Право на ошибку

      Драко достал из внутреннего кармана пачку сигарет. Пальцы едва заметно дрожали — последствия трансгрессии и недавнего использования чёрной магии всё ещё отдавались в нервных окончаниях.       Кончик сигареты вспыхнул от едва заметного движения палочки. Малфой сделал первую затяжку — мятный привкус сменился горечью, и знакомое покалывание в висках постепенно стихло, возвращая его к реальности. Он откинулся на холодную стену допросной и на мгновение прикрыл глаза.       В воздухе стоял терпкий запах табака, старой бумаги и застоявшегося воздуха. Краска на стенах местами облупилась, стол был исчерчен трещинами и пятнами потёртого лака. В углу тихо тикали часы, мерно отмеряя минуты этой вязкой тишины.       Поттер, сидевший рядом, нервно постукивал пером по столу. Напротив, Корвин Вудворт — бледный, осунувшийся, с запавшими глазами — растирал виски скованными наручниками, оставляющими красные следы на запястьях. После того как Малфой проник в его сознание, он выглядел так, будто прошёл через мясорубку.       Драко молча наблюдал за ним, делая медленные, почти ленивые затяжки. Он видел этого человека раньше — в одном из тех грязных притонов, куда стекались новобранцы Тёмного Лорда. Там царил хаос: крики, кровь, магглы и маглорожденные — расходный материал для чужих забав. Он помнил запах крови и страха, а также смех тех, кто считал себя богами, и женские крики, которые заканчивались хрипом и тихими рыданиями.       В одном из таких мест он впервые заметил Корвина — тот выходил из комнаты, поправляя штаны, с самодовольной ухмылкой.       — Грязнокровка попалась что надо. Не хочешь сам убедиться? — бросил он тогда, лениво кивнув в сторону открытой двери.       Драко заглянул. На полу лежало тело девушки — бледное, изломанное. Он узнал её: пару недель назад, во время рейда на один из штабов Орденa, она оказалась среди тех, кому он незаметно дал возможность сбежать. Видимо, ее тогда схватили егеря и теперь она тут.        С того дня он презирал Вудворта. Презирал всех, кто считал подобное забавой. Даже в самые мрачные времена Малфой не верил, что «грязнокровки» должны быть игрушками. Служить чистокровным — возможно. Быть развлечением для садистов — никогда. Всё чаще он ловил себя на мысли, какой ужасной ошибкой была вера его отца. Да и его собственная. Хотя — какой у него тогда был выбор?       — Вудворт, может, хватит играть в молчанку и начнете уже отвечать на вопросы? — раздражённо бросил Поттер и вырвал Драко из тяжелых воспоминаний.       Корвин что-то промычал, не отрывая рук от виска.       — Тебе задали вопрос, — негромко произнёс Малфой, выпуская очередное кольцо дыма, — или нужна помощь?       Корвин поднял на него взгляд — мутный, полный страха. Поттер метнул в сторону Малфоя предостерегающий взгляд: не перестарайся. Угрожать подозреваемому они не имели права. Итак после вторжения в его сознание целители едва привели Вудворта в чувство, и повторять подобное было нельзя.       Но Гарри не мог не признать: ему не было жаль этого ублюдка. А ещё — его пугал и одновременно вызывал уважение поступок Малфоя. Таким он его ещё не видел — сдержанный, опасный, сосредоточенный.       И всё это — ради Гермионы? Неужели Малфой действительно…?       — Ты и так всё знаешь, — простонал Корвин, стискивая голову.       — Я — да, — тихо ответил Драко. — Но Поттер — нет. Ему нужно всё записать.       Он снова затянулся.       — Так что рассказывай: зачем ты убил Меган Кроуэлл и Итана Кейджа?       — Да пошёл ты… — прохрипел тот, глядя на Малфоя с ненавистью.       Драко лишь приподнял бровь и молча достал палочку, едва помахав её перед мужчиной. Корвин побледнел и повернулся к Гарри.       — Вернёмся к моему первому вопросу, — ровно произнёс Поттер. — Зачем вы убили мисс Кроуэлл?       — Я не собирался её убивать, — выдавил Корвин. — Хотел просто попугать маглов. Но вылезла эта грязнокровка и всё испортила.       — И ради этого — убивать? — изумился Гарри.       Малфой усмехнулся.       — Разумеется, не ради этого, Поттер. Мистер Вудворт просто хотел, чтобы его заметили. Чтобы приняли в ряды Пожирателей. Смерть маглорожденной казалась ему пропуском. Так ведь, Вудворт?       Тот усмехнулся, губы дрожали, глаза блестели от злости.       — Я ненавидел эту суку. Из-за неё и Кейджа меня выгнали из школы. Из-за дурацкой шутки! Отец перевёл на домашнее обучение, потом разорился — и всё, жизнь пошла под откос. Я был счастлив, когда поджег её дом. Как же она вопила! — он мерзко хохотнул и потом скривился от головной боли. — Заслужила. А Кейдж… этот идиот всё путался под ногами. Ну, пришлось и его убрать.       — Значит, он видел вас на месте преступления? — уточнил Гарри.       — Видел. Хотел сдать меня в аврорат, — скривился Корвин. — Только не успел. Мы сцепились. Он сломал мою палочку, а я применил порошок забвения — купил когда-то в лавке, думал, пригодится. Надо было добить его сразу, но какой-то мужик увидел нас в окно. Пришлось смываться.       — А потом вы узнали, что Кейдж всё вспомнил, — тихо подытожил Поттер.       — Ага. Я приходил как «друг». Даже к целителю заглядывал. И когда услышал, что память вернулась — понял, что пора. Решил забрать записи, но этот гад вцепился, пришлось вырубить. Чтобы не проболтался. Но и тут всё пошло наперекосяк, — он раздражённо дернул щекой.       — И вы напали на Гермиону, — глухо произнёс Гарри. — Два убийства, два покушения… И Мерлин знает, что ещё.       — Поверь, Поттер, — холодно сказал Малфой, — немало. Я поделюсь воспоминаниями. У мистера Вудворта, как оказалось, были... весьма специфические развлечения. Думаю, в Азкабане ему любезно предложат почувствовать себя на месте его жертв.       — Так зацепило, что я немного ту грязнокровку пожмакал? — протянул Корвин, и, увидев, как глаза Малфоя вспыхнули, побледнел.       — Я бы не советовал нарываться, — процедил Гарри.       — Что, и герой туда же? Девку не поделили? Даже интересно, кто из вас её трахает, — тихо буркнул Корвин.        — Закрой рот, — сказали Малфой и Поттер одновременно.       Корвин скривился и прижал ладони к вискам — казалось, голова вот-вот расколется изнутри. Гарри наблюдал за ним с неприкрытым отвращением, затем взмахнул палочкой, вызывая дежурного аврора. Через минуту массивная металлическая дверь допросной с лязгом распахнулась, и Корвина вывели наружу.       Когда дверь захлопнулась, в комнате воцарилась густая, почти осязаемая тишина. В воздухе стоял запах табака — лёгкий, но въедливый. Гарри поморщился, провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и бросил короткий взгляд на напарника.       Малфой стоял у стены, стиснув челюсть так, что побелели скулы. В висках гудело. Перед внутренним взором снова вспыхнуло лицо Гермионы — испуганное, но упрямое, с тем самым взглядом, которым она встретила Вудворта, когда тот осмелился дотронуться до неё.       Драко медленно затушил сигарету о край пепельницы, наблюдая, как пепел осыпается по столу. На миг прикрыл глаза — и перед ним всплыло другое: её квартира, мягкий свет из окна, запах кофе, разбросанные книги...       Она пыталась держаться, будто ничего не случилось. Но он видел: пальцы дрожали, плечи напряжены, губы искусаны до крови. Даже своего рыжего монстра она, кажется, не замечала — кот крутился у ног, требуя внимания, а Гермиона всё стояла, сжимая и разжимая пальцы.       — Грейнджер, — тихо позвал он, протягивая сигарету.       Она покачала головой.       Тогда он осторожно взял её за руку — ледяную, хрупкую, будто сейчас сломается.       — Перестань, — сказал он негромко.       Она не посмотрела. Прикусила губу, взгляд метался по комнате.       — Грейнджер. Посмотри на меня.       Она подняла глаза, натянуто усмехнулась:       — Что? Я в порядке. Правда. Ты не обязан со мной нянчиться.       — Ты не в порядке.       — В порядке! Он мне ничего не сделал такого. Не успел, — вспыхнула она, но голос дрогнул. Слеза скатилась по щеке, и Гермиона стиснула зубы, пытаясь сдержаться.       Малфой шагнул вперёд и просто обнял её. Без слов, крепко, по-настоящему. Гермиона замерла.       Малфой.       Обнимал.       Её.       Он гладил её по волосам, тихо что-то бормотал. Слова не имели значения — потому что внутри наконец прорвало. Всё, что она держала в себе, вырвалось наружу рыданиями. Она вцепилась в его рубашку, чувствуя, как ткань темнеет от слёз. Прильнув щекой к его груди, слышала ровное, уверенное биение сердца. От него пахло дорогим парфюмом — чуть горьким, с древесными нотами. И это был единственный запах, который не вызывал отвращения, а словно успокаивал её.       — Тсс, всё, — шептал он. — Всё закончилось.       Она всхлипнула и подняла лицо. В его взгляде не было ни насмешки, ни холода — только тревога и… забота? Его ладонь легла ей на плечо, скользнула к щеке, вытирая слёзы большим пальцем. Он осторожно поцеловал её в лоб.       Гермиона не успела даже осознать, что происходит, — в камине вспыхнул зелёный свет, и из него вышел Рон. Он был бледен, веснушки резче выделялись на лице.       Она отпрянула, и в ту же секунду обоим стало неуютно от потери контакта и холодно.       — Рон… Как ты здесь? — выдохнула Гермиона.       — Гарри послал патронуса. Сказал, что случилось. Гермиона, ты как? — он приблизился, заметив красные глаза и дрожащие губы. — Ты плакала? Он тебе что-то сделал?       — Нет, Рон. Со мной всё в порядке, — тихо ответила она. — Малфой помог.       Драко усмехнулся, не удержавшись:       — Снова «Малфой»? А куда делся «Драко»?       Гермиона метнула в него раздражённый взгляд, а Рон заметил, что его рука всё ещё лежит у неё на спине.       — Хорёк, — процедил он.       — Вислый, — спокойно ответил Малфой, даже не шелохнувшись.       — Гарри просил передать, что ждёт тебя в аврорате, — холодно сказал Рон.       — Не думал, что ты подрабатываешь у Поттера секретарём, — лениво протянул Малфой.              — Что, семейный бизнес совсем на мели? Хотя, для вашей семейки это привычно.       — Закрой рот!       — Малфой! — вмешалась Гермиона. — Не устраивай балаган. А ты, Рон, не обращай внимания, — устало добавила она. — У некоторых людей это способ справляться со стрессом.       Она бросила на Драко последний сердитый взгляд, но тот только чуть усмехнулся. На прощание провёл ладонью по её спине и направился к камину.       — Мой камин всегда открыт для тебя, Грейнджер. В любое время дня… или ночи, — бросил он, исчезая в зелёном пламени, уже не слыша ругань Рона.       Интересно, этот рыжий идиот сейчас устраивает ей сцену ревности или...       Малфой не успел додумать — Поттер махал ему рукой от дверей допросной.       — Что? — холодно отозвался он.       Гарри почесал затылок, будто подбирая слова:       — Я хотел поблагодарить тебя. За Гермиону. И за то, что обезвредил Корвина.       — Но? — Драко вскинул бровь. — Давай, Поттер, говори уже.       — У неё есть Рон, — тихо произнёс Гарри. — У них всё хорошо.       — Спасибо, что просветил, — усмехнулся Малфой. — А то я, видимо, не в курсе.       Он коротко фыркнул, безрадостно.       — Помни об этом, — добавил Поттер. — Не знаю, какую игру ты ведёшь, но Гермиона заслуживает быть счастливой.       С этими словами он вышел, оставив Драко наедине с гулом тишины. Малфой выдохнул и с силой ударил по стене. «Да пусть будет счастлива со своим рыжим героем, хоть с чертовым Василиском! Мне-то что!» — с раздражением думал он, направляясь быстрым шагом к своему столу.        Он резко открыл ящик, вытащил папку с делом Корвина и уставился в бумаги, но буквы упорно расплывались перед глазами.              «Еще будет Поттер меня отчитывать. Как будто я мечтаю о Грейнджер! Да нужна она мне, как дракон без крыльев!»       Он сжал перо, потом опустил взгляд и невольно вспомнил: как она стояла перед ним, а он вытирал слёзы; как дрожали её пальцы; её победный танец, когда она радовалась найденной книге. И потом память подкинула ему воспоминание как магловские брюки мягко облегают её тонкую фигуру округлые бедра.         — Твою мать, — выдохнул Драко и закрыл глаза. Он откинулся на спинку кресла, проведя ладонью по лицу.        «Ладно, допустим… она мне слегка нравится. Но это ничего не значит. ».       Он выпрямился, заставил сознание очиститься с помощью окклюменции и снова уткнулся в бумаги. Через минуту лицо стало непроницаемым.

***

      Приняв душ, Гермиона спустилась вниз и застала Рона, сидящего на самом краешке дивана — всё потому, что Живоглот раскинулся посреди подушек и с видом полного удовлетворения занимал почти всё место. На журнальном столике стояли коробки с китайской едой из киоска у её дома: видно, Рон успел сбегать, пока она была в ванной.       Гермиона улыбнулась, покачала головой и осторожно пересадила недовольного кота в кресло. Рон отодвинулся, освобождая ей место, и обнял за плечи. Она устроилась рядом, поджав ноги, и позволила себе расслабиться. Его рука на плече была теплой, тяжелой, знакомой до боли. Всё казалось таким же, как когда-то — спокойно, просто, по-домашнему. С Роном и Гарри ей всегда было надежно.       — Гермиона, — тихо начал он, чуть крепче прижимая её к себе. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё?       — Конечно. Мы же... — она осеклась, не договорив слово друзья. — Мы же это мы. Всё хорошо, правда. Не волнуйся.       — Ты для меня близкий человек, — мягко сказал он. — Я не могу не волноваться. Как ты вообще там оказалась?       Пока они ели острые закуски, Гермиона рассказала всё, что узнала о расследовании и событиях дня. Рон время от времени задавал вопросы, морщился, удивлялся, но слушал внимательно.       — Никогда бы не подумал, что скажу это, но теперь ненавижу Малфоя чуть меньше, — протянул он наконец, откладывая палочки.       — Он, если честно, не так уж и плох, — заметила Гермиона и, поймав его удивленный взгляд, добавила: — Иногда, конечно, ведет себя заносчиво, но он стал другим. Лучше, чем в школе.       — Возможно. Но всё равно — бедный Гарри, — хмыкнул Рон.       Гермиона рассмеялась.       — Это точно. Бедный Гарри.       Они убрали коробки, и пока Гермиона ставила чайник, обернулась:              — А что у вас нового?       — У нас появилась новая сотрудница. Мия.       — Правда? Почему?       — Джордж настоял, — признался Рон, почесав затылок. — У нас полный бардак с документами был. А теперь всё разложено по полочкам.       — Замечательно, — улыбнулась Гермиона, разливая кипяток по чашкам. — Я рада, что у вас всё налаживается. Как Джордж?       Рон пожал плечами:       — Он держится, но всё равно не тот, что раньше. Хотя с появлением Мии стал немного веселее, — добавил он с улыбкой.       Гермиона кивнула и, взяв чашки, вернулась в гостиную. Они устроились на диване, она включила фильм. Положив голову ему на плечо, Гермиона почувствовала, как усталость накрывает.       — Гермиона? Ты дома? — раздался вдруг голос.       Она резко открыла глаза и увидела в камине лицо Гарри.       — Гарри! Заходи.       Через минуту он уже стряхивал пепел с мантии. И с улыбкой смотрел на Рона, который за плечи обнимал Гермиону.       — Я ненадолго. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.       — Со мной всё хорошо, — заверила Гермиона. — Серьёзно, мальчики, хватит тревожиться.       — Мы просто переживаем, — улыбнулся Гарри.       — Корвин дал показания? — спросила она.       — Да. Его отправят в Азкабан, — кивнул он.       — Ему там и место, — буркнул Рон. — Это же он тогда на Гермиону напал?       — Да, — сказал Гарри. — Но я рад, что он признался и хоть все идет медленнее, чем хотелось бы, но он получит по заслугам. Нельсона жаль... Вы бы только его видели, — тихо добавил он.       — Гарри, выше нос! — оживился Рон, хлопнув его по плечу. — Поздравляю с первым закрытым делом — почти праздник!       — Да, ты молодец, — подхватила Гермиона. — Может, завтра отметим в «Дырявом котле»?       — У меня идея получше, — улыбнулся Рон. — Недалеко от лавки открылся новый бар. Что скажешь?       — Звучит замечательно.       Рон обнял её за плечи и чмокнул в макушку. На мгновение всё показалось простым и правильным — как будто жизнь снова вернулась в привычное русло. Они вместе прошли на кухню, наливая чай, и Гермиона почувствовала ту самую лёгкость, которую всегда испытывала рядом с ними — с её мальчиками. Они ещё немного болтали, смеялись над мелочами, и вскоре Гарри и Рон ушли к себе, оставив Гермиону одну. Она направилась в спальню, усталость медленно окутывала её тело, и желание просто погрузиться в сон становилось непреодолимым.       Во сне она снова сидела на диване рядом с Роном. Свет от экрана мягко отражался на их лицах, вокруг витала привычная уютная атмосфера. Он засмеялся над чем-то в фильме, и Гермиона почувствовала привычную лёгкость рядом с ним. Его рука скользнула по её плечу, и на миг она забыла обо всём — только тепло, покой и их близость.       Но сцена вдруг изменилась. Рон наклонился, его губы коснулись её щеки, потом губ — мягко, осторожно. Гермиона закрыла глаза, и запустила руки в его волосы... а потом ощутила, что прикосновения стали другими — требовательнее, увереннее, да и волосы на ощупь были немного другими. Она открыла глаза — перед ней был Малфой. Его губы, чуть припухшие от поцелуев, скользнули по её щеке. Он наклонился ближе, словно играя с её дыханием.       — Грейнджер, — прошептал он с той хищной мягкостью, от которой у неё по спине пробежал ток.       Гермиона вздрогнула — и проснулась. Грудь тяжело поднималась, в комнате стояла тишина, только рассвет пробивался сквозь шторы. На часах — пять. Она опустилась на подушку, провела ладонью по лицу.       — Мерлин... всего лишь сон...       Но голос Малфоя всё ещё звучал в голове, оставляя странное, тревожащее послевкусие — смесь смущения и чего-то такого, чему она не хотела давать имя.

***

      Flamma гудел, как улей.       С потолка мягко переливались огни — золотистые, медно-красные, вспыхивающие в такт музыке. Блейз устроил настоящее шоу: живые музыканты, густой аромат специй и дыма, звон бокалов и лёгкий смех ведьм, скользящих по залу в искрящихся платьях. Бар был полон — молодые волшебники сидели на диванах, переговаривались, кто-то танцевал, пытаясь повторить зажигательные движения танцовщиц.       Блейз, как всегда, был в своей стихии: безупречно одетый, с хищной улыбкой, он время от времени подмигивал проходящим ведьмам.       — Мерлин, ты неисправим, — лениво бросил Тео, не поднимая взгляда от бокала.       — А я поражён твоим самообладанием, — усмехнулся Блейз. — Возьми пример с Малфоя. Он хотя бы делает вид, что ищет себе девушку.       Тео повернулся в ту сторону, куда кивнул Забини. У стойки стоял Драко — непринуждённый, чуть наклонившийся вперёд, с тем самым обаянием, которое действовало на большинство ведьм безотказно. Девушка напротив смеялась, запрокинув голову, и Тео невольно замер.       Гладкие каштановые волосы, тонкие черты лица, мягкая улыбка. Когда она заметила его взгляд, то чуть улыбнулась и едва заметно кивнула.       Он ответил тем же — и ощутил, как щёки предательски вспыхнули. Мерлин, спасибо хоть за полумрак. Тео поспешно отвёл глаза, притворившись, будто спрашивает у Блейза о чём-то незначительном.       Сердце билось, будто он пробежал марафон. Может, стоило улыбнуться? Или, наоборот, сделать вид, что не заметил? Отлично, теперь она наверняка решит, что он угрюмый идиот, не умеющий говорить с девушками. А если ей нравится Малфой? Мерлин, только не это. Он залпом осушил огневиски и через минуту не выдержал — снова посмотрел в сторону стойки. Драко как раз поцеловал девушку в щёку и направился к ним.       «Блядь… всё, сейчас заберёт пиджак и уйдёт с ней», — мрачно подумал Тео. Но, к счастью, Малфой просто сел рядом и жестом подозвал официанта.       — Мерлин, никогда бы не подумал, что ты такая привереда, — протянул Блейз, лениво растягивая слова.       — Ой, Забини, иди ты, — отмахнулся Драко. — Я не привереда. Просто эти девушки… пресные.       — Малышка Астория Гринграсс — пресная? — фальшиво изумился Блейз.       — Забини, я знаю Тори с детства. Она мне как сестра. Последняя, с кем я стал бы встречаться, — устало бросил Драко.       Тео тихо выдохнул и сделал глоток огневиски.       — Тогда кто тебе вообще нужен? — не унимался Блейз. — Мы тут сидим уже целый вечер, вокруг столько ведьм, а для тебя то одна — «сестра», другая — «глупая», третья — «некрасивая». Тео, может, ты хоть понимаешь, чего он хочет?       — Не имею ни малейшего понятия, — лениво отозвался Нотт, крутя бокал в пальцах.       Блейз прищурился, наклонился ближе и, с самым невинным видом, произнёс:       — Может, дело в одной кудрявой ведьме?       — И при чём здесь Грейнджер? — мгновенно оборвал его Драко. Улыбка Забини стала ещё шире.       — Теодор, я говорил о Грейнджер? — вкрадчиво уточнил он.       — Не припомню, — с притворной невинностью ответил Тео.       Драко закатил глаза, показал Забини средний палец и скрестил руки на груди.       — Кстати, тебе повезло, Малфой, — лениво протянул Блейз, глядя поверх его плеча.       — В чём именно? В том, что мои друзья — идиоты?       — Нет. В том, что сюда только что вошла Грейнджер, — заговорщицки произнёс Забини, губы растянулись в хищной ухмылке.       Драко поднял бровь.       — Ага, конечно.       — Без шуток, — усмехнулся Блейз, поднимаясь из-за стола. — Выглядит, кстати, чертовски неплохо. И надо же — Золотое Трио в моём баре. Пойду поздороваюсь. А ты, Малфой, сделай лицо попроще — а то ещё и Грейнджер отпугнёшь.       — Пошёл к чёрту, — отозвался Драко, делая глоток огневиски.       Он проследил за Блейзом взглядом. У одной из стоек действительно расположились Поттер, Уизли и Грейнджер.       Драко позволил себе беглый, почти машинальный взгляд — от каблуков до плеч. Тёмно-бордовое платье подчёркивало талию, ткань мягко ложилась по линии бёдер. Он сглотнул. Вырез был неглубокий, но открывал ровно столько, чтобы воображение среагировало быстрее разума. В горле пересохло. Малфой поспешно отвёл взгляд и допил остатки из бокала.       — Так-так, — протянул Тео, вертя бокал. — У меня появились подозрения ещё после лавки, но теперь я почти уверен.       — Уверен, что у тебя паранойя, — холодно бросил Драко.       — Не-а. Блейз тоже говорил, что ты смотрел на Грейнджер так, будто собирался признаться ей в вечной любви. Да и сейчас…       Драко сжал челюсти, уставившись в стол.       — Вы с Забини два сплетника. Вам бы в «Ведьмополитене» работать. Мне на Грейнджер плевать, ясно?       Тео тихо присвистнул и махнул кому-то рукой.       Драко проследил за его взглядом — и увидел, как улыбка Грейнджер спала, а она неуверенно кивнула Тео. Малфой хмыкнул и отпил ещё огневиски.       — Мерлин… Так вот оно что, — пробормотал Тео.       — Что «вот»?       — Да она тебе нравится.       — Перестань.       — Нет, серьёзно. Ты даже не замечаешь, как на неё смотришь.       — Хватит, Нотт, — голос Драко прозвучал, как удар плетью. — Следи лучше за собой.       Тео поднял бровь, но промолчал. Малфой сжал кулак так, что побелели костяшки, взгляд снова метнулся к Грейнджер. Она мило улыбалась и ее щеки немного порозовели. Что совсем не помогало Драко успокоиться. Блейз уже вручал трио бутылку вина, и что-то в этой картине раздражало до боли.       — У тебя просто бурная фантазия, — бросил Драко спустя минуту и сделал большой голок огневсики. — Займись чем-нибудь полезным, кроме попыток читать мои мысли.       — Конечно, Малфой, — с лёгкой усмешкой отозвался Тео. — Как скажешь.

***

      Гермиона весь день пыталась выкинуть из головы тот сон. Обычно она не запоминала снов, но этот оказался исключением. Видимо, психика решила отреагировать на недавние события по-своему. Такое бывает, убеждала она себя, упрямо отгоняя образы, которые всё равно возвращались.       Чтобы отвлечься, она занялась подготовкой к вечеру. С помощью средства, которое когда-то посоветовала Джинни, пригладила непослушные кудри, придав им мягкий блеск, нанесла лёгкий макияж, подчеркнувший выразительные карие глаза, и надела своё любимое тёмно-бордовое платье. Ткань мягко облегала фигуру, а тёплый оттенок будто возвращал уверенность. Гермиона крутанулась перед зеркалом, довольно улыбнулась отражению, нанесла немного помады, взяла сумочку и трансгрессировала недалеко от лавки «Вредилок».       За прилавком стояла миловидная, чуть полноватая девушка с золотистыми волосами — она оживлённо болтала с Роном, звонко смеясь над его шутками. Гермиона, приподняв бровь, остановилась у витрины. Постучала по стеклу — Рон обернулся, попрощался с девушкой, которая, вероятно, и была той самой Мией. Она кивнула Гермионе и проводила Рона взглядом, в котором мелькнула лёгкая грусть и влюбленость.       «Может мне показалось?..» — подумала Гермиона, но промолчала.       — Ты сегодня безумно красивая, — сказал Рон, приблизившись и легко коснувшись её губ.       — Спасибо, — улыбнулась она.       — Пошли, Гарри уже ждёт у входа, — он взял её за руку и повёл вниз по переулку.       — А кто эта девушка, с которой ты так мило беседовал? — спросила Гермиона как можно непринуждённее.       — Ревнуешь? — довольно усмехнулся Рон. — Это Мия, я тебе рассказывал. Нужно будет вас познакомить. Она правда классная.       — Конечно, с радостью. И нет, я не ревную, — спокойно ответила Гермиона.       И это, к её собственному удивлению, было правдой. Когда-то ревность пожирала её изнутри — ещё в шестом курсе, когда всё казалось шатким и неустойчивым. Теперь же внутри было лишь тихое облегчение. После всего, что им с Роном пришлось пережить, глупой ревности просто не осталось места.       У входа в бар Гарри уже стоял в очереди. Толпа была внушительной, но, завидев их, охранник поспешил впустить троицу, не обращая внимания на недовольный ропот позади. Гермионе стало неловко, но стоило войти внутрь — и она невольно улыбнулась.       — А тут, оказывается, очень даже ничего, — заметила она, оглядывая зал.       — Намного лучше, чем в «Дырявом котле», — согласился Гарри.       Миловидная хостес подвела их к столику у окна. Сделав заказ, они только успели поднять бокалы, когда за спиной раздался знакомый, чересчур довольный голос:       — Кто бы мог подумать, что Золотое Трио соизволит посетить моё заведение.       Они обернулись — перед ними стоял Блейз Забини, всё тот же уверенный в себе, слегка насмешливый.       — Неужели это твоё место? — обречённо спросил Рон.       — Представь себе, Уизли, моё. — Блейз ухмыльнулся. — Но я человек мирный: что было в школе, пусть там и останется.       Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, а затем кивнули.       — Кстати, Грейнджер, ты сегодня просто великолепна, — добавил Блейз, чуть склонив голову.       — Спасибо, — ответила она, немного смутившись.       — А мои друзья, — он скользнул взглядом куда-то вглубь зала, — тоже передают привет и желают вам приятного вечера. Думаю, вы их узнаете.       Он кивнул и направился к барной стойке. Гермиона машинально проследила за ним взглядом — и застыла. За дальним столиком сидел Тео Нотт, который, заметив её, весело помахал рукой. Рядом с ним — Драко Малфой. Уголки его губ дрогнули, и он едва заметно усмехнулся. Улыбка Гермионы тут же сползла. Она коротко кивнула в ответ.       «Чёрт! Почему он должен был прийти сюда именно сегодня?» — раздражённо мелькнуло в голове.       Взгляд Малфоя задержался на ней чуть дольше, чем следовало, и по спине пробежали мурашки. Он улыбался почти так же, как в том сне.       — Если бы я знал, — тихо пробормотал Рон, тоже заметив Малфоя, — пошли бы в «Дырявый котёл».       — Перестань, — тихо сказал Гарри. — Он, слава Мерлину, далеко.       Забини, всё ещё стоявший поблизости, подозвал официанта, и на столе появилась бутылка дорогого шампанского.       — За счёт заведения, — добавил он.       — Не стоило, — ответил Гарри.       — Пустяки. Наслаждайтесь вечером.       — Да, — поддержала Гермиона, стараясь говорить спокойно. — Давайте лучше выпьем за твоё первое закрытое дело!       Они чокнулись. Алкоголь и шум постепенно сняли напряжение. Рон и Гарри обсуждали детали расследования, а Гермиона слушала вполуха, время от времени кивая и улыбаясь. Но периодически она ловила на себе чей-то взгляд — цепкий, настойчивый, обжигающий. Каждый раз, обернувшись, видела лишь профиль Малфоя, будто он вовсе не смотрел.       «Мерлин, да что со мной не так?» — раздражённо подумала Гермиона, чувствуя, как сердце сбивается с ритма.       Когда заиграла тихая, тягучая мелодия, Рон встал и протянул руку:       — Потанцуем?       Она колебалась лишь миг. Музыка была мягкой, пары уже выходили на танцпол. Рон обнял её за талию, ведя осторожно, но уверенно. Гермиона положила ладони ему на плечи, слушая его тихий шёпот. Всё было почти спокойно — пока краем глаза она не заметила знакомую светлую макушку.       Малфой стоял у барной стойки, и какая-то брюнетка, смеясь, наклонилась к нему слишком близко. Её пальцы скользнули по его предплечью. Гермиона напряглась, взгляд сам собой потянулся к нему. Он, будто почувствовав это, обернулся — и подмигнул.       Она нахмурилась и отвернулась, но через несколько секунд не выдержала — снова посмотрела. Он смотрел прямо на неё, с той самой самоуверенной ухмылкой. Взгляд медленно скользнул вниз, и Гермиона почувствовала, как по коже пробежал жар.       «Это всё из-за сна. Из-за сна, слышишь?» — убеждала она себя.       Когда музыка стихла, она, сославшись на усталость, направилась к дамской комнате. В коридоре было прохладно и тихо. Гермиона открыла кран, плеснула на лицо холодной водой.       — Успокойся, — прошептала она отражению. — Ты ведёшь себя как глупая школьница. Какое тебе вообще дело?       Она глубоко вздохнула, вытерла лицо и вышла в коридор и резко остановилась, чувствуя как сердце забилось быстрее. Малфой стоял у стены — руки в карманах, взгляд ленивый, но цепкий. Тёмная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, лёгкий румянец на скулах — он выглядел опасно расслабленным и красивым.       — Привет, Грейнджер.       — Привет, Малфой.       Он чуть наклонил голову, изучая её с тем вниманием, от которого хотелось то ли выпрямиться, то ли исчезнуть.       — Ты прекрасно выглядишь. Это платье тебе идёт.       — Спасибо. Ты тоже, — ответила она, и язык сам предательски облизнул пересохшие губы.       Его зрачки едва заметно расширились, проследив за ее движениям.        — Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал он, делая шаг ближе.       — Почему?       — Думал, что такие «хорошие девочки», как ты, проводят вечера за книгами.       — Я полна сюрпризов, Малфой, — подняла она подбородок.       Он приблизился ещё на шаг. Теперь она чувствовала холод стены за спиной и тепло его дыхания перед собой.       — Не боишься, что твоя девушка заскучает? — вырвалось у Гермионы прежде, чем она успела подумать. И в тот же миг пожалела об этом.        В его глазах мелькнула тень усмешки.       — У меня нет девушки, — тихо произнёс он, наклоняясь к самому уху. — Моё сердце совершенно свободно.       — Рада за тебя, — отозвалась она, положив ладони ему на грудь, чтобы оттолкнуть.       Он задержал дыхание и поймал её взгляд.       — Рада, что я одинок?       — Мне нет дела до твоей личной жизни.       — А мне показалось — есть, — прошептал он, уголки губ дрогнули. — Ты слишком внимательно следила за мной.       — Ты выдумываешь.       — Никогда.       Он перевёл взгляд на её губы.       — Мерлин, Грейнджер… какая же ты красивая.       Она не успела ни вдохнуть, ни подумать — он уже наклонился и поцеловал её. Сначала осторожно, будто проверяя границы, но в следующее мгновение — настойчивее, глубже. Тепло его губ расплавляло остатки самообладания. Гермиона замерла, осознав, что мир вокруг исчез, остался только этот поцелуй — неосторожный, запретный, пугающе настоящий.       Он дышал неровно, пальцы легли ей на талию, сжали сильнее, притянули ближе. Сердце грохотало где-то в горле. Она должна была оттолкнуть его, но вместо этого — скользнула ладонью к его затылку, запуталась в волосах.       Поцелуй стал жадным. Его губы требовали, её — поддавались. От прикосновения его языка внутри всё перевернулось, дыхание сорвалось на тихий стон. Она дрожала — от страха, от желания, от того, что не могла остановиться. Гермиона никогда не думала, что от поцелуев у нее может так шуметь в ушах и подгибаться колени. Она считала, что такое может быть только в книгах.        Хлопнула дверь. Послышались чьи-то шаги. Гермиона резко оборвала их поцелуй. Оба тяжело дышали и замерли, глядя друг на друга. Его губы были покрасневшими и примухлыми, глаза — тёмными, почти чёрными.       Она не боялась того, что случилось.       Она боялась, насколько сильно ей это понравилось и что ей хотелось еще.       Развернувшись, Гермиона почти побежала по коридору, чувствуя, как дрожат колени.       Только одно стучало в голове: лишь бы это был не Рон.