Понять любовь

Костя чувствовал холод. Он часто его чувствовал, будь то отказ от привлекательной девушки, или когда его друзья оставляли его одного, снова и снова оставаясь наедине с голыми, холодными стенами своей маленькой квартиры. Но это было неважно. Он не оставался на одном месте, убиваясь по своей не нужности. Он шел и делал что ему захочется, он не намеревался умирать одиноким. Словно пожар, он готов был зажечь каждого. Никто не должен был чувствовать то, что каждый день чувствовал Костя. И несмотря на свои усилия, он все равно чувствовал небольшой холод. Кончики пальцев мерзли, а небольшой ветерок пробирался под футболку, бессудно лаская кожу, от чего по всему телу бежали мурашки. И так было, до появления Вани. Познакомившись в одной компании, Ваня сразу мило ему улыбнулся, тепло, Данзас редко видел такие улыбки. Но вот глаза его были холодны, он не чувствовал ту искру, то полыхание. И Данзас почувствовал грусть, за Ваню, поставив перед собой задачу осчастливить этого милого рыжего юношу. Он старался делать все, что в его возможностях, и Ваня постоянно улыбался ему тепло. Каждая такая улыбка-словно еще один уголек в костер Константина. Каждый раз он уделял внимание только Ване, посвящая всего себя в разговоры с ним. Ваня понемногу становился чем то большим. Он был интересным, увлекательным, в какой-то мере загадочным, и все это в Косте пробуждало что-то большое, разгорался не просто костер, а целый сибирский пожар, который он был готов подарить только одному человеку. День за днем, он влюблялся в теплую Ванину улыбку, каждый раз, когда уголки его губ поднимались, к щекам Константина приливала кровь, и он чувствовал как становился счастливее, просто наблюдая за маленькими радостями Вани. День за днем, чем больше Ваня становился ближе к Косте, тем больше Костя уделял ему внимания. Он желал, он горел. Каждый раз ловя эти спокойные, ничего не выражавшие взгляды, Костя чувствовал как земля выбивается из-под ног, и он летит сквозь облака, но он не мог чувствовать холод, он был пламенем, большим, ярким, которое можно заметить с тысячи метров. Он полностью погрузился в себя и свои чувства. Он был преступным и недосягаемым в одно и то же время. Томные, спокойные, холодные глаза и теплая, радостная улыбка вечно плещущая на губах рыжего заставляли каждую ночь скручивать голову Данзаса. Он не хотел понимать своей симпатии к рыжему, пока все кругом только об этом и говорили. Он видел, что Ваня тоже это понимает, но тот молчал. И для Кости это было самой большой пыткой. Внутренний огонь готов был разорвать это тело на части, желая выбраться, прокричать всем как же он влюблен, и как же это прекрасно. Но на все что он был способен, это стыдливо краснеть, выслушивая шутки от друзей, мельком поглядывая на лицо Вани. Он лишь вопросительно поднимал бровь, но подхватывал дружеский смех. Огонь в груди с каждым днем полыхал все сильнее. Все мысли были заняты Ваней. Он был загадкой, которую очень хотелось решить. С вечно холодным взглядом, пронзающий каждого на сквозь, но с доброй улыбкой, способная каждого очаровать, каждого расплавить. И он смог очаровать офицера. Ваня был спичкой, маленькой, не поддоженной, и Костя намеревался это исправить. Желая сделать так, чтобы изумрудные глаза напротив горели. Горели жизнью, горели каждым проведенным с Костей днем, горели любовью. И Ваня не был против. Он всегда поддерживал его, не отталкивал, но при этом оставался сдержанным и холодным, и это пленило еще больше. Каждый раз, гуляя, беря его холодные руки в свои, он надеялся их согреть. Но Ваня был как скала, он был так близко, но и так далеко одновременно. А Костя не намерен сдаваться. Он горел недостаточно сильно, он должен был заполыхать так, чтобы осветить рыжему весь мир. "Ванечка, а давай пойдем в кино? ", "Ванюша, не хочешь в ресторан? ", "Ваня, я люблю тебя" Только и звучало от Кости. Он старался облегчить жизнь Ванечки всеми способами, которые мог только придумать. Но этого было не достаточно. Он понял это. Тогда, когда казалось бы, все прекрасно, его Ваня заплакал. Рыжий лишь отмахнулся, посмеялся, как он любил делать, а Костя понял. Он всегда горел недостаточно. Того огня было мало, слишком мало, чтобы заставить изумрудные глаза заблистать. Именно тогда он начал делать больше, больше и больше. Но все что получал в ответ-это улыбку. Простую, спокойную. Даже когда кожа от нахлынувшего огня плавилась-Ваня этого не замечал. Он был холоден. С каждым оставленным поцелуем он ловил взгляд изумрудных глаз, и чувствовал как еще одно дерево сгорает. Сгорает до тла, оставляя только серый пепел, но Косте это не мешало. Пожар внутри хотел лишь больше и больше разгореться. Ведь этого было мало. Но Ваня никогда ему не говорил нет, он становился теплее, а глаза грустнее. И Костя чувствовал, как в нем начинают биться два состояния. Совершенно ему не понятных, но он чувствовал эту сжимающую схватку, от которой становилось лишь горячее. Каждый раз, он чувствовал как его душа плавилась, сгорая, но она тянулась к Ване, желая зажечь спичку в сердце рыжего. Но они были слишком далеко, а Костя сгорал слишком быстро. Все больше и больше деревьев и зверей в его лесу превращались лишь в пепел. А ветер подхватывал пламя, унося его все дальше и дальше, сжигая все больше, оставляя сожённые угли после себя. Ванюша показывал любовь, ласку, но Данзас видел, он знал, что до настоящей искры еще далеко. Все еще мало. Он делал все больше, даже то что для него было за гранью возможностей, он старался уловить хоть один маленький уголек, способный зажечь жизнь Вани. Но Ваня оставался холоден. Он даже не видел света от пожара. Ничего не менялось. А Костя сгорал, сгорал и еще раз сгорал. Все быстрее и быстрее, оставляя больше пепла за собой. Он искал, искал Ваню в бесконечных лесах. Он плавился, чувствуя как его кожа словно воск капала вниз. Но ни под каким кустом, ни за каким деревом не было его милого Вани. И он чувствовал, что теряет его, как с каждым днем Ваня становился все грустнее, и он не понимал почему. Каждый раз, целуя в рыжую макушку, ловя грустный взгляд, он продолжал поиски еще быстрее, сжигая все больше леса. И Ваня смотрел на него часто. Но он закончил свои поиски. В один день, когда он увидел его Ванюшу усталым, убитым, который в трансе смотрел в никуда. —Кость, я умираю, —и тут Данзас нашел. Нашел лишь большую заснеженную пустошь. Ни жизни, ничего, лишь огромные сугробы. Оборачиваясь назад, он видит только кучу пепла. Его маленький, оставшийся огонь не был способен растопить глыбы льда. Этого всегда было не достаточно, огня всегда было мало. Он старался сохранить последние остатки еще горячих угольков, протягивая их Ване, но его встретил взгляд. Абсолютно пустой, как та самая заснеженная пустошь. А у Кости под ногами был лишь пепел. Все леса сгорели, оставив холодные угли.