучила на следующий день настолько сильная жажда.       Пронзительный свист чайника резко оборвал поток мыслей Кавеха. Быстрым движением он выключил плиту, передвинув шипящий чайник на холодную конфорку. Струйка пара вырвалась из носика чайника, когда он заливал кипятком молотый кофе, тут же наполняя кухню ароматной волной. Согревая ладони о горячую кружку, Кавех медленно прошёл в гостиную, где усевшись в любимое кресло, не спеша делая первый обжигающий и горький глоток ароматного напитка, который вернул ему ощущение реальности и бодрости.       Он пил кофе медленно, наблюдая за пробивающимися сквозь листву солнечными лучами в окне, размышляя обо всём и ни о чём сразу, растягивая этот момент. Но как бы Кавеху не хотелось, спустя полчаса кружка опустела, оставляя на дне совсем горький осадок напитка. Решив немного отвлечься, он с гулким стуком поставил кружку на стеклянную поверхность, вставая с нагретого длительным сидением места, и направился в комнату. Стараясь не обращать внимания на своё творение на кровати, он быстрыми движениями собрал раскиданные по ящикам небольшого комода бумажки с чертежами и вновь вернулся в гостиную, располагаясь на диване и усыпая белыми листками всё пространство вокруг себя.       Так и прошли эти два дня, днём Кавех занимал себя чертежами, пока действовал ингибитор, попутно размышляя о реакции своего тела на запах Аль-Хайтама. А вечера проводил в гнезде, ублажая себя и вдыхая уже ослабевающие феромоны на одежде альфы.       Третий день начался с обманчивого ощущения лёгкости, но вечером, когда на пороге появились Тигнари и Сайно, словно пропитанные с ног до головы феромоном костра, волосы на затылке встали дыбом, а из горла донеслось низкое, будто предупреждающее рычание, заставляющее друзей замереть, так и не переступив порог дома. А омега так и стоял, вцепившись ноготками в дверной косяк так, что костяшки пальцев побелели, шокированный реакцией собственного тела. — Кавех? — Тигнари осторожно протянул руку вперёд, пытаясь дотронуться плеча друга, но ещё одно низкое рычание заставило его резко отдёрнуть руку, сжимая ладонь в кулак. Сайно сделал небольшой шаг назад, утягивая за собой свою пару и позволяя Кавеху самому выйти к ним на крыльцо, чтобы удостовериться в причине, по которой на них обоих сейчас так сильно ощущался запах Аль-Хайтама. — Почему вы так сильно пропахли им? — слова вырвались из Кавеха с хриплым рыком, когда он переступил порог дома, оказываясь всего в шаге от друзей. Его голос звучал чужим - низким, дрожащим от сдерживаемого раздражения, он не хотел задавать вопрос так резко, но был не в силах сдержать инстинктивную ревность. — Мы... — голос Тигнари дрогнул, уши прижались к голове, а хвост начал нервно раскачиваться из стороны в сторону. Нет, он не боялся друга, он просто не знал, как объяснить разъярённому омеге, что феромон его альфы осел на них из-за того, что они все эти дни пытались объяснить ему, что истинность — это не сказка наивных романтиков. — Мы просто все эти дни обедали вместе с Хайтамом, наверное, из-за этого и пропахли его феромонами, всё же во время гона их выделяется очень много, — Сайно продолжил вместо Тигнари, пытаясь перевернуть всю неловкость ситуации в шутку, не рассказывая при этом течному омеге, что его альфа никогда не верил в судьбу. Но видя раздражение в глазах Кавеха, он лишь неловко перевёл взгляд на Тигнари, понимая что сделал только хуже. — Мы просто обедали с ним, — устало выдохнул ушастик, закатывая глаза на глупую попытку сгладить углы своего альфы. Вернув взгляд на Кавеха, он всё же решился сделать шаг к другу, пока тот, занимая свою голову мыслями, не реагировал на его действия, и, опустив ладонь на его плечо, прошептал: «Давай зайдем внутрь, и мы всё тебе расскажем».       Кавех вздрогнул, когда пальцы Тигнари коснулись его плеча, но лишь кивнул и, отступив в сторону, пропустил друзей первыми войти в дом. Оставив обувь в прихожей, трое друзей вошли в гостиную, Сайно, непривычно тихий, собрав разбросанные чертежи по мягкой поверхности, положил их на стеклянную поверхность, уселся на диван. Тигнари сев рядом с альфой, облокотился на спинку дивана размышляя как правильнее начать свой рассказ. Кавех подошёл к окну, встав спиной к паре, в ожидании начала диалога. Но тишина в комнате воцарилась на невыносимо долгие пять минут. — Не томите, я уже прекрасно понял, что мы с ним истинные, и ваше молчание только усугубляет мою ситуацию, — не выдержав, произнёс Кавех, напряженные до этого плечи опустились, выдавая его усталость и непонимание по отношению ко всей этой ситуации. Он повернулся спиной к окну, в котором последние лучи заходящего за горизонт солнца дарили своё тепло остывающей и готовящейся к ночи земле. — Он не верит в истинность, — слова сорвались с губ Тигнари, пока он запрокидывал голову на спинку дивана, устремляя взор коричнево-зелёных глаз на омегу, ожидая его самой наихудшей реакции. Но вместо криков и проклятий в сторону альфы, он увидел, как губы друга искривились в горькой усмешке, показывая, что он уже рассмотрел такой вариант в своей голове. Подняв голову, Тигнари развернулся всем корпусом к другу, в ожидании, что тот совершит сейчас какую-то глупость. Но вместо этого, Кавех обошёл диван и уселся в своё любимое кресло. — Это было ожидаемо, учитывая его характер, — Кавех попытался отшутиться, но горькие нотки прокрались в каждое произнесённое им слово. Он и не ожидал другой реакции от альфы и совершенно не надеялся на то, что они смогут стать парой, как было написано в этих многочисленных романах про предназначенных судьбой партнёров. Ведь реальная жизнь не роман.       Тигнари и Сайно многозначительно переглянулись, эта реакция была для них ожидаема. Их друг сдался, даже не попробовав хоть что-то сделать. И еле заметно вильнув пушистым хвостом, Тигнари вновь направил взгляд на поникшего и задумавшегося о чём-то друга. — Ты слишком быстро сдаёшься, — наконец нарушая своё молчание Сайно, в его прищуренных тёмно-оранжевых глазах вспыхнул загадочный блеск. Кавех медленно поднял глаза и сразу понял, его друзья что-то придумали. Что-то безумное. Что-то, что расхлёбывать явно придётся ему. — Что вы задумали? — настороженно спросил Кавех нахмурив брови. Что бы там ни было, у него не было никакого желания участвовать в этом. И краткий ответ альфы "Увидишь", не внушал ему никакого спокойствия. Не успев отговорить их от безумной затеи, Тигнари резко перевёл тему, расспрашивая Кавеха во сколько им лучше завтра прийти, и осторожно уведя мысли друга от их плана, уточнил могут ли они привести с собой ещё одного знакомого. Не заметивший подвоха в вопросе, Кавех утвердительно кивнул, погружаясь в мысли о завтрашнем дне.       И только после ухода друзей, загружая в стиральную машину вещи, служившие ему до этого гнездом, он понял, что его провели. Включив стирку, он быстро схватил телефон, открыл чат с Тигнари, яростно начав печатать: если завтра на его пороге вместе с ними появится Аль-Хайтам, он просто захлопнет перед их носами дверь. И уже лёжа в чистой постели, ему пришёл ответ от друга: «Это будет не он». Эти слова позволили ему немного успокоиться перед тем, как погрузиться в сон.