история о перекуре

— ну привет, — тянет ки хун и садится на корточки. кивает единственному понимающему существу в этой компании и — вымученно улыбается. единственное понимающее существо в этой компании трётся о ноги и мурлычет. за месяц оно хорошо запоминает, кто регулярно приходит на задний двор и приносит самое вкусное. — сейчас-сейчас, — чешет ки хун кошку за ухом и достаёт из пиджака пакет корма. время соблюдения их негласного договора: пока рыжее существо мурчит и довольно ест корм, ки хун может спокойно жаловаться на все проблемы в офисе. потому что, во-первых, за месяц работы их накопилось слишком много. а, во-вторых, больше желающих слушать не находится. — ага, опять директор хван. — мяу. — вот-вот, не надоедает ему, — ки хун повышает голос в недовольном возмущении. — сегодня порвал мой отчёт! при всех! выкинул и сказал переделать, а что там переделывать? нормально же было! — чавк-чавк. — ну и какого чёрта? — ки хун нервно трёт переносицу. от эмоций его мелко потряхивает. — ты понимаешь? я не понимаю! — мур-мур-мур. — да, у меня есть ещё пачка, подожди, — лезет в карман за добавкой. — хуже только его чёртова система штрафов! у меня и так уже скоро за этот месяц зарплаты не останется. я что, так плохо стараюсь? извините, директор хван, что не вылизываю вам ботинки?! — кажется, у вас проблемы с ботинками? или с директором хваном? ки хун вздрагивает и резко подскакивает. на секунду ему кажется, что это директор за спиной — отчитывает и уже готовит документы об его увольнении. прощай, сон ки хун, можешь собирать вещи. но — только слышится; видимо, от напряжения и фрустрации. человек в медицинской маске и очках выглядит уж точно намного дружелюбнее. несмотря на почти полностью прикрытое лицо, ки хун считывает доброжелательность: глаза мягко и внимательно обволакивают его. но отвечать ки хун не спешит: мало ли что. — можете рассказать, — кивает ему мужчина и достаёт вейп. — курите? мне обычно помогает. ки хун нервно кивает, хлопает по карманам — и достаёт из внутреннего кармана пиджака помятую пачку сигарет. — только тсс, — он прикладывает палец к губам и зажимает сигарету зубами, — ни слова директору я-все-делаю-правильно-хвану, хорошо? ин хо улыбается под маской. он хотел припугнуть горе-стажера — но ситуация вырисовывается более интересной. он что, совсем его не узнает? — конечно же, ки хун, — ин хо весело; он затягивается вейпом и сразу возвращает маску на место. посмотрим, сколько с ним получится поиграть — а потом ин хо выкинет его отсюда на ту же помойку, из которой он выполз. — подождите, что? — ки хун застывает, держа сигарету; брови ползут наверх. чёрт, он понял так быстро? ин хо чувствует что-то, похожее на сожаление. — как вы узнали моё имя, а? — ки хун совсем близко, смотрит на него сверху вниз. ах вот он про что. ин хо в очередной раз его переоценил. он выдыхает дым и кивает. — так вот же, стажёр сон ки хун, — на груди у ки хуна перекрученный бейдж, про который тот, похоже, совсем забыл. — или это не ваше имя? ки хун опускает голову — и правда, на бейдже всё написано. смотрит на грудь ин хо — но бейджа не видно под худи. — а, да! стажёр сон ки хун — это я, — он глупо смеётся, — а вы…? — о ëн ыль, — ин хо придумывает на ходу; достаточно популярная фамилия, которая ничего ему не скажет, — из соседнего отдела. ждёт пару секунд; если ки хун начнёт расспрашивать, из какого именно отдела, придётся врать убедительнее. но ки хун только кивает и делает ещё одну затяжку. — рад знакомству с кем-то нормальным в этом чёртовом месте, — он довольно щурится, выдыхая дым. — можно вопрос? ин хо холодно смотрит, но кивает. неужели понял? — как вы курите эту гадость? — ки хун указывает сигаретой на вейп. — это же совсем не то. в моей молодости было как: или ты куришь обычные сигареты, или не куришь вообще. ин хо устало трёт лоб. он переоценил ки хуна уже дважды за день. — это из-за аллергии на табак, — говорит он ещё одну ложь и придвигается к ки хуну ближе; улыбается, — и не надо говорить с такой ностальгией про молодость, стажёр сон ки хун: вы ненамного меня старше, поверьте. — да ну, лет десять разницы точно, — отмахивается ки хун. и — уже забыв, что только что сказал, — всматривается в лицо. ён ыль — ён ыль, да? — совсем близко к нему; и ки хуна разъедает слишком уж сильное любопытство. он старается различить хоть что-то — но маска только подчёркивает обнажённые скулы; а вот что именно под ней, так и остаётся непонятно. тогда ки хун наклоняется чуть ближе: так, что запах ментолового пара мешается с дымом дешёвого табака. закусывает губы и хмурится от напряжения: да не может маска быть настолько плотной! — стажёр ки хун, — ин хо резко делает шаг назад. если ки хун продолжит так близко выедать его глазами, его игре точно придёт конец. а он ещё не спросил самое интересное, — так что с директором хваном? расскажете? он давит улыбку под маской и добавляет для убедительности: — я слышал, он настоящий монстр. — о да! — довольно подхватывает ки хун — и резко отстраняется, пойманный на нарушении норм приличия. — с прошлого места работы меня выбросили без предупреждения и кинули на кучу денег. и то, даже там руководство было не таким кошмарным. на секунду ки хун замолкает: насколько нормально начинать рассказывать первому встречному такие подробности? ин хо считывает заминку и возвращает ки хуна в настоящее: — так, а что случилось в офисе? — отчёт порвал при всех, — ки хун вздыхает и поднимает на ён ыля грустные глаза. — ещё и накричал. ну это же просто унижение на пустом месте. — может… — ин хо пытается быть как можно более убедительным в своём наигранном сочувствии, — он вас испытывает, например. проверяет на стойкость. — херня это, а не стойкость, — ки хун кидает сигарету под ноги и достаёт вторую. ловит взглядом, как ён ыль сдвигает брови. сразу поднимает окурок и виновато выкидывает в мусорку. — вот ему когда-нибудь говорили, — он делает новую затяжку и выдыхает с сигаретным дымом: — закройте рот, господин хван? ловит секундную паузу. не чересчур? вроде нет. разве что — ëн ыль сглатывает. ки хун разрешает себе продолжить: — что-то я в этом очень сомневаюсь. а иногда стоило бы! честно говоря, он просто ужасный руководитель. самый худший, — и, добавляет со смешком, — хотел бы я послушать, как его отчитывают на совете директоров. наверное, сидит с виноватым взглядом и боится слово сказать! ки хун замечает, что ëн ыль молчит и смотрит куда-то в пол. — извините, не стоит мне так, всё-таки начальство… — продолжайте, — отвечает ëн ыль, не поднимая взгляд. — хотели бы заткнуть боссу рот? — знаете, я всё понимаю, если ты начальник, иногда нужно быть строгим, — ки хун грустно смотрит на ëн ыля, — но иногда! а он постоянно придирается! ëн ыль, кажется, приходит в себя — быстро отворачивается, чтобы сделать ещё одну затяжку, и встряхивает челкой. — если он такой ужасный, — ин хо прищуривается; взгляд холодный, хотя говорит он дружелюбно, — почему же вы продолжаете работать? найдите себе место получше. что теперь скажешь? ин хо кажется, что он поймал ки хуна. расскажет правду про то, зачем сюда устроился, — проиграет. будет врать — тоже проиграет. — я бы уволился, если бы мог, — ки хун морщит переносицу. — и дал бы пощёчину на прощание. хуже уже не будет. — даже так? — ки хун не замечает, как у ëн ыля темнеют глаза. ки хун понимает, что его несёт совсем не туда. но кто-то его слушает, — кто-то, кроме несчастной кошки; кажется, ей уже порядком надоели истории про директора хвана. хочется простого человеческого, чтобы кто-то сказал, что он на самом деле молодец. и что не заслужил такого. — нет, серьёзно, — не успокаивается ки хун. он разгорячился, и остановиться уже не получается: — мне всю жизнь говорили знать своё место. а ему? вроде — знайте своё место, хван ин хо? он внимательно заглядывает в глаза ён ыля в поисках поддержки. но ён ыль отводит взгляд — и ки хун нервно выдыхает. пальцы слегка подрагивают от напряжения; он крутит в руках догоревший фильтр, мнёт между пальцев. — знаете, что я правда бы хотел. чтобы он опустился на колени и попросил прощения. виснет пауза. давит слишком сильно. чёрт, что он только что сказал?! ин хо — нет, ëн ыль — поправляет край худи, не глядя на ки хуна. ки хун резко приходит в себя, понимая, как сильно перегнул: — господи, извините, пожалуйста! он судорожно — и сильнее, чем нужно, — кланяется: — извините, мне не стоит говорить такое! извините! вам не нужно всё это слушать, господи. и тут же пытается сгладить: — спасибо, что выслушали! давайте я куплю вам кофе? — он улыбается и поправляет растрепавшуюся челку. — честно, я не всё время ругаюсь на директора! ки хуну искренне не хочется, чтобы общение прервалось так — после того, как ён ыль увидел его абсолютно не в лучшем свете. стыд разъедает его изнутри неприятным жаром. хоть бы он никому не рассказал. и хоть бы сам не разочаровался в нём: единственный, кто за этот чёртов месяц попытался поговорить с ним по-человечески. но — из кармана раздаётся резкий звук будильника. если он опоздает с перерыва, то можно уже заранее готовиться к новой порции унижений до конца дня. — только, наверное, уже в следующий раз! встретимся завтра? вы не против? — тут недалеко кофейня, — ин хо находит в себе силы, чтобы указать рукой в нужную сторону, — завтра в обед. и быстро удаляется. как только ки хун пропадает из виду — убирает волосы назад и срывает маску с лица, тяжело дыша.

***

ин хо влетает в туалет, задевая плечом дверь. он с трудом помнит, как дошёл сюда — перед глазами всё плывет. дёргает дверь одной кабинки. второй. чёрт, везде занято — а ему сейчас меньше всего нужно, чтобы кто-то услышал. он шипит сквозь зубы от досады. ноги подкашиваются. третья кабинка свободна. наконец-то. защёлка захлопывается, и он позволяет себе шумно выдохнуть. ин хо и так тошнит — химозный запах вокруг только усугубляет состояние. чёрт, да что с ним не так. он прислоняется лбом к холодной стенке. пытается убедить себя: это всего лишь реакция организма на стресс. адреналиновый всплеск. тепло внизу живота так не думает. чëрт. ин хо расстёгивает ширинку и приспускает брюки вместе с бельем. да, его стояк определённо не считает произошедшее просто адреналиновым всплеском. — вот бы заткнуть его этим, — еле слышно шипит он и начинает двигать рукой. да, он легко может представить, как ки хун будет давиться его членом, пока ин хо вгоняет в него на всю длину. пусть давится, глотает, плачет — и наконец заткнется. его ещё никогда так не оскорбляли. его в принципе никогда не оскорбляли. откуда ки хун мог знать, что ин хо это приятно. откуда сам ин хо мог это знать, чёрт возьми. ин хо упирается второй рукой в стену и наращивает темп — но в мыслях что-то ломается. фантомный ки хун перестаёт сопротивляться — покорно смыкает губы вокруг члена ин хо и смотрит на него снизу вверх. ин хо шипит. картинка в голове нравится ему больше, чем хочется признавать. чёртов стажёр. «я бы правда хотел, чтобы он опустился на колени и попросил прощения» что он себе возомнил. как он себе это представляет— ки хун сидит в его кресле, а ин хо — перед ним. на коленях. просит прощения. а ки хун — усмехается и давит ботинком сильнее, прямо в пах. хватает его — директора хвана ин хо — за волосы, заставляя смотреть наверх. и умолять разрешить ему кончить. ин хо глухо стонет, пытается зацепиться ладонью за гладкую стену — и соскальзывает ниже, выплёскивая оргазм наружу. оставляет на полу капли спермы, слюней и собственного стыда. тело всё ещё дрожит от спазма. это фантазии. такого никогда не случится. ин хо сам не знает, кого он пытается в этом убедить.

***

— что за бред… — ки хун трёт глаза и снова смотрит на входящий имейл. обновляет страницу буквально в сотый раз: но от этого проклятое письмо не хочет исчезать. — а потом ведут себя, как такие безукоризненные и идеальные, — ворчит ки хун под нос и идёт в кабинет эйчара. если уж нашлась проблема, пусть лучше он сам о ней и расскажет — чем его снова сделают крайним. ки хун бы не удивился новой коллекции штрафов. отказам клиентов. анонимным издёвкам кого-то из коллег. приказу на увольнение, в конце концов. но это — абсолютно невозможно. видимо, в бухгалтерии всё перепутали. короткий стук в дверь кабинета эйчар-отдела. ки хун ёжится внутри: мысли о том, что сейчас придётся встретиться с их главой, не добавляет спокойствия. но лучше уж прийти в этот филиал ада, чем к директору хвану. всё познаётся в сравнении. — можно, — слышится дружелюбное из-за двери. ки хун входит — и улыбка на лице эйчара моментально перестаёт быть приветливой: а становится настолько раздражённой и натянутой, что спину пробивает холодный пот. эйчар так внимательно сверлит ки хуна глазами, что он ощущает этот взгляд пулей в лоб. — добрый день, — быстро кланяется ки хун. нервно сглатывает. быстрый взгляд на стол — слишком пугающий порядок, красные и синие папки идеально сложены миллиметр к миллиметру. аж тошно смотреть. глубокий вдох — чем быстрее ки хун всё расскажет, тем быстрее можно свалить отсюда. — мне прислали письмо по ошибке, — ки хун подносит экран смартфона и тыкает в имейл пальцем. — моей вины в этом нет. поправьте, пожалуйста, документы. и — снова вежливый поклон, чтобы хоть как-то задобрить эйчара. — нет, — буквально через зубы выдавливает эйчар. интонация аж подпрыгивает от раздражения. в буквально одном слове ки хун уже слышит нескрываемую фрустрацию. — поздравляю вас с новой должностью. приступать можете завтра. я прикреплю список обязанностей — в девять утра, перед работой, нужно будет подъехать к дому директора хвана… — нет-нет-нет, — перебивает его ки хун. — господин эйчар, это я — стажёр сон ки хун. вы ничего не путаете? эйчар тяжело вздыхает. ему слишком сильно не нравится то, что он должен озвучивать. его буквально сводит изнутри из-за вынужденности этого разговора. в этот раз он впервые не понимает, что движет директором хваном. но, раз это его приказ — надо выполнять. у директора должно быть всё под контролем. просто обязано. — стажёр сон ки хун, — поднимает бровь эйчар. от этого один глаз кажется более прищуренным, — это сегодня. завтра — секретарь сон ки хун. пожалуйста, не позорьте нашу компанию и правильно называйте свою должность. — подождите, вы же были всё время недовольны моей работой, тогда какого… — сон ки хун, — резко прерывает его эйчар. — следите за языком. и покиньте, пожалуйста, кабинет. оставшиеся подробности проверите на почте. ки хун захлопывает за собой дверь — и уже не слышит вздох облегчения, сопровождающий его уход. опирается спиной о стену и медленно сползает вниз. ещё пару дней назад он рассказывал ён ылю, как его ненавидит директор: а теперь его назначают личным секретарем. да быть такого не может! ради такой должности дерутся выпускники престижных зарубежных университетов — а он получает это просто так. но — чувство гордости пробивается через слой тревожности. широкая улыбка сама так и тянется на лице. значит, он всё-таки оказался лучше остальных? в первый чёртов раз в своей жизни? молодец, сон ки хун? молодец, сон ки хун! может, ён ыль всё-таки прав: и все эти издевательства были проверкой на прочность?

***

сан ву разлепляет глаза и нащупывает очки. — да кто звонит в такое время? — ворчит он в пустоту и щурится, глядя на яркий экран. «такое время» — это 20:30. но когда ты безработный, живущий за счёт мамы, любое время становится «таким», а от звонков быстро учишься не ждать ничего хорошего. в лучшем случае — это реклама денег в долг, в худшем — те, у кого ты уже взял деньги в долг. в этот раз — ни то, ни другое. сан ву устало вздыхает и берёт трубку. — ки хун, я же тебе уже говорил, я не могу дать в долг ещё больше, у самого— — сан ву! — ки хун как будто его не слышит. голос дрожит: неужели снова попался кредиторам? — у меня новости, я больше не стажёр! что ж, этого следовало ожидать. он ещё долго продержался. — ничего страшного, ки хун, — сан ву слышит щелчки зажигалки, — сам понимаешь, шансов было немного. надо добавить что-то ещё, чтобы звучало убедительнее — а то совсем расстроится. — ты молодец, что попытался! в такую компанию и стажёром сложно попасть! главное — мы держимся вместе, как настоящие друзья. сан ву слышит смех в ответ и напрягается: психика человека подвижная, но видимо, два увольнения за такой короткий срок — чересчур даже для ки хуна. — да нет же, сан ву, ты не так понял! — продолжает смеяться ки хун, — меня повысили! — о, прошёл испытательный срок? — вымученно улыбается сан ву, — я тебя поздравляю! и какая теперь должность? его разве что уборщиком могли взять, думает сан ву. и тут же поправляет себя: в любом случае — лучше хоть какая-то работа, чем вообще никакой. ки хун прокашливается и выдерживает драматичную паузу. — я теперь секретарь директора! сан ву, у тебя что-то трещит в трубке, всё нормально со связью? трещит не в трубке — трещит телефон, который сан ву сжимает в руках. но ки хуну об этом знать не обязательно. — в общем, хочу поделиться с тобой радостью! — продолжает ки хун, — соберёмся потом на барбекю? в этот раз я угощаю! мы всё-таки друзья! — да, конечно, ки хун, — сан ву старается отвечать как можно мягче. ки хун всё равно не увидит, что он сейчас сжимает переносицу и пытается переварить услышанное. — тогда увидимся на выходных, а завтра я занят — буду у директора дома! увидимся, друг! — ки хун смеётся и кладёт трубку. — не друг ты мне больше, — сан ву судорожно ищет, как добавить номер ки хуна в чёрный список. ладно. добавит после барбекю.

***

ки хун резко тормозит — и упирается руками в колени, пытаясь отдышаться. высоченные заборы в этом элитном районе абсолютно одинаковые: приходится делать несколько кругов и петлять по лабиринтам дорожек, прежде чем он находит нужный дом. дом директора хвана ин хо. проверяет смартфон: без пятнадцати девять. даже не опоздал. в принципе, выйти совсем рано было несложно. у ки хуна есть маленький секрет успеха: просто не спать всю ночь. синяки под глазами и дрожь в руках — просто небольшая плата. половину этой ночи ки хуну надо было протрястись от осознания факта повышения. и, честно, до сих пор верилось слабо. потом — стирать полночи костюм в ванной (стиральная машинка сломалась пару недель назад; лишних денег на ремонт было не особо). третий шаг — перечитать все письма от эйчара. постараться запомнить хоть что-то; постараться — главное слово. пробежаться по паре первых ссылок из гугла по особенностям работы секретаря. прийти в ужас. утрамбовать полученные знания несколькими сериями дорам про офис. не то чтобы особо помогало: в основном за романтикой было не уловить смысл обязанностей. но, где одна серия, там и вторая — так что к семи утра ки хун досмотрел уже две трети «дедлайна сердца» и был вынужден оставить главную героиню на пороге выбора между боссом и лучшим другом. чёрт, какое это вообще имеет отношение к работе?! и вот, ки хун стоит перед огромным высоченным забором. ёжится от того, что пиджак на нём всё ещё влажный (не успел просохнуть; но лучше мокрый, чем грязный). в руках — солидный портфель (держать его слишком некомфортно, хочется всё время перекинуть через плечо). ки хун потратил на него последние деньги: но лучше несколько дней дотянуть на лапше, чем произвести плохое впечатление. остаётся только — встретить директора. и как его встречать? ждать рядом? зайти внутрь? а внутри — остаться во дворе? пройти в дом? чёрт, слишком много вопросов — и ни одного ответа! наконец, ки хун набирается смелости и тянет руку к звонку. хуже не будет…— дверь открывается за пару секунд до того, как он успевает нажать на кнопку. ладно, повезло. ин хо наблюдает за ки хуном через экраны — он что, не прочитал памятку о правилах доступа? он не сомневается, что эйчар передал все необходимые документы. он никогда не сомневается в эйчаре. он никогда не сомневается в людях, которых выбрал сам. единственное исключение сейчас мнётся у ворот. ки хун осторожно входит внутрь. втягивает голову в плечи и осторожно идёт по дорожке, выложенной какой-то вычурной геометрической плиткой. тут что, какой-то сеульский парк — или дом живого человека? большая прогулочная аллея. высаженные вдоль деревья. краем глаза ки хун замечает хозяйственную постройку — выглядит лучше, чем дом, где живёт он сам. бассейн. конечно, как бы тут не было чёртового бассейна! ки хун аккуратно идёт вдоль. и — самое ужасное — не видит дом. где ему искать директора? он что, не мог сам выйти навстречу? ин хо наблюдает, как ки хун идёт совершенно не в ту сторону. оглядывается, словно ожидает, что из-за угла выйдет охранник и выкинет его на улицу. ин хо недовольно смотрит на часы. раздражение пульсирует где-то в висках. он даст ему ещё пять минут, не больше. сделать круг. найти лестницу. лестница ведёт по небольшому насыпному холму наверх — и вот тут, за деревьями, наконец вырисовывается жилое здание. а зайти-то в него как? приходится обходить с разных сторон. все стены в панорамных окнах. и что из них тогда дверь? ки хун щурится и заглядывает внутрь: но в доме как будто никого нет. вместо тысячи и одного указания эйчару лучше бы стоило отправить ему карту директорского участка. было бы намного полезнее. уголки губ ин хо предательски дёргаются. ки хун что, не знает, как устроены односторонние стёкла? что он пытается разглядеть? время: пятнадцать минут десятого. о нет! ки хун паникует: он что, блуждает тут уже полчаса? твою мать, делать нечего. пот прошибает всё тело. конечно, от того, что он набегался по территории — а не от того, что он хоть чуть-чуть нервничает. (нервничает. не чуть-чуть). — чем чаще буду его видеть, тем проще станет, — повторяет себе ин хо. он так часто говорит это себе, что почти верит в собственные слова. он — хван ин хо. он не убегает от проблем. он их преодолевает. инцидент в туалете — разовая слабость, не более. ладно, успокаивает себя ки хун. все с чего-то начинают. у него, в конце-концов, первый день. он сверлит взглядом экран смартфона и наконец решается — вдохнув воздух, как перед прыжком в воду, набирает номер директора хвана. — если завтра опоздаете хотя бы на минуту — уволю, — слышит ки хун в трубке вместо приветствия. и не знает, что ин хо улыбается. — директор хван, — ки хун жмурится, не желая признавать поражение, — я потерялся. выйдите навстречу, пожалуйста? через минуту ин хо появляется на пороге. оказывается, одно из чёртовых окон — дверь. ну откуда ки хун мог знать? ки хун смотрит на начальника: руки скрещены, подбородок приподнят, взгляд ещё холоднее, чем обычно. последние капли надежды, что день пройдёт неплохо, рассыпаются. — секретарь сон ки хун, — ки хун съёживается, сутулясь ещё больше, чем обычно, — вы опоздали на двадцать три минуты. — простите, директор хван… — ин хо поднимает ладонь: показывает, что лучше замолчать. ки хун быстро выучил: всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя. ин хо решает, что пора действовать. — вы знаете, что делать, — он делает шаг вперёд, выставляя одну ногу. план безумно прост: он специально не завязал шнурки на одном оксфорде. ки хун не сможет этого не заметить — и опустится, чтобы помочь. ин хо посмотрит на него вблизи и внизу и поймёт, что этот неудачник не имеет ничего общего со вчерашними фантазиями. победа. — да, директор хван! — ки хун начинает перечислять, загиная пальцы, — нужно отвечать на звонки, проверять почту, ещë предупреждать вас о встречах и посетителях, а ещё… — секретарь сон. чёрт, он даже не смотрит на ин хо. он — не смотрит. ин хо вздыхает. — завяжите, — ин хо бьёт носком по развязанному шнурку. — если можете выполнить хотя бы это. что теперь сделаешь, сон ки хун? давай, на колени, где тебе и место. но ки хун почему-то не торопится. — а вы сами не можете? — он грустно сводит брови. — нога болит, наверное? у моей мамы такое было, надо провериться у врачей— ин хо чувствует, как у него дёргается глаз. ки хун что, сейчас сравнил его со своей престарелой матерью? он делает ещё шаг вперед. — кажется, вы не поняли, секретарь сон. с сегодняшнего дня вы не задаёте лишних вопросов и не сомневаетесь в моих словах. я говорю вам прыгать — вы спрашиваете, как высоко. я говорю вам завязать шнурки — вы спрашиваете… — хорошо, хорошо, я понял, — ки хун опускается на колени. неужели. ин хо торжествует. пожирает взглядом его взъерошенную макушку. — вы говорите завязать шнурки, я спрашиваю, на один бантик или на два, да? — что? — ин хо думает, ему послышалось. — ну знаете, двойной бантик, — ки хун изображает что-то руками, — я так раньше дочке завязывал, надёжнее получается— ин хо закрывает ладонью глаза и молчит. это бесполезно. кровь в висках пульсирует. — ну ладно, обычный так обычный, — шепчет ки хун себе под нос. — готово. ин хо убирает ладонь от лица — и встречается взглядом с ки хуном. с тёмными глазами — слишком добрыми и глупыми для этого мира. ин хо ждал, что его встретят глаза, полные страха, ненависти — понимания его авторитета, в конце концов. но ки хун смотрит на него, как послушный пёс. в глазах читается лишь растерянное ожидание — он всё сделал так? он молодец? — хорошо, — ин хо идёт вперёд, не дожидаясь, когда ки хун встанет. — за мной. он что, правда не понимает? но ки хун молча спешит за ним, закусив губу. ин хо щёлкает ключами, открывая дверь гаража. — каждое утро будете вести машину, — он вручает ключи ки хуну, — вечером оставляете её здесь. без исключений. ки хун обходит машину со всех сторон с открытым ртом. — вот это компания расщедрилась! это что, бентли? — мазерати. — ин хо сжимает зубы от раздражения. — это не корпоративный автомобиль, а мой личный. открывайте дверь. ки хун открывает дверь — водительскую. и садится. когда ин хо кажется, что переоценивать в нём нечего — ки хун продолжает удивлять. ин хо демонстративно прокашливается. — вы не забыли, чей это автомобиль, секретарь сон? и — ещё несколько секунд наблюдает, как ки хун пытается вылезти с водительского сиденья. перекручивается — и перелезает на заднее. ин хо должен отметить — пиджак сидит на нём отвратительно. скрывает тонкую талию. ещё ин хо должен отметить, что у секретаря слишком большая задница для такой слишком тонкой талии. ин хо и так был сегодня добрым — у всего есть пределы. он рывком открывает заднюю дверь и наклоняется к ки хуну. — вы — водитель. я — сижу здесь. последнее предупреждение.

***

ки хун чувствует, как капли пота скатываются под воротник рубашки. он никогда не думал, что предпочёл бы сидеть на наждачке, а не на дорогой кожаной обивке. директор, видимо, сегодня особенно не в духе. — знаете, сколько стоит покраска этого автомобиля? — ин хо наклоняется вперёд, приближает губы к уху ки хуна, — чуть больше, чем ваша печень на чёрном рынке. ки хун сглатывает ком в горле. — каждую царапину буду вычитать у вас из зарплаты, — ин хо откидывается назад, — через месяц будете должны мне почку. он ещё и улыбается. ки хун хочет вцепиться в руль ногтями — но не хочет знать, сколько органов ему это будет стоить. день предстоит тяжёлый.