Ее Темный Лорд (Her Dark Lord)

Сентябрь 2005 года Ее не нужно было спасать. Ее нужно было найти и ценить, такой, какая она есть". Fuckology Гермиона медленно опустилась на верхнюю ступеньку лестницы, внимательно прислушиваясь к пьяным голосам, доносившимся из гостиной. Она крепко обхватила руками колени, готовясь к жестоким и обидным словам. Он пил, и они были неизбежны. "Передай нам по пиву, чувак. Выпьем. Как, говоришь, называется этот фильм?" Этот грубый ирландский акцент она терпеть не могла; не сложно догадаться, кто у Рона в гостях. "Лесбийские любовные зайчики, часть вторая: "Погладь мои соски"". "Блядь, ты только посмотри на эти сиськи, у меня аж затвердел! Ты смотришь это с Мионой, Рон?" "Не, Симус, Мионе это не нравится. Она вообще ничем не увлекается..." "Черт, приятель, серьезно? Одна, с которой я сейчас вижусь , готова ради меня наизнанку вывернуться - сучка, блядь, так и просит чтобы ее все время брали в задницу! А другая..." "Какого хрена! Ты жаришь двух цыпочек сразу?" шокированный ответ Рона был с оттенком зависти. "Ты же меня знаешь! Некоторое время играл с каждой из них отдельно, а потом трахнул обеих в прошлые выходные. Позвал Дина и отжарили их пизденки, после того как они вылизали друг дружку. Лучшая ночь за долгое время". "Надо было позвонить нам, Сим", - прокомментировал Гарри. "Я бы не отказался от приличного траха". "Что с Джинни? У вас все в порядке?" спросил Рон, с шипением открывая очередную кружку пива. "Всегда слишком устает после тренировок и слишком занята до них", - стонал Гарри. "Чертовски надоело дрочить". "Тебе нужна киска на стороне", - заметил Симус. "Дрочка поможет тебе постольку поскольку , что тебе нужно так это окунуть свой фитиль во что-то..." Последовавшие за этим свист и насмешки со стороны Рона и Гарри заставили Гермиону содрогнуться. Несомненно, визуально шутка была безвкусной и пошлой, и она почувствовала слезы на щеках, когда Симус рассмеялся тем отвратительным хрипом, который всегда распространял по комнате запах сигарет из его рта и заставлял ее задыхаться. Мерлин, как же она его ненавидела. Ей и раньше не нравилось его непристойное поведение в школе, но теперь она ненавидела его - его грязные привычки, то, как он пялился на женщин, и то, что он обвел вокруг пальца ее жениха и лучшего друга. Она не смогла бы ненавидеть Симуса Финнигана сильнее, даже если бы попыталась. Она ненавидела, что Рон и Гарри так хорошо с ним ладят. Она хотела сказать им, что он плохо на них влияет, и даже попыталась, но в итоге получила снисходительное поглаживание по голове и отрывистое напоминание, что они больше не в школе. Поначалу, когда Симус начал приходить в дом её детства - оставленный ей по завещанию родителей и немедленно аккупированный Уизли, - она была уверена, что именно он сбил её мальчиков с пути, превратив их в постоянно пьющих и смотрящих порно засранцев. Но за прошедший год она начала понимать, что Рон и Гарри сами стали такими, присоединившись к программе Авроров вместе с большинством своих одноклассников, тренируясь днем и выпивая каждую ночь. Поначалу Гермиона не возражала: они только что пережили войну, которая украла их детство, но вечеринки вышли из-под контроля, и изменили их, а Гермиона, казалось, была единственной, кто остался прежним. Джинни была настолько одержима "Холихедскими гарпиями", что Гермиона почти не видела ее, и - судя по тому, что только что сказал Гарри, - он тоже. "Дружище, я знаю, что Джин - моя сестра, но послушай..." начал Рон, открывая очередную банку, - "если она не выкладывается, значит, вам пора расстаться. Или играй на стороне. Папа уже много лет трахается с Мэри Кэттермоул. После рождения семерых детей он сказал, что мама..." Гермиона зажала уши руками, не желая слушать дальше. Когда-то Уизли были ее приемной семьей, а теперь они захватили ее доме, постоянно врываясь в него и давая ненужные советы. Молли постоянно придиралась к Гермионе, принижала ее карьеру - Гермиона планировала пробиться в Министерстве и однажды выдвинуть свою кандидатуру на высший пост - и постоянно говорила ей, что "жена Уизли - это послушная жена". Если Гермиона Грейнджер думала, что сможет продолжать работать после замужества и пренебрегать мужем и семьей, то она была не в своем уме. Так просто не делается! Флёр была идеальной домохозяйкой, уже беременной третьим ребёнком и экспертом в приготовлении суфле. Одри бросила работу, как только вышла замуж за Перси, и уже на третьем месяце с удовольствием целыми днями сидела дома, занимаясь рукоделием. Анджелина работала в магазине неполный день, когда Джордж был занят - все остальное свободное время она проводила в доме Гермионы вместе с Молли, комментируя каждую вещь, оставленную покойными мистером и миссис Грейнджер. Молли также отрицала карьеру Джинни, будучи уверенной, что ее младшая слишком подвержена влиянию нелепых феминистских идеалов Гермионы. Возможность сделать свою единственную дочь будущей миссис Поттер занимала все мысли Молли с того самого утра, когда Рон написал домой письмо и сообщил, что мальчик, которого они встретили на платформе 9¾ в предыдущее воскресенье, на самом деле был Мальчиком-Который-Выжил. Если бы Гарри Поттер стал её единственным зятем, Молли Уизли вошла бы в те круги общества, которых она так жаждала, и превзошла бы Нарциссу Малфой и Примулу Паркинсон. Если бы только Джинни бросила этот дурацкий спорт, надела на палец кольцо Поттера и начала рожать маленьких рыжих зеленоглазых малышей быстрее, чем вы скажете "внуки". Время летит. Молли и Артур никогда не говорили о Чарли. Зато они в изобилии говорили когда Сириус открылся - громкое и нежелательное мнение Молли могло бы посрамить Вальбургу Блэк, - но в тот день, когда она застукала "уголовника" и своего второго по старшенству ребенку, она отреклась от Чарли как от своего сына. Артур ничего не сказал, но его отвращение было очевидно. Чарли и Сириус покинули Англию через два дня, поженились в Румынии и были счастливы вместе. Гермиона безумно завидовала. Гермиону вернул в настоящее вкус крови, она поняла что прокусила нижнюю губу. Провела языком по ране и поморщилась почувствовав жжение. "Так чтоооо ты скааажеешь, Рон? У тебя ничего подобного не бывает?" Громкий акцент Симуса прервал ее мысли. "Ну... мы кое-что делаем, я думаю", - услышала она ответ своего жениха. "Только не то, что я хочу. Я предлагал разные варианты, но ей не нравится... Я имею в виду, она не ванильная, но просто не фанатка этого. Лав любила, когда мы были горячими и безбашенными; я становился немного грубым, а она, блядь, кричала от этого. Миона время от времени забирается сверху, но всегда закрывает глаза, можно подумать, она не хочет на меня смотреть. Это блядски бесит меня". "Может, вам двоим найти какую-нибудь киску, чтобы занять себя?" "Похоже, нам придется это сделать", - стонал Гарри. "Порно и дрочка становятся чертовски скучными". "Да уж", - Рон громко отхлебнул из своей маггловской банки пива. "На данном этапе я... эээ... я думаю о... ну..." О том что бы забросить свою палку в другое место?" Симус заполнил пробелы. "Говорю вам, парни. Это единственный выход". Рон отрыгнул, несомненно, с открытым ртом. "Я бы с удовольствием еще раз попробовал Лав..." "Послушай, Рон, жизнь слишком коротка", - подхватил Гарри. Гарри Поттер, предполагаемый лучший друг Гермионы. Что за гребаная шутка. "Сим прав", - продолжил он. "Я люблю Джин, блядь, я так ее люблю. Но пока она там катается на гребаной метле, у меня яйца посинели. Вы с Мионой никуда не денитесь, ее интересуют только ее книги и работа. Помнишь, мы говорили: "Единственное, что может возбудить Гермиону, - это страница"? Попробуй Лав - тебе это нужно. Я поговорю с Джинни еще раз и посмотрю, будем ли мы с ней трахаться. Если нет, что ж..." Она слушала, как они втроем обсуждают ее, словно она была фригидной доской девственного дерева в постели, считая каждое оскорбление по пальцам и останавливая взгляд на огромной бестящей побрякушки, которая должена была бы отягощать ее левую руку, но вместо этого постоянно крутилось из-за своего малого веса и плохо сидящего размера. Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула. Время пришло. Она слишком долго откладывала неизбежное, надеясь, что Рон изменится и станет тем, кем она всегда надеялась. Но она знала - в глубине души всегда знала - он был ленивым, эгоистичным, бескультурным, скучным, отвратительным неряхой. Точно так же она пыталась убедить себя в том, что Уизли - не адская семейка, а Гарри заботиться о ее интересах. Чушь собачья. Осторожно ступая, Гермиона встала и прокралась через лестничную площадку в свою спальню. Она сказала Рону, что ей нужно пораньше лечь спать; не хотелось, чтобы он услышал неуклюжие шаги над головой и поднялся наверх после ухода Гарри и Симуса в поисках пьяного траха. Внимательно прислушавшись, она услышала, как он открыл холодильник и сообщил в гостиную, что им придется пойти за пивом. Почему бы нам не отправиться в "Белую лошадь"? спросил Гарри. "Сегодня понедельник. Вечер дартса". "Да, черт возьми", - добавил Симус. "Разве по понедельникам команде по дартсу не подают чили? Думаю, мы сможем слопать пару халявных мисок, если я правильно посмотрю на мяско за барной стойкой". "Так значит в Белую лошадь, ". Гарри потер руки. "Увидимся там?" Последовали три хлопка аппарации, и Гермиона осталась одна. Она схватила свою сумку с бисером и открыла гардероб, освобождая полки и стеллажи от одежды и аксессуаров. Будучи организованной перфекционисткой и ведьмой, Гермиона не могла не заметить, что внутренние отделения сумки напоминали мини-квартиру; при желании она могла бы жить в ней. Но кто бы стал помещать всю свою жизнь в багаж? Нелепая мысль! Гермиона методично ходила по дому, собирая туалетные принадлежности и сувениры. К сожалению, собирать их пришлось недолго: Молли начала делать ремонт за несколько недель до этого, когда узнала, что будущая невестка будет на работе, и сразу же перевезла в Нору все украшения и мебель, которые мистер и миссис Грейнджер собирали всю свою супружескую жизнь. Все, что осталось у Гермионы, - это небольшое настольная чашка , фарфоровый чайник в форме стиральной машины и четыре фотографии. Наконец, перешагнув через пустые банки из-под пива и выйдя в коридор, она сняла вульгарное обручальное кольцо, которое постоянно крутилось у неё на пальце. Рон сказал ей, что выбирал его с мыслями о ней - блестящий бриллиант для его девушки. Но когда она поднесла кольцо к лицу и её дыхание затуманило камень, Гермиона поняла, что оно такое же дешёвое, как и он сам. Почему она тогда не ушла от Рона Уизли, она не знала. Она наклонилась, чтобы аккуратно положить его на деревянный пол, встала, глубоко вздохнула и наступила на него ногой с такой силой, что стекло разлетелось на множество мелких кусочков. "Как и моя любовь к тебе, Рональд Уизли", - сказала она вслух, расправив плечи. "К тебе и твоей гребаной семейке". Паб "Вильерс" был маленьким и темным, освещенным лишь небольшими лампами, разбросанными по стенам. В нем одновременно могло поместиться не более пятидесяти человек, но это было прекрасно. Мистер Грейнджер встречался там со своими коллегами после работы каждый четверг, потому что в пабе "подавали лучший эль во всем Лондоне!". Однажды он привел в паб Гермиону, когда они вместе проводили день, осматривая достопримечательности, незадолго до ее десятого дня рождения. Ей нужно было в туалет, а ему - выпить пинту пива после всех её изнурительных вопросов. Ей нравились темнота, обшарпанность, болтовня мужчин, которые пили виски или опрокидывали пинты, обхватив стаканы большими руками представителей рабочего класса. Гермиона тихонько проскользнула в дверь, вспоминая про небольшой альков справа от бара и гадая, будет ли внутри заведение чем-то отличаться. Ей не стоило удивляться, что пятнадцать лет спустя все было так же. Табуреты стояли в ряд, темное дерево поцарапалось от многолетней терки о рабочие комбинезоны, джинсы и ботинки на толстой подошве. Барная стойка из красного дерева не изменилась, зеркало в центре стеллажа рекламировало виски "Порт Эллен" - скотч, который больше не дистиллируют. Двери в туалеты находились на прежнем месте, а вывеска для дам по-прежнему висела криво. Единственная часть паба, которая изменилась - насколько Гермиона могла судить - это мягкие кресла по периметру. Раньше они были тускло-коричневого цвета, почти теряясь на фоне обшитого красным деревом интерьера. Теперь же он был насыщенного изумрудного цвета, теплого и привлекательного, и этот цвет дублировался в сиденьях стульев, аккуратно расставленных под столами разной формы. Этот цвет напомнил Гермионе об одной определенной семье. Семье, о которой никто не слышал со времен битвы за Хогвартс. Все, что она знала, - это то, что Волдеморт убил одного из них незадолго до своей собственной гибели. Оставшихся двоих с тех пор никто не видел. Она часто думала о них. Она часто думала о нем. Он был предметом ее многих подростковых фантазий; он также регулярно появлялся в мыслях Гермионы, когда она закрывала глаза и мечтала, чтобы тело, прижимающееся к ней, было его, а не Рона. Если Гермиона Грейнджер и мечтала о мужчине, который был бы над ней, под ней, прикасался к ней, обнимал её, то это был он. О нем не было слышно уже семь лет. Ни о ком из них. Но это ни как не умоляло ее интереса. Бармен привлек ее внимание, помахав перед ее лицом потрепанной салфеткой для посуды. "У тебя все в порядке, любовь моя? Что тебе принести?" "Что? О, да, я в порядке, спасибо". Гермиона улыбнулась, нервно заправляя волосы за ухо. "Мне, пожалуйста, "But... простите, "Baileys" со льдом". *(скорее всего Гермиона по привычке хотела сказать butter beer(сливочное пиво) но опять же странно, скорее всего просто передумала) "Сейчас все будет", - улыбнулся он, постукивая пальцем по барной стойке, прежде чем повернуться к ней спиной. Гермиона присела на один из старых барных стульев в алькове и обвела взглядом остальную часть паба. Там было еще трое посетителей - все мужчины. Двое смотрели на маленьком экране слева от барной стойки передачу 19.15 из Донкастера, а другой в это время разгадывал кроссворд в газете. Перед ней появился напиток, сопровождаемый широкой улыбкой бармена. Она кивнула в знак благодарности и уселась в тишине. Гермиона следила за тем, как конденсат стекает по бокам гравированного тумблера, не обращая внимания на внезапный звук открывающейся двери и короткий гул оживленного лондонского вечера, наполнивший воздух. "Рафаэль, Карлос!" Бармен отвернулся от скачек, разрывая небольшой листок со ставками. "Как обычно?" "Si, grazie, Jerry". Ответ с сильным акцентом привлек внимание Гермионы. Она посмотрела в сторону и увидела двух массивных гигантов, направляющихся к бару. Гермиона несколько раз моргнула, потрясенная тем, что в старом пабе ее отца собрались такие хорошо одетые и явно состоятельные люди. Звук свежих кофейных зерен в кофемолке заставил Гермиону поперхнуться напитком. Это... это был мужской паб... у них были чипсы за барной стойкой и... свиные шкварки! А тут она наблюдала, как двум итальянским титанам в дизайнерских костюмах подают эспрессо в крошечных чашечках с рюмками граппы на гарнир. Это что реально, Блядь? "Однажды вы будете пить за меня пинты, парни", - пошутил Джерри, с забавным выражением лица наблюдая, как они ополаскивают свои пустые чашки ликером, а затем проглатывают его одним глотком. "Босс уже в пути?" "Только что закончил звонок", - ответил на этот раз Гигант Номер Два. Гигант Номер Один получал текстовое сообщение. "Он тут", - объявил Номер Один, убирая телефон в карман. "Все как обычно для мистера М, Джерри". "Верно". И воздух снова наполнился запахом измельченных кофейных зерен и гулом лондонского транспорта. Гермиона пошевелилась в кресле, чтобы посмотреть, кто такой этот мистер М. Ей было любопытно узнать побольше о человеке, у которого, как оказалось, есть... что? Телохранители? Охранники? Она улыбнулась собственной шутке и кивнула Джерри, чтобы он заменил ее пустой бокал, когда тот будет готов. "Подай сначала для мисс Грейнджер, Джерри, если не возражаешь". Гермиона замерла, сердце, колотившееся в груди, было единственной движущейся частью, которая грозила вырваться из груди, как Чужой Гигера*. Она не слышала этого голоса уже много лет, но узнала бы его где угодно. Как в ее многочисленных фантазиях он шептал ей на ухо, когда брал ее сзади, его дыхание на ее коже, его руки... Мерлин, его руки... Она продолжала смотреть вперед, отчаянно пытаясь отрегулировать дыхание. Джерри поставил перед ней еще один "Бейлиз" и слегка нахмурился, глядя на ее выражение лица. "Вы в порядке, мисс?" "Я уверен, что с ней все в порядке", - быстро ответил низкий аристократический голос. "Мисс Грейнджер, несомненно, удивлена, услышав мой голос. Прошло довольно много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз". "Семь лет", - прошептала она про себя. "Семь лет, четыре месяца и шестнадцать дней". Он потянулся за бокалом, который Джерри поставил рядом с ее бокалом. Насыщенная янтарная жидкость обволакивала два кубика льда, и она услышала, как они звякнули, когда его пальцы заскользили по бокалу. "Значит, вы знакомы?" "Мисс Грейнджер училась в школе вместе с моим сыном". А, понятно, - непринужденно ответил Джерри. "Давно не видел Драко поблизости. Он в отъезде?" "В Амстердаме. Все еще работает на меня, но предпочитает жить там". Разговор ненадолго прервался, пока он потягивал свой напиток. "Мимм, 25-летний идеальный возраст... такой насыщенный, идеальный для смакования, резкий поначалу, но смягчающийся по мере того, как человек впервые ощущает... персик".   Гермиона сглотнула, ее руки крепко сжали бокал. Сейчас или никогда. Медленно она повернула голову. На левой руке, которой он держал бокал, блеснули элегантные серебряные часы на простом кожаном ремешке. Это на мгновение привлекло внимание Гермионы. Как... по-маггловски. На самом деле весь его наряд был явно маггловским: на нём был стальной серый костюм-тройка, угольный галстук идеально сидел на безупречной белой рубашке. Она не стала смотреть вниз на его туфли, решив, что они сделаны на заказ и роскошны. Вместо этого Гермиона посмотрела вверх. И задохнулась. Его выбритая кожа светилась здоровьем, а холодные серые глаза - с мельчайшими вкраплениями зелёного и голубого - хранили тепло, которого она никогда раньше не видела. Но его волосы... Черт побери! Исчезли длинные, мягкие, как перья, белокурые волосы, которыми славились мужчины Малфои. Его стрижка была очень мужественной - короткая по бокам и сзади, аккуратно зачесанная назад, подальше ото лба, и оттенок темно-коричневого, который легко можно было принять за черный. Он был красивым. Элегантным. Сногсшибательным. Вот. "Где вы были?" Она заикалась, ее глаза расширились. "Это... это было..." "Семь лет, четыре месяца и шестнадцать дней", - рассмеялся он. "Ты не была такой тихой, как тебе казалось. Я рад снова встретиться с вами... при других обстоятельствах". "Я... Я..." "Присоединишься ко мне? Пожалуйста?" Он указал в сторону задней части паба, где Карлос уже держал открытой дверь в женские туалеты. Гермиона вскочила с барного стула, ее пальцы дернулись к узкому карману на джинсах, в котором лежала ее палочка. "Что... что происходит?" Он снова рассмеялся. "Это... магия", - усмехнулся он, наклоняясь, чтобы говорить с ней поближе, и краем глаза проверяя, нет ли посторонних в баре. Его дыхание коснулось ее щеки, мгновенно напомнив Гермионе о ее многочисленных фантазиях, связанных с мужчиной, стоящим перед ней. "Ни одна женщина не приближается к этому пабу, чары отталкивают их. Но всегда было одно исключение, только одно. Локон твоих волос... - его взгляд переместился с ее лица, на мгновение завороженный пышностью ее каштановых локонов, - добытый Драко много лет назад, был вложен в чары, на случай, если однажды ты... заглянешь сюда". "Как..." "О, у него были свои способы. Кажется, я помню, как он рассказывал, что заставил мисс Булстроуд дергать тебя за волосы... в общем, это не важно. Пожалуйста, присоединяйся ко мне. Я пришёл сразу же, как только обереги оповестили меня о твоем присутствии, нам нужно многое обсудить". Гермиона не могла думать: все это было слишком нереально. Из всех питейных заведений, во всех городах, во всем мире... Люциус Малфой стоял в любимом старом пабе ее отца в маггловском Лондоне с таким видом, будто это место принадлежало ему.