Его холодные глаза

***

      Жадно вдохнув еле уловимый феромон омеги, Аль-Хайтам вышел из спальни и направился в ванную, невольно начиная задумываться о том, что если смешать его запах костра с летним лесным дождём Кавеха, то получится прекрасное удушающее сочетание. Зажмурившись, он потряс головой, отгоняя эти мысли, и задумался уже об их причине. Гон, что должен начаться со дня на день, конечно, влиял на него, но в чём причина такой фокусировки лишь на одном, но таком желанном омеге? Была ли причина этой концентрации в том, что он помог ему, хотя это было не свойственным для Аль-Хайтама поведением? Он всегда предпочитал отсиживаться в стороне и не лезть в чужие проблемы. Что же произошло сейчас? — Веду себя как придурок, — умывшись, он посмотрел в висящее над раковиной зеркало, пытаясь найти в своём отражении ответы на вопросы, что терзали его. Аль-Хайтам не из тех, кто верит в истинность и предназначенного судьбой партнёра, хоть и не раз встречал в университете пар, которые были таковыми, но списывал всё это на долгую и упорную работу партнёров в отношениях.       Выдохнув воздух из лёгких, он вышел из ванной, идя сразу на кухню. Вытаскивая из ящика блистер, он выталкивает таблетку из серебристой упаковки и, налив воды в стакан, закидывает таблетку в рот, тут же запивая её. Выдохнув, альфа зарывает пальцы в седые пряди чёлки и откидывает её назад, прикрывая глаза. Ингибитор начал действовать в организме мгновенно, отпуская тянущее всё это время чувство внизу живота, но мысли о омеге никуда не исчезли в голове, всё ещё борясь с щекочущим в кончиках пальцев рук желанием почувствовать или хотя бы краем глаза взглянуть на омегу. — Надо отвлечься, — перебираясь с кухни в гостиную, он замечает кинутую по приходу домой книгу Кавеха. Он подхватывает её, садится на диван и принимается читать, всё же отстраняясь от ненужных, по его мнению, мыслей.       Отвлекаясь от чтения лишь в тот момент, когда текст на бумаге начинает плыть перед глазами, а за окном уже показывались последние закатные лучи солнца. Встав с дивана и потянувшись, разминая затёкшие от долгого сидения в одном положении конечности, он направился на задний двор, дверь в который была расположена в гостиной, за длинной развивающейся по полу оранжевой тюлью.       Обойдя его по периметру, Аль-Хайтам присел на ступеньку перед дверью в дом, наблюдая, как солнце полностью скрывается за горизонтом. И только после наступления полной темноты он встаёт и идёт внутрь. Проверяя входную дверь, альфа невольно устремляет взгляд в небольшое окно, смотря на стоящий наискосок дом омеги, и, увидев его мелькающую тень в окне гостиной, удаляется в спальню, ложась спать, вновь прижимая плед к носу.

***

      Утро выдалось тяжёлым, голова раскалывалась, конечности совершенно не слушались и отказывались поднимать хозяина с постели. В паху предательски тянуло, вызывая боль от любого движения бёдрами по матрасу. Плед, лежащий на лице альфы, окутывал уже совсем слабым феромоном омеги, пытаясь вырывать у здравого смысла главенство для инстинктов. Но, совладав с собой, он откинул мягкую ткань с лица и одним рывком заставил себя сесть, а после и встать с кровати, тут же направляясь на кухню.       Выпив одну таблетку ингибитора, он осел на пол, дожидаясь, пока лекарство подействует. Просидев по меньшей мере минут десять, ингибитор начал потихоньку усмирять начавшийся гон, позволяя Аль-Хайтаму принять душ и даже спокойно собраться в университет. Добраться до которого оказалось той ещё задачей, ведь по выходу из дома он увидел Кавеха, выходящего из своего дома. Омега его не заметил и быстрым шагом направился в сторону аллеи, оставляя за собой шлейф слишком притягательного сейчас, как никогда до этого, феромона.       Упираясь глазами в спину омеги, он невольно начал её разглядывать, начиная с острых выпирающих плеч из-под белой, полупрозрачной рубашки, плавно скользя взглядом к тонкой талии, очертания которой были хорошо различимы под тканью. Останавливая взгляд на долю секунды на округлых ягодицах омеги, он тут же заставил себя перевести взгляд на асфальт под ногами и немного замедлиться.       Вид хорошо очерченных форм свёл практически на нет действие ингибитора, и, подходя к зданию, ему совсем сорвало крышу. Увидев Кавеха, стоящего рядом с Сайно, наигранно смеющегося с, скорее всего, какой-то шутки, произнесённой альфой с феромоном сосновой смолы.       Быстрым широким шагом он сократил расстояние и, смотря Сайно прямо в глаза, издавая что-то похожее на рычание, схватил Кавеха за запястье, и притянул к себе. Прижимая спину омеги к своей груди, альфа окутал его феромоном костра, будто метя то что принадлежит ему. Не ожидавший таких действий Кавех от испуга тихо пискнул, напрягаясь всем телом, что тут же обмякло от сильной концентрации запаха Аль-Хайтама. — Хайтам? Ты чего? — не сразу поняв ситуацию, Сайно сначала ухватился за свободное запястье Кавеха, чувствуя недобрый настрой другого альфы, пытаясь утянуть обмякшего в чужой хватке омегу за свою спину.       Но, получив на это действие лишь ещё большую порцию отталкивающих и больно бьющих по обонянию феромонов вперемешку с усилившимся рычанием, понял, что недобрый настрой Аль-Хайтама обращён как раз-таки в его сторону. Отпустив запястье Кавеха из руки, он сделал два широких шага назад и, поднимая руки ладонями, обращёнными к парню, произнёс: «Успокойся, я его не трогаю». И на секунду придя в себя, Аль-Хайтам, отпускает омегу из своих своеобразных объятий, тут же хватаясь за пульсирующие с новой силой виски. — Прости, я не хотел, — тихо произнёс парень, смотря размытым взглядом на испуганное лицо омеги. Сайно тут же схватил Кавеха за плечи, утаскивая не держащееся на ногах тело ближе к себе, заставляя Аль-Хайтама сдержать себя. Не дожидаясь ответа, чуть шатаясь и не переставая держаться рукой за пульсирующую голову, он направился в здание университета.       Зайдя в прохладное помещение, первым делом он подошёл к автомату с напитками, быстро закидывая монеты и нажимая на кнопку с бутылками воды, стоящими в ряд. Попутно вытаскивая из сумки блистер с ингибитором, пока пластик, наполненный водой, с грохотом падал в отсек выдачи. Альфа вытолкнул две таблетки и, закинув их в рот, опустился на корточки, доставая воду и запивая капсулы.

***

      Решение пропустить пары пришло само собой, написав курирующему его учёбу преподавателю, он нашёл укромный угол на скамье под деревом в парковой территории университета. Альфа вдохнул полной грудью воздух и, шумно его выдыхая, прокручивал в голове мысли о случившемся. — Неужели действие сократилось от привыкания? — крутя в руках блистер с оставшимися двумя таблетками ингибитора, раздумывая о том, что раньше ему хватало одной таблетки на весь день. Но только за сегодняшнее утро он выпил уже три, и верная причина этого крутилась где-то на затворках мозга, ведь рациональность не позволяла ей перейти на первый план и озарить Аль-Хайтама. Вместо этого он перебирал в голове ряд других причин, довольно логичных, но исключающих один фактор в виде Кавеха, рядом с которым он не может рассуждать здраво, позволяя инстинктам управлять телом. — Аль-Хайтам? — неожиданно прозвучавший голос заставил парня резко повернуть голову к источнику звука. Увидев перед собой Тигнари, нервно дёргающего пушистым хвостом и кончиком левого уха, будто слыша малейшее движение по деревьям белок, живущих в этом отдалённом углу. Ну или одной очень большой белки с белой макушкой, выглядывающей из-за куста, стоящего довольно далеко от них.       Не поворачивая головы, омега громко произнёс: «Иди уже отсюда», и белая макушка скрылась из его поля зрения, не дав однозначного ответа, ушёл её обладатель или же просто скрылся за кустом полностью. Но тяжёлый облегчённый выдох Тигнари дал понять, что скрывающийся альфа всё же ушёл, а омега, сев рядом, начал выжидающе смотреть на него. — Тигнари? Что-то не так? — проведя взглядом по лицу Аль-Хайтама, ушастик лишь улыбнулся, протянув руку с лежащим в ладони платком. Заставляя парня выгнуть бровь, задавая немой вопрос: «Что это?», но всё же протянуть руку к белой ткани с незамысловатым бирюзовым узором. Омега быстро откинул руку, не позволяя альфе забрать платок из своих рук, и улыбнулся удрученному и ничего не понимающему выражению на его лице. — Как думаешь, чей это платок? — чуть покрутив выпирающий белый уголок ткани в зажатых пальцах в воздухе, Тигнари не отрывал взгляда от Аль-Хайтама, наблюдая, как непонимающее выражение лица сменилось на задумчивое. — Без понятия, ты пришёл, чтобы спросить об этом? — Аль-Хайтам внимательно посмотрел сначала на платок в руке омеги, а после и на него самого, улыбающегося и явно замышляющего что-то, что заставит его долго обдумывать ответ. — А если не думать над ответом, а положиться на чувства? — Тигнари вновь приблизил к парню руку и разжал пальцы, позволяя забрать белую ткань. Но, не ведясь на явно открытую провокацию, он приблизился к руке Тигнари, чтобы внимательно осмотреть ничем не примечательный для него платок. — Кавеха, — прошептал Аль-Хайтам, почувствовав ярко выраженный феромон лёгкого лесного дождя. Тут же, стараясь как можно аккуратнее, он выхватил ткань из чужой руки, чуть поднося её к лицу, чувствуя небольшое облегчение от вдыхания феромона, оставшегося в больших количествах на платке. — Может, конечно, прозвучать глупо из моих уст, но... Ты веришь в истинность? — голос омеги прозвучал серьёзно, несмотря на лёгкую улыбку на лице. Заставляя Аль-Хайтама даже усмехнуться озвученному вопросу. — Нет, всё это сказки, придуманные для глупых людей, мечтающих встретить своего принца, — отрезал парень, чуть сжав в руке белую ткань. Ему не раз приходилось спорить с надоедливыми омегами, пытающимися вступить с ним в отношения по данной причине. Да и каждый раз, натыкаясь в интернете на «научные» статьи об этом, он лишь усмехался и отмахивался от них, как от надоедливых мух. — Так я и думал, но неужели тебя даже не заинтересовало данное «сказочное» явление? — Тигнари чуть прищурил глаза, смотря на альфу, что упёр взгляд в сжатый в руке платок, и дёрнул правым длинным тёмно-зелёным ушком. — К чему ты ведёшь? Не просто же так ты подошёл без какого-либо страха к альфе, у которого начался гон. Даже прогнал Сайно, который в теории смог бы тебя защитить в случае чего, — Аль-Хайтам быстро перевёл взгляд на Тигнари, в голову резко пришло осознание, что сейчас, находясь в гоне, он спокойно сидит и разговаривает с чужим омегой без каких-либо проблем и лишних позорных мыслей.       Быстро отгоняя его, убеждая себя в том, что принятые две таблетки ингибитора всё же действуют как надо, позволяя ему сейчас разговаривать с Тигнари не как сумасшедший придурок, поддавшийся инстинктам, а как адекватный человек. Но платок, сжатый в ладони и так притягательно пахнущий чужим феромоном, где-то на затворках сознания всё же засел мыслью о том, что ему бы хотелось сейчас сидеть и разговаривать не с Тигнари, а с его владельцем, Кавехом. Выведывая все страхи и переживания из хрупкого, на его взгляд, омеги. — Я веду к тому, чтобы ты подумал о причинах своих сегодняшних действий, ты очень сильно испугал его, — от произнесённой ушастиком фразы стало не по себе. Непроизвольно, будто действуя на инстинктах, все мышцы напряглись, а глаза забегали в поиске источника угрозы. Хоть и ясно мыслящая голова понимала, что источником угрозы для Кавеха сейчас являлся он сам. — Он в порядке? — тихо, будто боясь спугнуть мелкого зверька, спросил альфа, наблюдая за встающим со скамьи Тигнари. На вопрос омега лишь легонько вильнул хвостом и пожал плечами, оставляя Аль-Хайтаму напоследок лишь одну фразу: «Мы отвели его домой», и поспешил удалиться от начавшегося мыслительного процесса в голове парня.       Перебирая в голове миллион разных мыслей, почему Тигнари пришёл с платком Кавеха к нему. Почему завёл разговор об истинности и как там себя сейчас чувствует омега, явно довольно сильно испугавшийся его порыва. — К чёрту, — Аль-Хайтам, решив раз в жизни откинуть рациональность, встал со скамейки и, тяжело переставляя ноги, направился к дому светловолосого парня.

***

      Зайдя по ходу в магазин, он долго размышлял, с чем же явно раздражённый его появлением омега смилуется за ведомый инстинктами проступок. Цветы он отмёл сразу, не хотелось бы получить по лицу букетом, а потом ходить с пластырями на лице, как тот надоедливый профессор. — Чем же я сейчас от него отличаюсь? Может, лучше просто оставить его в покое? — стоя перед пышными алыми, как и глаза Кавеха, розами, тихо рассуждал Аль-Хайтам.       Но желание увидеть хоть на долю секунды силуэт омеги толкало его вперёд к длинным стеллажам с выставленными на них продуктами. Пройдя всё вдоль и поперёк, альфа остановился у корзин с фруктами, его внимание привлек лежащий под холодным туманом, используемым для сохранения свежести, ящик с гранатом. Взяв четыре штуки, он внимательно осмотрел каждый фрукт, проверяя на спелость и привлекательный внешний вид, и направился на кассу.       Оплатив сложенные уже на кассе в небольшой бумажный пакетик фрукты, Аль-Хайтам двинулся сначала к своему дому. Не снимая обувь, он прошёл в гостиную, где, оторвав из ежедневника небольшой кусочек бумаги и быстро написав на нём довольно сухое «Прости», вышел из дома.       И вот, стоя уже перед домом Кавеха, его одолели сомнения. Он не хотел мелькать перед омегой и раздражать того ещё больше, хотя данная реакция до этого его всегда забавляла. Он осторожно поставил бумажный пакет на крыльце перед дверью и, положив сверху своё послание, осторожно постучал в дверь три раза, тут же спеша назад к себе домой.       Закрыв дверь, он тут же выглянул в небольшое окошко, направляя взгляд на крыльцо дома наискосок. Пакет, оставленный им, всё так же стоял на месте, но тихонько открывшаяся дверь поселила небольшую надежду. Светлая макушка показалась из проёма, оглядываясь по сторонам, и, убедившись, что никого нет, омега открыл дверь полностью, делая шаг через порог на улицу. Осторожно присев перед пакетом, Кавех, не трогая бумажную упаковку, осмотрел записку, лежащую сверху. Взяв её в руку, он скомкал клочок бумаги и, подхватив пакет за ручки, встал на ноги. Ещё раз оглядевшись, он остановил взгляд на доме Аль-Хайтама, заставляя почти прилипшего к стеклу альфу отпрыгнуть от окна и схватиться за бешено бьющееся сердце. Словно он сделал что-то противозаконное или противоречащее своим принципам, и второе было совершенно близко к правде. — «Лишь бы не заметил», — промелькнуло в голове альфы, когда он вновь приблизился к окну, выискивая светло-бирюзовыми глазами уже скрывшегося за дверью Кавеха. Но, увидев лишь пустующее крыльцо, он невольно улыбнулся, радуясь тому, что омега принял его небольшое извинение, забрав то с деревянных досок.       Наконец пройдя в гостиную, Аль-Хайтам, без особого энтузиазма, всё же решил почитать те смехотворные и, по его мнению, антинаучные статейки об истинности. Взяв ноутбук с верхушки полки, он уселся на диван и поднял крышку, моментально нажимая на кнопку включения. Подождав пару секунд до полной загрузки гаджета, он тут же открыл поисковик «Акаша», вводя в поисковую строку «Статьи об истинности». Открыв первую же, он принялся бегло читать, останавливаясь на больших заголовках «Признаки» и «Симптомы». — Какой же бред, — листая статью, произнёс Аль-Хайтам. Некоторые из признаков он отметил в своём поведении. Думая об этом больше как о совпадении, он продолжил своё чтение дальше. Но лишь одна строчка затянула его в раздумья. — «Альфа в период гона стремится защитить свою истинную пару от всех, даже знакомых и близких ему людей. Данное явление наблюдается у всех представителей альф, встретивших свою предназначенную омегу, даже если они не верят в истинность», — перечитал он вслух ещё раз, обдумывая её суть.       Тень сомнения промелькнула в голове Аль-Хайтама. Ему сложно поверить, что он может оказаться предназначенным альфой Кавеху. Омеге, который недолюбливает таких, как тот профессор. Таких, как он сам, напугавший его до чёртиков, поддавшись сраным инстинктам. Нет, он не готов принять так просто то, что отрицал всю свою жизнь. — Это всего лишь чёртовы инстинкты, вся эта ересь для дураков, — Аль-Хайтам резко закрыл ноутбук и откинул его рядом с собой на мягкую оранжевую ткань. Прижав ладони к лицу, он выдохнул, не зная, что думать, всё казалось бредом, его инстинкт защитить Кавеха от Сайно, который и не вызывал никакой угрозы для парня, его спокойный, без проявления каких-либо инстинктов, разговор с Тигнари, который и натолкнул его на прочтение этих статей. И чем больше он думал об этом, тем сильнее запутывался в мыслях и собственных ощущениях.       Чувствуя, как несвойственное ему в обычное время раздражение накатывало с необычайной силой, он встал с дивана и двинулся в сторону спальни, решая освободить голову лёгкой пробежкой. Переодеваясь, Аль-Хайтам не сразу заметил выпавший из кармана брюк белый платок. Обернувшись на лёгкое дуновение упавшей на пол ткани, он быстро поднял её и, не раздумывая, засунул в карман спортивных шорт.

***

      Пробежка действительно помогла ему освободить голову и успокоиться. И, возвращаясь домой, он не сразу услышал сквозь наушники, как его кто-то отчаянно пытается окликнуть. — Аль-Хайтам, чёрт тебя дери! — сквозь амбушюры донеслось до альфы, заставляя снять один наушник и обернуться на зовущего его человека, попутно задумываясь, кто это может быть.       Увидев стоящего от него в десяти метрах Сайно возле дома Кавеха, внутри всё невольно съёжилось неприятным комком, начинающим своё движение к горлу, собираясь вырваться из него грозным рычанием. В попытке успокоиться, Аль-Хайтам сделал глубокий вдох, наблюдая за подходящим к нему альфой, остановившимся в двух шагах, не решаясь подойти ближе.       К носу тут же поступил, осевшим тяжёлым облаком, вокруг белокурого альфы, феромон Кавеха, будто кричащий ему, что у омеги началась течка. — Я понимаю, о чём ты сейчас подумал, но нет, Кавех в первую очередь мой друг, — Сайно, наблюдая за мгновенно расширившимися зрачками светло-бирюзовых глаз и тяжело поднимающейся и опускающейся грудной клеткой Аль-Хайтама, что хорошо проглядывалась под облегающей спортивной футболкой. Единственное, что выдавало непонимание парня, выгнутая бровь, делающая его вид даже немного смешным. — О чём ты? — он действительно не понимал, о чём говорит сейчас Сайно, стоя перед ним. А ведь действительно, о чём он подумал, когда почувствовал запах лёгкого лесного дождя на чужом альфе?       В тот момент за секунду пронеслось миллион мыслей. Начиная от желания разорвать здесь и сейчас на куски белокурого парня за то, что тот посмел приблизиться к его омеге в течке, до переживаний о самочувствии явно бьющегося в истерике Кавеха. Откуда он это знает? Ему и самому непонятно, просто чувствует, что так оно и есть на самом деле, и еле уловимый тихий, болезненный скулёж, доносящийся из дома, стоящего от него в десяти метрах, будто подтверждал это чувство. — Тигнари, конечно, рассказал о вашем разговоре, но я не думал, что всё настолько запущено. И всё же я подошёл не за этим, — Сайно, не в силах сдержать себя, усмехнулся. Его забавляло, как по выражению лица Аль-Хайтама видно, что только-только расставленные по полкам мысли в голове распадаются в разные стороны лишь при одном ощущении феромона Кавеха. — Мы можем зайти к тебе домой? — Сайно сделал осторожный шаг вперёд и, не увидев для себя никакой опасности, вытянул руку к парню, кладя её на его плечо. Аль-Хайтам молча кивнул и, последний раз оглядев дом за спиной белокурого альфы, направился к своему жилищу.       Зайдя внутрь, Аль-Хайтам проводил Сайно в гостиную и решил сначала принять душ, всё же во время пробежки он сильно вспотел, но хриплое «Постой» заставило его остановиться, так и замерев с вытащенной одной рукой из футболки. — Ты можешь сложить вещи, которые сейчас на тебе, в пакет и дать мне? — спросил немного растерянно Сайно, потирая правой рукой затылок, наклонив белую макушку слегка в бок. Странная просьба вызвала у Хайтама неоднозначную реакцию, он вопросительно выгнул бровь, задавая немой вопрос: «Тебе они зачем?». — Что? — всё же выпалил альфа, не переставая наблюдать за начавшим интенсивнее потирать рукой затылок Сайно. Ему самому явно не нравилось то, что он хотел провернуть, чтобы облегчить боли друга, но кроме него это сейчас никто не сделает. — Кавеху, — тихо выдохнул парень, опуская руку с затылка и наклоняя голову вперед, смотря на Аль-Хайтама исподлобья, — Я отнесу их ему, это облегчит его течку, так как вы истинные. — Я в это не верю, — резко ответил Хайтам и, сняв футболку окончательно, закинул её на плечо, направляясь в ванную. Быстро приняв душ, он всё же закинул в небольшой пакет шорты и футболку, которые изначально засунул в корзину для стирки. И, выйдя из ванной, увидел всё так же сидящего на его диване Сайно. Кинув в него пакет, который он ловко поймал, избегая неловкого падения и вываливания вещей, Аль-Хайтам направился на кухню. — Чем больше ты отрицаешь эту связь, тем сильнее тебя будет тянуть к нему, — прозвучал голос Сайно за спиной альфы, наливающего воду в стакан. — Я не отрицаю, я просто не верю в этот бред, — Аль-Хайтам сделал глоток, опустошая стакан наполовину и ставя его на серую столешницу кухонного гарнитура. Повернувшись к «гостю», стоящему в дверном проёме, лицом, он слегка наклонил голову в левый бок, ожидая продолжения бессмысленного, по его мнению, диалога. — Я не буду тебя переубеждать в твоём неверии, но разве этот гон похож на все остальные, что были у тебя до этого? — прищурив свои тёмно-оранжевые глаза, он не сводил с хозяина дома взгляда.       Аль-Хайтам облизнул нижнюю губу кончиком языка, обдумывая, что ответить новоиспечённому другу. Но понял, что ответить-то ему и нечего, ведь Сайно был абсолютно прав, и это бесило. Этот гон отличался от остальных кардинально, и уже сейчас он всё же допускал мысль, что виной тому встреча с Кавехом и эта необъяснимая истинность. Внутренне хотелось рвать и метать всё вокруг от поступившего к горлу комком гнева на собственные мысли, но снаружи он казался практически невозмутимым. — Видимо, ты на второй стадии принятия, наверняка тебе сейчас хочется в меня запустить чем-то тяжёлым, — не удержавшись, пошутил Сайно, но тут же улыбка спала с его лица, увидев хмурое и явно злое выражение на лице хозяина дома. — Я пошутил. Но если серьезно, то просто прими это, ведь дальше, даже вне гона, тебя будет постоянно тянуть к нему. И будет лучше для вас обоих, если ты поговоришь с Кавехом об этом, а не продолжишь пугать его каждый раз, наблюдая за ним, — сказав всё, что хотел, Сайно помахал Хайтаму рукой, в которой держал пакет, и покинул дом альфы, направляясь к дому наискосок.       Оставшись один на один с фразой, до сих пор звучащей в воздухе, Аль-Хайтам с силой ударил по столешнице. То ли от злости на правдивость сказанных слов, то ли от бессилия над самим собой. Пазл причины его поведения потихоньку складывался воедино, позволяя гневу затмить здравый смысл, и в тот же момент со столешницы полетел стеклянный стакан с водой, с громким стуком разбиваясь на мелкие осколки у ног альфы. — Чёрт, — сделав глубокий вдох, он присел на корточки, собирая разлетевшиеся в разные стороны осколки стекла. Мозг нещадно прокручивал смысл сказанных слов Сайно, не давая и минуты покоя и отвлекая от сбора острых стеклышек. Не замечая, он режет о очередной поднятый осколок палец, но продолжает их сбор и последующую отправку в мусорное ведро.       Замечая ранку только в тот момент, когда в руке оказывается мокрая от воды тряпка, которой он собирался протереть пол от самых мелких осколков, неприятно пощипывая края пореза. В ванной он промыл тряпку от собранных в нее осколков и, вытащив из ящика под раковиной аптечку, обработал порез, заклеив его пластырем, чтобы лишний раз не задевать рану.

***

      Последующие дни Аль-Хайтам не видел Кавеха в университете, оно и было понятно, омега пережидал течку, заперевшись дома. Но спокойно посещать занятия ему не удалось, Тигнари и Сайно находили его буквально везде. Он не был против их компании, и когда в первый день отсутствия Кавеха те подсели к нему на обеде, он ничего не сказал.       Ничего не сказал даже в тот момент, когда пара заговорила о истинности, наглядно показывая ему, какого это. На второй день эта тема начала его потихоньку раздражать, но он упрямо держался и молчал, стараясь игнорировать разговоры новых друзей.       В третий день, последний перед долгожданными выходными, он пытался незаметно для Сайно и Тигнари пообедать в беседке. Но чуткие длинные ушки омеги, слышавшие, казалось бы, всё, что происходит даже за территорией кампуса, нашли его и там, надоедая одним и тем же разговором, в котором принимать участия Аль-Хайтам не планировал и не хотел. Но раздражение, накопившееся за эти дни, вырвалось наружу, заставляя пару замолчать и уставить взгляды на Аль-Хайтама. — Хорошо, допустим, мы с Кавехом истинные, но что это меняет? — произнёс с открытым недовольством в голосе Аль-Хайтам, кидая ложку в тарелку со своим обедом, заставляя омегу прижать длинные ушки к голове, и скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Это уже зависит от тебя, если лично для тебя это ничего не меняет, то для Кавеха может менять многое, — без какого-либо энтузиазма сказал Тигнари, зачерпывая ложкой мясное рагу. — Как минимум, вы сможете образовать ещё одну ячейку общества, — усмехался Сайно, но тут же перестал, поймав на себе хмурый светло-бирюзовый взгляд, заставляющий его закашлять, заминая тем самым свои слова. — Это не то, что я могу решить в одиночку, не считаясь с его мнением, — прикрыв глаза, Аль-Хайтам задумался над словами Тигнари. Действительно ли для Кавеха может что-то изменить принятие их истинности? И если да, то как можно быть уверенным, что это изменение будет в хорошую сторону? — Тогда просто поговори с ним, но для начала сам разберись в том, чего хочешь, — омега аккуратно положил столовый прибор рядом с тарелкой, упираясь локтями о стол, и, скрестив пальцы, уложил на них свой подбородок. — Чего хочу? — открывая глаза, альфа выгнул бровь, примерно понимая, к чему ведёт Тигнари, но решая всё же уточнить. — Да, разберись чего хочешь по отношению к Кавеху, потому что смотря на твоё состояние, ты абсолютно запутался, — ответил ушастик, поднявшись со скамьи и дотронувшись плеча Сайно, давая знак, что им пора идти.       Под разочарованный вздох белокурого альфы, не доевшего свой обед, Тигнари вышел из беседки. Сайно, подхватив тарелку, последовал за своим омегой, но остановился у выхода, оборачиваясь на нахмурившего в раздумьях брови Аль-Хайтама. — Мы завтра вечером собираемся у Кавеха, приходи, если хочешь, — быстро произнёс он и поспешил к остановившемуся в паре метров, ожидающему его, Тигнари.       Проводя взглядом пару, скрывшуюся в здании столовой, Аль-Хайтам тяжело выдохнул и накрыл лоб рукой массируя виски средним и большим пальцами. Размышляя что же ему делать и как лучше поступить.       К вечеру, устав от долгих размышлений, альфа, уже лёжа в кровати и смотря на лежащий на краю серый плед. — Так я ничего не решу, — устало выдохнул Аль-Хайтам, поворачиваясь в другую сторону и принимая решение всё же посетить завтра вечером дом Кавеха, надеясь, что запутавшийся клубок мыслей в его голове начнёт потихоньку распутываться.