Глава 26
12 ноября 2025 г., 10:00
В мэноре царила приятная тишина, казалось, даже старинные часы в холле затаили свой ход. Домовики давно разошлись по кроватям, и лишь приглушенное эхо шагов нарушало покой. Драко медленно шёл по коридору, освещенному золотистым светом ламп на стенах, когда вдруг заметил зелёный отблеск камина.
Он резко остановился и посмотрел на часы — половина первого ночи.
Кто, гриндилоу его дери, может явиться в такое время?
Он уже собирался достать палочку и выпроводить незваного гостя, но, повернувшись, застыл: по лестнице к нему бежала Грейнджер. В её любимых магловских брюках, плотно облегающих бедра, что у Драко перехватило дыхание, и он с усилием оторвал взгляд от соблазнительных форм.
— Грейнджер, — приподнял бровь, натянув привычную ухмылку. — Не ожидал увидеть тебя после твоего побега из бара. Чем обязан?
Она не ответила. Её дыхание было сбивчивым, щеки румяными от бега. Что по его, совершенно непредвзятому, мнению выглядело очень привлекательно. Он ждал как же Грейнджер объяснит свое появление, но вдруг Гермиона закинула руки ему на шею и поцеловала — сама, без колебаний. Драко замер, ощущая мурашки от её холодных пальцев на шее. Губы были мягкими и горячими, как пару часов назад в баре.
— Грейнджер, ты что… — выдохнул он, отрываясь, но она снова потянулась к нему, не давая договорить.
«Да, и пусть всё горит синем пламенем», — мелькнуло у него в голове, и он притянул её ближе. Она сама пришла — он не собирался упускать шанс снова поцеловать её.
Руки скользнули по плечам и талии, ощущая мягкость и тепло тела под тканью рубашки. Сердце билось быстрее, горячая кровь разливалась по телу, а на душе было легко. Ему хотелось ощутить каждую частичку её кожи, изучить губами родинки и шрамики на ее теле.
Она слегка отстранилась, глядя на него снизу вверх. В её взгляде не было ни стеснения, ни сомнений — только страсть и желание.
Её губы покраснели и слегка припухли. Драко тихо выругался, приподнял её за ягодицы и притянул снова, целуя и наслаждаясь тем, как её язык нежно встречается с его. Гермиона промычала что-то и обвила ноги вокруг его талии. Воздух между ними стал густым и горячим, словно комната наполнилась жаром, а пальцы её рук запутались в его волосах, ногти царапнули кожу, вызывая мурашки по спине.
— Хочу тебя, — выдохнул он, не узнавая собственного хриплого голоса.
Она тихо рассмеялась, поцеловала его в шею, немного покусывая. Внутри него всё сжималось от желания, давно он не чувствовал ничего подобного. Он взял её лицо в ладони, посмотрел в карие глаза и снова поцеловал. Мягкость губ и её податливость отключали мозг. Мир исчез — остались только её тяжёлое дыхание и вкус кожи на губах.
— Мерлин, Гермиона… — прошептал он.
Она тихо застонала, выгибаясь под его рукой, которая нежно гладила грудь. Ему хотелось больше. Каждая жилка в теле отзывалась жаром. Не выдержав, Драко оторвался от губ и, прежде чем она успела опомниться, закинул на плечо.
— Эй! — возмутилась она, но он лишь усмехнулся и шлепнул по ягодице — легко, почти играючи, вызывая смех.
Он быстро дошёл до спальни и положил её на кровать, не включая свет. Скинув пиджак и галстук, внимательно разглядывал её в мягком свете луны: растрепанные волосы, румяные губы, глаза, полные желания.
— Нравится? — спросила она.
Он ухмыльнулся и навис над ней. Их губы встретились снова, и мир для него перестал существовать. Гермиона провела пальцами по спине, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Она медленно расстёгивала его рубашку, запоминая каждое движение. Ладони были тёплыми и осторожными.
Драко спускался поцелуями к её шее, оставляя следы, потянулся к пуговицам рубашки.
— Драко, — протянула она, — я так…
— Я тоже хочу тебя, — хрипло ответил он, не разбирая слов.
И вдруг всё оборвалось.
— Я не об этом, — донёсся голос. — Сова. Драко, письмо. Вставай!
Она легонько толкнула его — и он с глухим стуком оказался на полу.
Моргнув, Драко непонимающе посмотрел на кровать. Пусто. Сон. Опять сон. И снова — с Гермионой.
Выругавшись сквозь зубы, он поднялся к окну. Прохладный осенний воздух ворвался в комнату, когда он открыл створку, впуская сову.
Сорвав печать, пробежал взглядом по письму матери: она делилась успехами в поиске редких цветов и обещала скоро вернуться домой. Усмехнулся. Какая у него интеллигентная мама. Предупреждает заранее о своем приезде. Видно, боится застать врасплох.
Конверт полетел на стол, а Драко рухнул обратно на кровать, глядя в потолок. Голова кружилась. Он закрыл глаза — и перед ним снова возникла она: смех, дрожащие губы, тепло под пальцами.
Он провёл рукой по лицу. Он не должен был хотеть Грейнджер, но его тело упрямо доказывало обратное. Выругавшись, он сдался — приспустил штаны и обхватил член рукой, представляя, что это не его ладонь, а Гермионы: что она гладит его, задерживается на головке и нежно размазывает предэякулят. Дыхание Драко сбилось и из груди вырвались глубокие стоны.
— Мерлин... — выдохнул он, проводя рукой по всей длине. — Гермиона... быстрее, — простонал он и крепче обхватил член, скользя вверх и вниз.
В комнате раздавались его стоны. Интересно, а Грейнджер стонала бы громко или тихо — почти мурлыкала? Представив, какие звуки она могла бы издавать, Драко ощутил, как тело начинает содрогается, а голова сильнее вжимается в подушку. По вискам стекал пот. Проведя по головке, он почувствовал, как сердце забилось быстрее — и он кончил, оставляя на животе, и на пальцах тёплую, липковатую жидкость.
Он остался лежать, востанавливая дыхание, ощущая, как сердце стучит где-то в горле, а кровь ещё горячо пульсирует по венам.
Драко открыл глаза и уставился в потолок, тяжело дыша.
— Я влип, — прошептал он и поднялся в ванную, перебирая слегка дрожащими ногами.
***
Обычно Драко наслаждался тишиной и безмятежностью Мэнора. Особенно по выходным, когда не приходилось видеть самодовольную физиономию Поттера и прочих авроров. Хотя, если быть честным, работать с мальчиком-который-выжил оказалось не столь невыносимо — но в этом он себе никогда бы не признался. Сегодня же покоя не было. Мысли упрямо возвращались к событиям прошлой ночи — и к тому чертову сну. Губы предательски растягивались в довольную, совершенно немалфоевскую улыбку. Он пытался отвлечься: разбирал бумаги, листал книгу, но внимание упорно блуждало там, где ему быть не следовало. — Идиот, — выдохнул он сквозь зубы. — Соберись уже. В этот момент камин вспыхнул зеленым пламенем. Сердце невольно дрогнуло. Может, Грейнджер? Тогда его сон оказался бы пророческим, не иначе. Он уже натянул на лицо привычную самодовольную ухмылку, но, обернувшись, увидел входящих из камина ухмыляющегося Блейза и немного серьезного Тео. Улыбка мгновенно сползла. — Вы чего пришли? — буркнул он. — Мерлин, Тео, напомни, почему мы все еще дружим с этим чурбаном? — театрально вздохнул Блейз, закидывая руку на плечо Нотта. — Мы не вовремя? — уточнил Тео с невозмутимым спокойствием. — Ты занят? — Чем он может быть занят, — подхватил Забини, махнув рукой, — у мистера-аврора сегодня выходной. — Я не аврор, — без улыбки вставил Драко. — Верно, — хмыкнул Блейз. — У мистера-не-аврора выходной. Может, проявишь чудеса гостеприимства и впустишь нас внутрь? Драко закатил глаза, но жестом указал на дверь. Приказав домовикам накрыть стол, он проводил друзей в столовую. Блейз, не теряя ни секунды, начал рассказывать, какой фурор произвело открытие его нового бара: как его хвалили, кто приходил, кто делал вид, что «никогда не пойдёт в заведение бывшего слизеринца». Он, разумеется, притворялся, будто это его не задевает, но и Драко, и Тео видели — задевает. И ведь у него не было ни клейма, ни родителей Пожирателей смерти. Лола показала бутылку вина, Драко утвердительно кивнул, и вскоре рубиновая жидкость заструилась в бокалы. Вскоре на столе появились сочные стейки, тушёные овощи, печеный картофель, кукуруза — всё дышало уютом и покоем. Драко закурил: запах табака мягко смешался с ароматом жареного мяса и пряностей. — В общем, я считаю, открытие прошло на ура, — сказал Блейз, откинувшись в кресле. — А ты что думаешь, Драко? — Уверен, Малфой счел вечер весьма… приятным, — заметил Тео, и в его голосе скользнула насмешка. Драко напрягся. Неужели Тео видел его с Грейнджер? Да, нет. Бред это. — Было… сносно, — коротко ответил он. — Сносно? — фыркнул Забини. — В этой комнате только у одного из нас есть вкус. Один не видит прекрасного, другой дарит девушке какую-то ерунду. — Она не девушка, а друг, — спокойно возразил Тео. — И это был просто подарок на день рождения. — Кому подарок? — нахмурился Драко. — У кого, прости, сегодня день рождения? — У Грейнджер, ты что, Пророк не читаешь? — с удовольствием сообщил Блейз. — Уж ты-то точно считаешь Грейнджер девушкой, правда? — О, безусловно, — протянул Тео, ухмыляясь и отрезая кусок стейка. — Грейнджер, конечно, девушка, — раздраженно сказал Драко, стряхивая пепел в поданную домовиком пепельницу. — А что там в Пророке? Опять Скитер? Он сегодня не успел взглянуть в газету. Может, Уизли решился сделать ей предложение? От этой мысли что-то неприятно сжалось внутри. — Да ничего особенного, — небрежно ответил Тео. — Очередная ода великой Гермионе Грейнджер. И, конечно же, рассуждения Риты, что свадьба с Уизли не за горами. Драко скривился и потянулся к бокалу. Вино показалось горьким и поэтому он велел Лоле принести нормального вина. — Интересно, — Блейз облокотился на стол, глаза лукаво блеснули. — Я-то думал, что к всезнайке неравнодушен Тео, а оказалось — ты. Драко поперхнулся вином и закашлялся. Домовик мигом оказался рядом. — Всё в порядке, Лола, — прохрипел он. — Что за чушь? — Чушь? — переспросил Тео. — Тогда почему ты не сводил с неё глаз? — У тебя паранойя, — процедил Драко. — Я тебе вчера уже это говорил. — Хм, тогда еще и галлюцинации, — спокойно заметил Тео. — Потому что я видел, как ты пошёл за ней. А потом она вылетела из бара с раскрасневшимися губами и оглядывалась, будто за ней кто-то гнался. — Обратись в Мунго, Тео, — отрезал Драко. — Симптомы тревожные. — То есть не задержи я Уизли, — продолжил Забини, будто не слыша, — он бы не увидел то, что видел я и не врезал тебе за то ты целовал Грейнджер? Или ты думаешь, он был бы счастлив видеть как ты потом сиял, словно начищенный галлеон? — Я не сиял. — Но целовал и был доволен, признай, — лукаво подмигнул ему Блейз. — Отвалите, — резко бросил Драко. — Вы пришли, чтобы обсуждать мою личную жизнь? Забудьте. — Значит, жизнь всё-таки есть, — невинно уточнил Блейз. — Забини, — прорычал Малфой, затушив сигарету. — Что? Mio amico, если ты решил меня запугать — мне не страшно, — усмехнулся тот. — Да, Драко, — вмешался Тео. — Если это твой способ очистить имя — сблизившись с Гермионой, — не думаю, что это хорошая идея. — У меня нет никакого плана, — раздраженно отрезал он. — Мне она просто… — Нравится? — подсказал Тео. Драко бросил на него злой взгляд, потом отрезал кусок стейка и стал молча жевать. Блейз переглянулся с Тео и качнул головой. — Всё ещё хуже, чем я думал, — протянул он. — А как же Уизли? Драко горько усмехнулся. — Забини, переживай за себя. Советчики мне не нужны, — серьезно сказал он и перевел взгляд с одного друга на другого. — Как скажешь, — лениво откликнулся Тео, но в его взгляде мелькнуло понимание. — Только учти, — добавил Блейз. — Если решишь всё-таки завоевывать Грейнджер, я всегда готов помочь. Она, между прочим, чертовски привлекательна. — Блейз, — протянул Драко и бросил на того сердитый взгляд. — Что? Ревнуешь? — ухмыльнулся он. — Ладно, молчу, а то еще подавишься со злости, помрешь и не смогу я больше насладиться таким прекрасным вином. Он подлил себе его еще немного и с довольным видом сделал глоток, не обращая на убийственный взгляд Драко. — Кстати, вы слышали последние новости?.. Пока Забини увлеченно пересказывал свежие сплетни, Драко лишь кивал, делая вид, что слушает. Но мысли его были далеко — там, где оставался без ответа один-единственный вопрос: Что ей подарить и стоит ли вообще её поздравлять?***
Гермиона аппарировала неподалёку от своего дома и быстрым шагом направилась ко входу. Слёзы катились по щекам, пальцы судорожно сжимались в кулаки. — Мерлин, как же я могла… — прошептала она, торопливо поднимаясь по лестнице. Рука дрожала, когда она вставляла ключ в замок. Дверь с тихим щелчком отворилась, и Гермиона бегом юркнула внутрь. Сумочка упала на маленький столик в коридоре, а сама она осела на пол и, не выдержав, разрыдалась, глухо ругая себя сквозь всхлипы. Из кухни показался Живоглот. Увидев хозяйку на полу, он тревожно мяукнул, но Гермиона не обратила внимания. Тогда кот подошёл ближе, прыгнул к ней на колени и нежно ткнулся мордой в ладонь, словно требуя, чтобы она обратила на него внимание. — Ох, Глотик… я такая идиотка, — прошептала она, прижимая кота к себе. Кот внимательно смотрел на неё, затем стал вылизывать лоб и щёку, будто хотев убедить: всё будет в порядке. — Ты мой хороший… А я ужасная, — тихо шептала она, — как я могла так поступить с Роном? После долгого всхлипа Гермиона поднялась, осторожно опустила кота на пол и пошла в ванную. Холодная вода, струясь по коже, будто обожгла её и одновременно прояснила разум. В зеркале отражалось опухшее лицо, красные глаза и слегка распухшие губы — следы поцелуев с Малфоем. — Всё из-за алкоголя, — сказала она себе, проводя пальцами по губам. — Конечно, из-за него. Выпив стакан холодной воды, она направилась в спальню. Лёжа в постели, Гермиона не могла остановить мысли: поцелуй вспыхивал в памяти снова и снова. Малфой. Его запах, его руки… и как сильно ей это понравилось. Стыд обжигал, но не заглушал того, что было очевидно: она почти не пила. И всё же… почему тогда её так задело, что он флиртовал с другой? Он свободен и волен делать все что угодно. Почему она не чувствовала ничего похожего, когда Рон разговаривал с Мией? Почему она не влепила ему пощечину, когда он едва коснулся ее губ? Она так долго мечтала, чтобы Рон заметил её, чтобы стал её парнем. И вот — он рядом, надёжный, добрый. А она всё равно сомневается. Живоглот устроился у неё под боком, тихо урча. Гермиона гладила его, пытаясь успокоиться. «Как жаль, что нельзя спросить совета у мамы», — подумала она, чувствуя, как к глазам вновь подступают слёзы. Вспоминалось, как когда-то они с мамой сидели на веранде и обсуждали Рона. Мама рассказывала, как поняла, что любит папу, и что при первых свиданиях у неё “бабочки в животе”, чувство безопасности рядом с отцом… Тогда Гермиона только посмеялась, решив, что это красиво сказано. С Роном ей было приятно, но бабочек не было. Сегодня же… они были. И не с Роном. Ночь прошла тревожно. В снах то и дело появлялись Рон и Драко, споря, кто из них ей подходит больше. Проснувшись поздно, Гермиона долго лежала в постели, глядя в потолок, периодически открывая окно для очередной совы с посланиями. И вдруг — стук в окно. Филин. Незнакомый. Первой мыслью пронеслось: «Не Малфой ли?» Она впустила птицу в спальню и сняла со спины небольшой свёрток. Внутри аккуратно лежали сладости в блестящей бумаге и красивое перо для письма, с лёгким серебристым блеском. Рядом — записка от Тео: "Немного сладкого, чтобы скрасить будни, и это прыткопишущее перо, чтобы руки не уставали от заполнения медицинских протоколов. С днём рождения! — Тео" Гермиона улыбнулась сквозь слёзы. Такой простой, дружеский жест, и одновременно… так приятно. — Глотик… сегодня у меня день рождения, — тихо сказала она, прижимая кота к себе. — Я так хотела, чтобы мама и папа были рядом. Чтобы был Рон. Вся семья Уизли, Гарри… Чтобы мы смеялись на барбекю во дворе… Слёзы снова скатились по щекам. Но тепло маленькой заботы Тео словно смягчало горечь одиночества. — Но ничего этого не будет… — прошептала она, опуская взгляд. — Может, я вообще не заслуживаю Рона… И больше не буду общаться с Малфоем. Именно. Реакция организма на стресс. Ведь он спас меня от Корвина и утешал потом. И больше я не дам ему себя поцеловать. Живоглот тихо фыркнул и перевернулся на другой бок. Гермиона прикрыла лицо ладонями и устало выдохнула. — Отлично, Грейнджер… твоё девятнадцатилетие начинается просто прекрасно. Она заставила себя собраться. Поднявшись, закрутила волосы в небрежный пучок и глубоко вдохнула. Сегодня она разрешит себе поплакать, пожалеть себя и немного пострадать, а завтра… завтра начнёт думать, что делать дальше. К счастью, в больницу идти не нужно. Натянув мягкую спортивную кофту и джинсы, Гермиона вышла на улицу. Небо было серым, будто отражало её настроение. Ветер пах мокрым асфальтом и осенью. Она направилась в кофейню за углом, взяла свежие сконы с черникой и большой стакан кофе. Вернувшись домой, Гермиона бросила бумажный пакет на журнальный столик, сделала глоток — и вдруг почувствовала, как кто-то обнял её сзади. Сердце пропустило удар. На миг она застыла — первая мысль мелькнула безумно: Малфой? Но почти сразу знакомый запах парфюма рассеял иллюзию. Рон. Она почувствовала разочарование, а затем стыд. Он обнимал по-другому — крепко, надёжно, с теплом, которое она знала с детства. Гермиона медленно обернулась и увидела его улыбающееся лицо и огромный букет кремовых роз. — Моя любимая Гермиона, с днём рождения, — сказал он, протягивая цветы. От слова любимая у неё предательски дрогнула нижняя губа. Слёзы снова подступили к глазам — сколько можно? Казалось, у неё бесконечный запас слез. Не выдержав, она развернулась и почти убежала в ванную. Холодная плитка под ногами, стук сердца в ушах. Слёзы душили. Она чудовище. Рон — прекрасный парень и друг. А она… она изменила ему. В дверь постучали. — Гермиона? — голос Рона звучал взволнованно. — Что случилось? Почему ты плачешь? — Я… не плачу, — пробормотала она, стараясь сделать голос ровным. — Но я же слышу, — мягко сказал он. — Открой, пожалуйста. Она помотала головой, будто он мог это увидеть. — Гермиона, пожалуйста. Она вздохнула и щёлкнула задвижкой. В ту же секунду Рон распахнул дверь и прижал её к себе. Гермиона уткнулась лбом в его рубашку, чувствуя, как он гладит её по спине и что-то шепчет успокаивающее. Она не заслуживает этой доброты. — Гермиона, это из-за Корвина? Тебя кто-то обидел? — спросил он. Она отрицательно покачала головой. Рон, это я обидела тебя, — подумала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Это из-за родителей? — мягко уточнил он. Ей не хватило хвалёной гриффиндорской храбрости признаться. Она скажет. Обязательно. Когда сама всё поймёт. А пока… это частично правда. Она действительно скучала по родителям и расстраивалась, что их нет рядом. Гермиона кивнула. — Эй, если хочешь — поплачь, — Рон осторожно приподнял её подбородок. — Я рядом. А родители… всё ещё можно исправить. Беллами ведь уже пришёл в себя, правда? Он поможет. Ты справишься, Гермиона. Ты же Гермиона Грейнджер, — с теплом произнёс он, и его хрипловатый смех отозвался где-то глубоко внутри. Пружина внутри Гермионы наконец ослабла. Она смогла вдохнуть. Посмотрела в голубые глаза Рона — и тут же отвела взгляд, чувствуя острый укол стыда. — Спасибо, — едва слышно прошептала она. — Слушай, — оживился он, — мама с папой устраивают сегодня небольшой праздник в твою честь. Он усмехнулся. — Ну ладно, кого я обманываю — огромный праздник. Все уже готовятся. Мы позвали всех наших. Думаю, тебе сейчас как раз нужно почувствовать себя среди людей, которые тебя любят. Гермиона вспомнила, как ещё утром решила провести день в одиночестве, разбираясь в своих мыслях. Но глядя на Рона — на его искреннюю улыбку и надежду — она не смогла сказать «нет». — Хорошо, — кивнула она. — Я тогда пойду собираться. Рон довольно улыбнулся, поцеловал её в лоб и направился в гостиную. Постояв немного у зеркала, Гермиона разделась, забралась в ванну и включила душ. Она смотрела, как струи воды скользят по коже, и надеялась, что вместе с ними уйдёт и это чувство вины.***
Оказавшись в «Норе», Гермиона не смогла сдержать улыбку. Задний двор семьи Уизли был украшен пёстрыми шариками, складывавшимися в надпись Happy Birthday. До последнего она сомневалась: не лучше ли остаться дома, переждать эмоции, но стоило миссис Уизли крепко обнять её, по-матерински погладить по голове и сказать, что рада видеть и поздравляет с днём рождения, как все сомнения растаяли. Мистер Уизли, как всегда чуть неловко, но тепло приобнял её, и Гермиона почувствовала, что действительно дома. За столом собрались Симус и Дин со своими девушками, Невилл, Джордж и, конечно, Гарри. Гермиона улыбнулась и направилась к друзьям, когда кто-то мягко закрыл ей глаза ладонями. — Угадай кто? — раздался весёлый, знакомый голос. — Джинни! Но ты же должна быть в Хогвартсе! — Тоже мне радушный приём, — с притворной обидой ответила Джинни, и Гермиона рассмеялась, крепко обнимая подругу. — Я безумно счастлива тебя видеть, но как? — удивилась Гермиона. — Макгонагалл разрешила мне сходить в Хогсмид за новым снаряжением для команды, — объяснила Джинни. — Ну а я… воспользовалась камином. Всего на пару часов. Не могла же пропустить день рождения подруги! — Признай, — шепнула Гермиона, — ты просто соскучилась по Гарри. — Конечно, — фыркнула Джинни, усмехнувшись. — Это тебе повезло — твой парень рядом каждый день. Гермиона почувствовала, как что-то болезненно сжалось в груди. Вина и стыд подступили к горлу. Она попыталась улыбнуться, но внимательный взгляд Джинни говорил, что та всё заметила — и что разговор по душам состоится совсем скоро. "Чёрт", — подумала Гермиона, отворачиваясь. Все расселись за столом, и «Нора» наполнилась привычным шумом — смех, звон посуды, голоса друзей. Казалось, всё как раньше, но в этом привычном шуме слышалась едва уловимая фальшь, словно кто-то вычеркнул важную ноту из знакомой мелодии. Джордж сидел чуть в стороне, безучастно ковыряя вилкой в тарелке. Если раньше он был душой компании, теперь будто погас изнутри. Молли время от времени бросала на него тревожные взгляды, вытирая слёзы краешком платка. Увидев Гермиону, она натянуто улыбнулась. — Джинни, я всё ещё не могу поверить, что ты сбежала, — строго сказала Молли, переводя взгляд на дочь. — Мамочка, — притворно обиделась Джинни, — а я-то думала, ты будешь рада меня видеть. — Конечно, рада, моя дорогая, — ответила Молли без тени улыбки. — Но если тебя выгонят из Хогвартса… — Я всего на пару часиков, — быстро сказала Джинни. — Вернусь до ужина, никто и не заметит. Всё продумано! — она постучала пальцем о висок и широко улыбнулась. — Мне бы за такое шкуру сняла, — тихо проворчал Рон и Гермиона ухмыльнулась. Молли покачала головой, тихо бурча, что эти дети никогда не перестанут ее удивлять. Стол наполнился запахом домашней еды, оживлённые разговоры о Хогвартсе и интересных случаев с места работы каждого, смешивались со смехом. Гермиона сидела рядом с Роном, и его рука на спинке ее стула казалась неправильной и напоминала о том, что она сама до конца не могла себе простить. Джинни и Гарри тихо переговаривались, смеялись, касались друг друга руками, словно боялись потерять из виду. Гарри держал руку на спинке стула, Джинни наклоняла голову ему на плечо — и в этом лёгком, тёплом взаимодействии невозможно было подделать счастье. Рон молча наблюдал за ними, затем перевёл взгляд на Гермиону. Они никогда не были такими — раскованными, естественными. Гермиона сидела с прямой спиной, будто боялась пошевелиться. Разве так ведут себя влюблённые? В душе было как-то пусто и он сам не мог объяснить себе, что он чувствует. Мысли прервал звук музыки. Дин включил проигрыватель, и над двором зазвучала лёгкая мелодия. Джинни потянула Гарри на танцпол, и Гермиона улыбнулась, наблюдая, как они кружатся. Гарри, как обычно, немного неуклюжий, пытался повторять движения Невилла, уверенно ведущего девушку Дина. Гермиона вдруг заметила, что Джорджа больше нет за столом. Оглядевшись, она увидела его у входа в дом, облокотившимся о косяк. Встретив её взгляд, он едва заметно улыбнулся — грустно, словно извиняясь, — и исчез в доме. — Бедный мой мальчики. Бедные мои мальчики… — прошептала Молли, по щеке скатившись тихой слезой. — Мне так жаль, миссис Уизли, — мягко сказала Гермиона, сжимая её руку. — Я знаю, дорогая, — ответила Молли. — Спасибо. Она взяла опустевшую тарелку салата и ушла в дом, оставив за собой лёгкий запах лаванды и печали. Гермиона снова посмотрела на танцующих. Гарри и Джинни будто светились изнутри — счастьем, молодостью, любовью. Он кружил её, касаясь щекой к щеке, а она смеялась, гладя его по спине. Гермиона невольно представила, как они с Роном могли бы танцевать так же… и поняла, что их танец был бы совсем другим. Без этой лёгкости. Без гармонии. Подняв взгляд, она встретила глаза Рона. Он тоже смотрел на Гарри и Джинни — и, кажется, думал о том же. Рон поднялся и протянул ей руку: — Потанцуем? Она кивнула. Его ладонь легла на талию, и они медленно скользнули в ритме мелодии. Между ними повисла тяжёлая, гулкая тишина, полная невысказанных слов. — Гарри любит Джинни, — наконец сказал Рон. — Мгм. — И она его. Я наблюдал за ними. Как думаешь… мы выглядим со стороны так же? Гермиона подняла на него глаза. В его взгляде отражались те же сомнения, что терзали её. — Хотя, — горько усмехнулся он, — мы ведь — это мы. Она кивнула, чуть улыбнувшись. Рон положил голову ей на макушку, а Гермиона тяжело вздохнув продолжила делать неторопливые шаги в такт музыке. Когда она стихла, Джинни стала собираться. Она тепло обняла Гермиону напоследок и тихо прошептала на ухо: — Нам нужно поговорить. И помни — что бы у вас с Роном ни случилось, я всегда тебя выслушаю. — Спасибо, — тихо ответила Гермиона. — Я напишу тебе. Джинни кивнула, взяла Гарри за руку и исчезла вместе с ним в изумрудном пламени камина. Когда Гермиона вернулась домой, её руки были заняты подарками и свёртками с едой, заботливо вручёнными миссис Уизли со словами "чтобы бедная девочка не голодала". Гермиона улыбнулась, поставила вещи на журнальный столик и опустилась на диван. Живоглот потянулся к ней и одобрительно замурлыкал. Но покой длился недолго. Мысли роем крутились в голове. Неужели Рон тоже сомневается? Может, он что-то заметил? В ту ночь, когда она целовалась с Малфоем, она отчетливо слышала чьи-то шаги… Вернувшись в зал, она заметила, что Рон разговаривал с Забини. А тот — ухмыльнулся, приподнял бровь, подмигнул ей. Блейз. Если он видел… рассказал ли он? Нет. Рон бы не молчал. Он бы сразу ей высказал все, что он о ней думает. Но тогда чего ей ждать от Забини? И еще Гарри… он тоже что-то понял — сегодня Гермиона ловила на себе его долгие, настороженные взгляды. Да и он постоянно допытывался, почему она так быстро покинула бар... Всё стало таким запутанным. Размышления прервал тихий стук клюва о стекло. Гермиона вздохнула и подошла к окну. На подоконнике сидел величественный филин, глядя на неё с выражением превосходства, словно оценивая обстановку. Она сразу поняла от кого он и ее глупое сердце забилось чаще. — Ну здравствуй, — сказала она, открывая окно. — Он, похоже, хорошо тебя воспитал. Сова фыркнула и протянула лапу с перевязанной посылкой. — Даже свою надменность передал, — усмехнулась Гермиона, развязывая ленты. Сразу после того как она сняла упаковку, сова громко ухнула и, не попрощавшись, взмахнула крыльями, исчезнув в темноте. Гермиона опустила взгляд на свёрток и на мгновение забыла, как дышать. Перед ней лежали три редчайшие книги по обливиэйту и восстановлению памяти. На карточке, вложенной между страницами, аккуратным почерком было написано: Грейнджер, с днём рождения. Помню, как ты разглядывала эти книги. Надеюсь, они пригодятся. Желаю всего наилучшего. — Драко Малфой Гермиона провела пальцами по гладким корешкам, ощущая лёгкое дрожание в груди. Она решила, что не будет иметь с Малфоем никаких дел. Пока окончательно не разберется со своими мыслями и чувствами. Рон не заслуживает лжи и предательства. Но поблагодарить за такой подарок… было бы невежливо. И, возможно, ей стоит сказать ему спасибо. Лично.
