Право на ошибку

      Гермиона наблюдала, как по стеклу одна за другой неторопливо стекают дождевые капли, оставляя после себя влажные извилистые дорожки. Она лениво потянулась и перевернулась на спину, случайно задев ногой кота. Живоглот возмущённо мяукнул, наградил хозяйку укоризненным взглядом и, демонстративно перебравшись на другой бок, снова заснул.       Ещё какое-то время Гермиона просто лежала под тёплым одеялом. Покидать этот уютный кокон совершенно не хотелось. После вчерашнего разговора с Роном веки казались тяжёлыми от пролитых слёз, а в голове пульсировала тупая боль, но на душе было удивительно легко. Словно она наконец-то сняла удушающую верёвку, которая медленно сдавливала ей горло и не давала нормально сделать вдох.       Взгляд на часы — почти одиннадцать. Пора вставать, если она хочет всё успеть.       Осторожно откинув край одеяла, Гермиона постаралась не тревожить кота, но Живоглот лишь довольно вытянулся, увидев, что она встала и тут же перебрался на нагретое место. Погладив его по густой шерсти, она накинула халат. В квартире было зябко, и короткий взмах волшебной палочки сотворил согревающие чары. Приятная волна окутала плечи, хотя пасмурное субботнее утро всё равно упрямо тянуло назад в постель. Но на сегодня была намечена большая уборка в родительском доме. Гермиона долго не могла заставить себя вернуться туда, где прошло её детство, но теперь всё изменилось — до возвращения мамы и папы нужно было привести всё в божеский вид.       После душа и быстрого завтрака она занялась самым любимым утренним ритуалом — приготовлением кофе. Когда по кухне разлился густой аромат, а в турке начала подниматься нежная пенка, в дверь постучали.       Гермиона замерла. Кто это мог быть?       Выключив кофе, она направилась в коридор. Посмотрев в глазок, она увидела взъерошенную макушку Гарри, и губы сами собой расплылись в искренней, теплой улыбке. Гермиона поспешно повернула ключ, распахнула дверьи крепко обняла друга, уткнувшись носом в его куртку.       — Гермиона! — смеясь, ответил он и обнял её в ответ. — Ты меня так задушишь.       — Прости, — она отступила на шаг, пропуская его в прихожую и плотнее кутаясь в кардиган. — Просто я безумно рада тебя видеть.       — Я не помешаю тебе? — Гарри неловко улыбнулся. — Точнее… вам?       — Мне и Живоглоту ты никогда не помешаешь, — улыбнулась Гермиона. — Кофе?       — Да, пожалуйста. Кикимер варит что-то совершенно невообразимое. Не кофе, а чистейшая бурда.       — Эксплуататор неблагодарный!        — Даже не спорь! Это почти что напиток живой смерти.        — Я уверена, что его кофе вполне сносный, — шутливо отозвалась Гермиона, подавая Гарри чашку и ставя на огонь турку для себя. Она как раз насыпала в воду ароматный порошок, когда за спиной раздалось негромкое:       — Кстати, когда я спрашивал, не помешаю ли, я имел в виду вовсе не кота, а Рона, — хмыкнул он, проходя в комнату. — Думал, что застану его здесь, поэтому и постеснялся воспользоваться камином. Он вчера обмолвился, что ты уже вернулась и вечером он будет у тебя.        Ложка в руке на мгновение замерла. Просыпав несколько крупинок на столешницу, Гермиона медленно опустила руку. Улыбка сошла с её лица. Она обернулась и столкнулась с проницательным взглядом Гарри. В его зеленых глазах любопытство мгновенно сменилось настороженностью, а затем — едва уловимой грустью и сожалением. Или ей просто показалось?       — Вы что, поссорились? — прямо спросил он.       — Нет.       — Ну, слава Мерлину, — Гарри заметно расслабился и сделал первый глоток.       — Мы расстались.       Гарри поперхнулся и тишину кухни нарушил его громкий кашель. Гермиона мгновенно взмахнула палочкой, очищая скатерть от коричневых капель, и протянула другу салфетку. Тот благодарно кивнул, вытирая губы, но взгляд его стал еще более обеспокоенным.       — Как?       — Как люди обычно расстаются, Гарри, — Гермиона пожала плечами. —  Мы поговорили и… всё. Поняли, что так будет лучше.       — Но как же так?.. Вы ведь… Я думал, это навсегда. То есть мы больше не сможем собираться вместе?       — То, что мы с Роном больше не пара, не делает нас врагами, — мягко ответила она. — Мы остаемся друзьями.       Гарри поставил чашку на стол и неловко почесал затылок:       — Друзьями? Эм, ладно. Но что всё-таки случилось?       — Ничего, — Гермиона отвернулась к плите, гипнотизируя взглядом поднимающуюся в турке пенку. — Мы не ругались. Просто… мы хотим от жизни разного. И так действительно будет лучше для обоих.       Она сняла кофе с огня и, налив себе, села напротив друга, обхватив теплую керамику ладонями. Она отчаянно надеялась, что разговор на этом закончится. Но Гарри не сводил с неё глаз.       — Но ведь… никто третий к этому не имеет отношения?       Гермиона лишь приподняла бровь.       — С чего такие мысли?       — Да так, — он пожал плечами. — Знаешь, Гермиона, у меня есть глаза, и я далеко не идиот.       Гермиона пожала плечами и насыпала вошедшему Живоглоту корм. Кухня тут же наполнилась аппетитным хрустом — кот немедленно принялся за еду.       — Малфой ведь не имеет к этому отношения? — вдруг в лоб спросил Гарри.       На этот раз поперхнулась сама Гермиона. Горькая горячая жидкость обожгла горло, она закашлялась, чувствуя, как к щекам приливает предательский жар. В голове паническим роем закружились вопросы: откуда Гарри вообще мог узнать? Что ему известно? Неужели Малфой проболтался или намекнул на их отношения? Но Мерлин, у них ведь и отношений-то никаких еще нет!       — Боже, Гермиона! — воскликнул Гарри, подаваясь вперед. — Ты что… действительно бросила Рона из-за Малфоя? Я отказываюсь в это верить!       — Мое расставание с Роном не связано с Малфоем, — её голос мгновенно заледенел, — и ты, прости меня, но ты сейчас лезешь не в свое дело.       — Но вы мои лучшие друзья! Как я могу стоять в стороне?       — Это. Не связано. С Малфоем, — чеканила она каждое слово. — Что бы у меня ни происходило с ним, это не было причиной нашего с Роном разрыва.       — Значит, что-то всё-таки было? — Гарри мгновенно уцепился за оговорку. — Я ведь видел, как ты пулей вылетела из клуба Забини. Я еще тогда подумал…       — Гарри, — перебила она и слегка сжала руку друга, — я ценю твою заботу, но я не хочу об этом говорить. И вообще Малфой далеко не такой ужасный, каким ты привык его считать.       Поттер горько хмыкнул.       — Гермиона, я с этим напыщенным индюком вообще-то работаю, — наконец произнес он, меланхолично помешивая остывающий кофе. — Да, признаю, иногда у него бывают просветы...       — Вот видишь! — подхватила она, чуть подавшись вперед.       — …но это же Малфой, и он самая настоящая задница, — отрезал Гарри, и его лицо перекосило от отвращения.— Он недавно назвал нашего старшего Аврора умственно отсталым балластом за то что…       Но тут он осёкся и покачал головой глядя как уголки губ Гермионы дрогнули и поползли вверх. Она улыбнулась. Да, Драко Малфой и правда бывал невыносимой, язвительной задницей, но она уже чертовски соскучилась по его фирменным ухмылкам, колким шуткам и просто по его присутствию рядом.       — Мерлин, у меня это просто в голове не укладывается, — растерянно добавил Гарри. — Ты и он. Можно мне обливиет, чтобы забыть как ты улыбалась подумав о Малфое?       — Мы не вместе, Гарри. Успокойся, пожалуйста, — с улыбкой сказала Гермиона.        — И что ты теперь собираешься делать?       — Не знаю. Я не хочу сейчас об этом думать, — Гермиона качнула головой, мягко уходя от темы. — К тому же у меня сейчас и так забот хватает. Поеду в родительский дом, нужно привести там всё в порядок к их возвращению.       У Гарри округлились глаза, и он едва не выронил ложку:       — Мерлин, я из-за этих расспросов совсем забыл спросить главное! Как всё прошло в Австралии?       — Всё получилось. Скоро они уладят дела с домом в Мельбурне и вернутся в Лондон.       — Это потрясающие новости, — искренне сказал Гарри, и его лицо наконец посветлело. Он поднялся со стул. — Может, я тебе помогу? С уборкой или тяжелыми вещами?       — Но сегодня же твой выходной, Гарри.       — Ты — моя лучшая подруга, — он по-доброму улыбнулся. — Заодно по дороге расскажешь мне подробности. Обещаешь?       — Обещаю.       Допив кофе, они взялись за руки и аппарировали. Живоглот, поняв, что больше его никто не потревожит, лениво потянулся, выпустив когти, запрыгнул на диван и, свернувшись клубочком на мягком пледе, мгновенно уснул.

***

      Оказавшись в одном из пригородов Лондона, застроенном бесконечными, одинаковыми рядами таунхаусов, Гарри и Гермиона вышли из-за угла, где находилась точка для аппарации. Идя по узкому тротуару и едва не задевая зонтиком разросшиеся кусты, Гарри ловил себя на мысли: этот район до тошноты напоминал ему Литтл Уингинг и Тисовую улицу. Те же идеальные лужайки, та же удушающая нормальность.       Из-за аккуратных изгородей, несмотря на дождь, доносились детские крики и смех с ближайшей площадки. Но чем дальше они продвигались, тем сильнее Гарри хотелось развернуться и пойти обратно. В голове зазудела навязчивая мысль, будто он оставил в Лондоне включённый утюг или забыл сделать что-то невероятно важное. Это безошибочно узнаваемое давление могло означать только одно.       — Гермиона, ты что, наложила отталкивающие чары?       — Да, лёгкие, — негромко отозвалась она, не поворачивая головы. — Подумала, что будет лучше, если соседи лишний раз не станут обращать внимание на дом.       Остановившись у аккуратного кирпичного дома, Гермиона толкнула низкую калитку. Каменная дорожка, ведущая к крыльцу, заросла травой, а по бокам сиротливо чернели запущенные клумбы, заваленные горой прелых, почерневших листьев. И тут оба замерли: входная дверь была зловеще приоткрыта на пару дюймов и качалась от легкого сквозняка.       Переглянувшись, они синхронно достали волшебные палочки. Гарри шагнул вперёд, заслоняя Гермиону плечом на случай внезапной атаки. Короткое диагностическое заклинание подтвердило: в доме никого не было. Но вряд ли Грейнджеры, уезжая из Англии, оставили бы собственный дом незапертым.       Переступив порог, они безмолвно уставились на царящий внутри беспорядок. Светлые обои в прихожей были изодраны в клочья, а поверх них кривыми, яростными мазками темнели издевательские надписи: «Сдохните, мерзкие маглы», «Знайте своё место», «Мы до вас всё равно доберёмся». Мебель в гостиной была безжалостно разбита в щепки и кое-где обуглена, картины изрезаны ножом, а статуэтки разбиты на мелкие осколки.       Но хуже всего было то, что они обнаружили на центральной стене гостиной. Там красовались наколдованные плакаты с их собственными лицами и въевшейся подписью: «Нежелательное лицо №1». А прямо над ними — жирная, сочащаяся ненавистью надпись: «Грязнокровка, мы найдём твоих ублюдочных, жалких маглородителей, и ты сдохнешь вслед за ними».       У Гермионы перехватило дыхание, а сердце болезненно сжалось. Пожиратели смерти были здесь. Они стояли в этой самой гостиной и от ярости, разочарования и бессилия крушили её дом, понимая, что упустили добычу. Если бы она тогда не приняла то тяжёлое решение… Если бы не стёрла родителям память и не отправила их на другой конец света… Боже, страшно было даже представить, через какой ад им пришлось бы пройти.       — Знаешь, хорошо, что твои родители были далеко отсюда, — тихо пробормотал Гарри, глядя на стену. — Было бы ужасно, если бы и они… из-за меня.       — Гарри, никто из-за тебя не погибал, — тихо сказала Гермиона. — Ты не виноват ни в одной смерти.        Её пальцы судорожно побелели, сжимая древко палочки. Из кончика вырвался сноп искр. Резким взмахом она наложила очищающее заклинание, буквально стирая уродливые буквы со стены. Гарри, сжав челюсти, уже направлял палочку на расколотый комод, возвращая поломанной мебели прежний вид.       Благодаря магии они в короткий срок обошли весь дом, возвращая ему прежний вид. Теперь стены снова выглядели опрятно, а мебель заняла свои привычные места — без единой трещины или следов заклятий. Проверяя комнаты, они наткнулись на парочку пустяковых проклятий, которые удалось ликвидировать парой взмахов палочек.       — Если хочешь, я могу направить сюда нашего ликвидатора проклятий, — предложил Гарри, убирая палочку в карман и оглядывая коридорчик второго этажа. — Вдруг мы что-то упустили.       — Я была бы очень признательна, — Гермиона устало провела ладонью по лбу. — А это... удобно? Учитывая, что это моё личное дело, а я не сотрудник.        — Да брось, — тепло улыбнулся Гарри. — Адамс не откажет. В крайнем случае, посоветует кого-то столь же надёжного.       — Это сотрудник в Аврорате? — спросила Гермиона, когда они начали спускаться по лестнице.       — Не совсем, — усмехнулся Гарри. — Сейчас он занимается конфискацией опасных артефактов в Малфой-Мэноре.        Гермиона на мгновение замерла на ступеньке, но тут же заставила себя сделать следующий шаг.       — Понятно, — протянула она, отчаянно стараясь, чтобы её голос звучал как можно более обыденно. — И... как продвигаются дела в Мэноре? Много ещё осталось?       — Прилично. Дом просто огромный, — Гарри досадливо покачал головой. — В каждой комнате, буквально под каждой половицей находят какую-нибудь опасную дрянь. Я просто не представляю, что за радость жить среди всей этой мерзости.        Гермиона неопределённо пожала плечами.        — Но хорошо, что он... от них избавляется.       Гарри хотел что-то ответить, но в этот момент тишину коридора нарушило громкое урчание. Его организм недвусмысленно намекнул, что со времён утренней яичницы прошло слишком много времени. Гарри смущённо улыбнулся, неловко потирая живот предложил:       — Что скажешь насчёт дружеского обеда? Я могу позвать Кикимера и... — он осекся, наткнувшись на выразительно приподнятую бровь Гермионы, и вскинул руки в примирительном жесте. — ...или мы можем пойти куда-то поесть.       — Тут за углом есть отличный небольшой ресторанчик с тайской кухней, — сказала она.        — Прекрасно. Обожаю острую еду.        Спустя несколько минут, заперев калитку родительского дома, они уже скрылись от сырого ветра в небольшом ресторанчике за углом. После противной мороси на улице здесь было удивительно хорошо: пахло имбирем и какими-то незнакомыми специями, мягко светили бумажные фонарики, а негромкая музыка уютно заглушала стук капель по стеклу.       Заказ принесли быстро. На столе появились глубокие миски с обжигающим Том Ямом, от которого шел густой аромат лемонграсса, и порцию лапши с креветками.       Гарри набросился на еду с таким видом, будто не ел неделю, периодически шумно выдыхая от остроты. Гермиона только улыбалась, глядя на него, и ела не торопясь. Под шум дождя она спокойно и без утайки рассказала Гарри обо всем, что произошло в Мельбурне. Когда с обедом было покончено, Гермиона сделала глоток жасминового чая и, согревая ладони о теплый фарфор пиалы, внимательно посмотрела на друга.       — Ну ладно, про меня ты теперь знаешь всё. А есть ли какие-то новости в Лондоне?       — Да на самом деле ничего особенного, — Гарри пожал плечами, отправляя в рот последнюю креветку. — Знаешь, стажировка в аврорате, Малфой… и так по кругу. Я же никуда не хожу и не планирую.       — Серьёзно? А я вот читала на днях, что сам «великий и могущественный Избранный», — на этих словах Гарри скривился, — собирается почтить вниманием масштабный благотворительный приём, и Рита Скитер будет с нетерпением ждать его появления.       — Мерлин, Гермиона, где я и где этот приём? — фыркнул он. — Мне эта светская чепуха и даром не нужна. Да мне и компании Малфоя на работе выше крыши.       — А при чём здесь Малфой? — удивилась Гермиона. — Я читала, что Гринграсс устраивают приём.       Гарри вытер губы салфеткой, отложил её в сторону и внимательно, с лёгким прищуром посмотрел на подругу.       — Ну, они вроде как дружат. А может, и не только дружат.       — Что ты имеешь в виду? — Гермиона нахмурилась, чувствуя, как пальцы крепче сжали тёплую глиняную чашку.       — Да брось, не бери в голову. Это может вообще ничего не значить, — поспешно добавил Гарри, заметив её изменившийся взгляд.        — Гарри, — выразительно посмотрела Гермиона.        — Зря я это ляпнул, — тихо пробормотал Гарри. — Просто на днях домовик Малфоя пришёл прямо в аврорат. Сказал, что Астории внезапно стало плохо, поэтому Малфой задержится, просит прощения за опоздание и всё такое… А потом ещё и эта статья.       — Какая статья? — перебила она.       — Ты что, не читала сегодняшний «Ежедневный пророк»?       — Не успела, — тихо отозвалась она, чувствуя, как в груди предательски похолодело. — А что там?       — Да чушь как обычно, — махнул он рукой. — Это же Скитер, она вечно всё высасывает из пальца. Накатала целую статью о светлом чувстве двух молодых людей и о том, как мило они сидели в кафе, держась за руки.       — Они держались за руки? — сердце Гермионы пропустило удар, а в горле мгновенно пересохло.       — Гермиона, это же Скитер! — Гарри успокаивающе похлопал ее по руке. — Она любое мимолётное движение преувеличит в десять раз ради сенсации. Они вполне могут быть просто близкими друзьями. Семьи-то у них общаются.       Гермиона отпила остывающий чай и посмотрела в окно. Дождь теперь едва моросил, но тяжёлые стальные тучи низко нависали над городом. В такую погоду всегда хотелось описать одним-единственным словом — мерзко.       И на душе сейчас было точно так же. Гермиона отчаянно убеждала себя, что не имеет права злиться или ревновать. Они ведь никто друг другу. Малфой ничего ей не должен, да и она, если честно, почти ничего о нём не знает. Астория и правда может быть его подругой, но сердцу доказать это было невозможно.       — Гермиона, — тихо позвал Гарри, прерывая её тяжёлые мысли.       — Гарри, всё в порядке, правда. Это не важно, — поспешно отозвалась она, пытаясь выдавить улыбку.       — Хоть я и не в восторге, — Гарри почесал затылок и вздохнул, — но ты ему действительно нравишься. Мерлин, я бы сам никогда не поверил, что скажу такое вслух. Но поверь мне: если бы мы сейчас заявились на этот приём, Малфой в ту же секунду забыл бы о существовании Гринграсс.       — Спасибо, Гарри, — она грустно улыбнулась. — Ты самый лучший друг на свете.       — А хочешь… мы вообще туда пойдём? — вдруг предложил он.          Гермиона тихо рассмеялась, но качнула головой:       — Нет, не хочу. Ты не один «большой любитель» светских вечеров.        Разговор плавно перетёк на другие темы, но мысль об Гринграсс и Малфое не оставляла ее. Позже, когда они распрощались и Гермиона вернулась в свою квартиру, она долго стояла у окна, кутаясь в свой теплый кардиган. Сумерки окончательно поглотили Лондон, зажигая цепочки уличных фонарей, а мысли упрямо возвращались к Малфою. Который прямо сейчас, возможно, готовился к этому самому вечеру и застегивал свою лучшую мантию.        В это же самое время в Малфой-Мэноре Драко стоял перед зеркалом в своей спальне и застёгивал манжеты белоснежной рубашки. Из отражения на него смотрел безупречно одетый, красивый молодой мужчина — юная копия Люциуса Малфоя. И если в детстве, натягивая парадную мантию на очередной светский раут, Драко купался в лести и гордился сходством с отцом, то сейчас от этой схожести он не чувствовал ничего. Отец, будь он здесь, наверняка начал бы: Гринграсс — это их шанс на восстановление чести рода, Астория — идеальная чистокровная партия... Драко мрачно усмехнулся. В каком-то смысле было даже хорошо, что Люциус сейчас гнил в Азкабане и не мог озвучить всю эту чушь.       Бросив взгляд на письменный стол, где лежал утренний выпуск «Ежедневного пророка», Малфой недовольно цокнул языком. Невербальным заклинанием он призвал из шкафа пиджак, достал из внутреннего кармана портсигар и закурил.       Салазар, он вчера даже не заметил, что за ними в косую аллею увязался репортёр. А Скитер, разумеется, расстаралась вовсю. Заголовок на первой полосе кричал: «Искупление грехов или чистая любовь? Наследник Малфоев обретает покой в объятиях Астории Гринграсс». Какая ересь. Он и Астория? Никогда в жизни.       Затянувшись, Драко выпустил серое кольцо дыма, и мысли упрямо унесли его ко вчерашнему дню. Действительно ли он видел Грейнджер в министерском коридоре? И если да... видела ли она эту чертову газету? Приревновала ли? От этой эгоистичной мысли уголки его губ на мгновение дрогнули вверх.       — Дорогой, я смотрю, ты почти готов, — раздался от двери мягкий голос Нарциссы. Оперевшись о косяк, она окинула комнату взглядом. — Ну и надымил же ты тут, Драко.       Одним ленивым взмахом палочки он сотворил очищающие чары, уничтожая запах табака. Нарцисса благодарно улыбнулась. На ней было роскошное платье из серебристого шелка с длинным шлейфом. Ткань целомудренно скрывала плечи, но выгодно подчёркивала аристократичную осанку и тонкие запястья.       Потушив сигарету и накинув пиджак, Драко подошёл к матери, галантно предложив ей локоть. Вместе они направились в каминный зал. Горсть летучего пороха, взметнувшееся зеленое пламя в камине, лёгкое головокружение — и секунду спустя Малфои уже шагнули на начищенный до блеска паркет Гринграсс-холла.       Они сразу же услышали многоголосый гул, смешанный со звоном хрустальных бокалов и живой музыкой. Зал, где проходил благотворительный вечер, поражал своей вычурной роскошью. Огромное пространство обрамляли величественные мраморные колонны, уходившие высоко вверх, к расписному потолку, откуда свисала массивная хрустальная люстра. Тысячи подвесок, которой преломляли свет, заставляя всё вокруг сиять и переливаться.       Здесь собрался весь цвет магической Британии — от министерских чиновников до старейших семей. Дамы шуршали платьями и с гордостью демонстрировали фамильные бриллианты, мужчины чинно расхаживали в дорогих смокингах и парадных мантиях тёмных тонов. Всё выглядело безупречно, дорого и… фальшиво.       Драко наблюдал, как леди Честерфилд целует в обе щёки пожилую миссис Булстроуд, вежливо улыбаясь её глупым шуткам. При этом Малфой прекрасно знал, что неделей ранее эта же леди Честерфилд лично сдала Аврорату тайники соседки с запрещёнными артефактами, лишь бы выслужиться перед Министерством. Драко родился и вырос в этом мире притворства.       Впрочем, везде были свои исключения. Увидев Гвендолин Гринграсс вместе с дочерьми, Дафной и Асторией, которые приветствовали гостей у входа, Драко искренне улыбнулся. Хозяйка вечера выглядела великолепно в тяжёлом платье глубокого винного оттенка. Дафна выбрала строгий тёмно-синий шёлк, выгодно подчеркивающий её холодную красоту, а Астория казалась хрупкой и воздушной в изумрудном наряде, который идеально шёл к её каштановым волосам.       Подойдя к ним, Нарцисса и Гвендолин обменялись светскими приветствиями, а Драко поочерёдно коснулся губами пальцев дам. В тот самый момент, когда он держал Асторию за руку, их ослепила резкая вспышка камеры. Благодаря вышколенным манерам ни один из них не выказал раздражения — они лишь едва заметно, понимающе улыбнулись друг другу.       Последующие обязательные церемонии заняли от силы пару минут, и, вежливо распрощавшись с хозяйками, Драко с матерью наконец прошли вглубь огромного зала. Здесь, среди шума толпы, они разделились. Нарцисса направилась к старинным приятельницам, а Драко, заприметив в толпе знакомые лица, двинулся в сторону фуршетных столов. Там, лениво покручивая в руках бокалы с огневиски, его уже ждали Блейз и Тео.       — Неожиданно, — улыбнулся Малфой, пожимая руку Блейза. — Ты же, кажется, терпеть не можешь подобные сборища.       — Здесь подают отличный «Огден», — ухмыльнулся мулат. — Правда, Тео?       — Угу, отменный, — кивнул тот и сделал внушительный глоток, не сводя взгляда с дальнего конца зала, где Астория как раз поправляла изумрудный шлейф своего платья.       Драко удивлённо посмотрел на друга, а затем перевёл взгляд на Блейза, вопросительно приподняв бровь. Тот лишь многозначительно вздохнул.       — Тео, всё в порядке? — повернулся к нему Малфой.       — Да всё просто прекрасно, Драко. Живу свою лучшую жизнь. Точнее, прожигаю свои лучшие годы, — колюче отозвался Тео.       — У тебя что, сегодня все покупатели разом решили вернуть проданные артефакты?        — Ха-ха, Малфой, какой ты остроумный, — скривился Тео, разглядывая дно своего бокала. — Пойду, плесну себе ещё.       — Может, притормозишь? — негромко спросил Блейз.       — Я знаю свою меру. Я в норме, понятно? И мне странно это слышать от тебя, Блейзи. Тебе что, Министерство выдало карточку общества трезвости?       Не дожидаясь ответа, Тео резко развернулся к барной стойке. Драко проводил его обеспокоенным взглядом и тихо спросил у Забини:       — Да что с ним такое?        — Он из-за статьи Скитер сам не свой, — спокойно ответил Блейз, сделав глоток. — Весь день на взводе.       — Серьёзно? — Драко раздражённо нахмурился. — Но он же должен понимать, что она, как обычно, высасывает сенсации из пальца! У меня с Асторией исключительно дружеские отношения. Салазар, она же мне как сестра.        — В глубине души он это понимает, — Блейз пожал плечами. — Но ты же знаешь, Тео у нас натура тонкая. Почитал утром газету, прибавил к этому одобрительные вздохи её матушки, когда ты ручку Тори лобызал — и вуаля, парень уверен, что у него нет шансов.       — Мерлин, — Драко устало выдохнул, потирая переносицу. — Когда же он наконец наберётся смелости и просто поговорит с ней начистоту?        В этот момент живой оркестр плавно смолк, привлекая к себе внимание гостей. Зал наводнила мягкая тишина, нарушаемая лишь шорохом дорогих мантий. На небольшое возвышение у сцены поднялась хозяйка вечера. Гвендолин Гринграсс лучезарно улыбнулась, и её голос, усиленный лёгким заклинанием Сонорус, бархатным эхом разнёсся под сводами потолка.       — Дамы и господа, я счастлива приветствовать каждого из вас в Гринграсс-холле, — начала она, обводя присутствующих величественным взглядом. — Сегодняшний вечер — это не просто повод для светской встречи. Это напоминание о том, как важно протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается. Наш мир пережил тёмные времена, и сегодня на нас лежит общая ответственность за его восстановление. Те из нас, кто благословен судьбой, кто имеет статус, имя и возможности, должны помнить: истинное величие измеряется не золотом в сейфах Гринготтса, а тем, сколько добра мы способны принести в этот мир.       В зале раздались вежливые, одобрительные аплодисменты. Гвендолин дождалась, пока они утихнут, и мягко продолжила:       — Все собранные сегодня средства будут направлены на поддержку больных детей. В каминном зале и у центральной галереи установлены специальные чаши, где вы можете оставить чеки с вашими пожертвованиями. А сейчас, когда все официальные слова сказаны, я объявляю наш благотворительный вечер открытым! И по старой традиции, я прошу начать этот бал тех, кто олицетворяет будущее нашей магической Британии — прекрасных Драко и мою дорогую Асторию.       Толпа взорвалась овациями. Драко на мгновение застыл, мысленно выругавшись, когда услышал, как Тео рядом недовольно и громко фыркнул.       — Тео, это всего лишь танец, — вполголоса бросил ему Малфой.       — Драко, да мне вообще всё равно, — протянул тот и сделал очередной внушительный глоток. — Иди и не заставляй леди ждать.        — Я прослежу за ним, — тихо сказал Блейз, коротко хлопнув Драко по плечу.       Драко благодарно кивнул другу и, нацепив на лицо улыбку, повернулся в сторону Гринграсс. За его спиной, у барной стойки, послышался глухой стук — Тео резко опустил пустой бокал на мраморную столешницу. Его челюсти были крепко сжаты, а взгляд, устремлённый на Драко, буквально метал молнии. Не говоря ни слова, он перехватил с подноса проплывающего мимо официанта новый бокал с янтарной жидкостью и залпом уничтожил половину, пытаясь заглушить вспыхнувшую внутри ярость.       Малфой галантно склонил голову, протягивая руку:       — Позволишь, Тори?       — С удовольствием, Драко, — тихо отозвалась она, вкладывая свои тонкие пальцы в его ладонь.       Они вышли в самый центр зала, под прицел сотен глаз и уже начавших вспыхивать колдокамер. Оркестр заиграл плавный, величественный вальс, и они закружились. Драко двигался уверенно, мягко ведя партнёршу по залу.       — Драко, я очень опечалена тем, что ты оказался таким букой и не привёл ту девушку с собой, — тихо, чтобы не услышали лишние уши, произнесла она.       — Тори, ты неисправима, — хмыкнул Малфой.       — Ты же знаешь, как я люблю красивые любовные истории, а ты лишаешь меня самых сочных подробностей. Ты ведь даже имени её мне не назвал!       Драко повёл её на очередной изящный разворот и по-доброму, совершенно искренне ей улыбнулся.       — Надеюсь, она не слишком сильно расстроилась из-за этой идиотской статьи Скитер и не посылает мне сейчас мысленные проклятия, — Астория слегка ухмыльнулась, но тут же добавила со слабой, горьковатой усмешкой: — Хватает того, что одно уже есть. И не смотри на меня так, Драко. Прямо сейчас я умирать не собираюсь.       — Я рад, что ты не теряешь чувства юмора, Тори, но это совсем не смешно, — его голос на мгновение стал серьёзным.       — Да, это крайне печально, поэтому давай лучше вернёмся к теме твоей загадочной девушки.       — Какая досада, музыка почти закончилась, — с наигранным сожаление ухмыльнулся Драко. Под финальный аккорд оркестра он галантно поклонился и коснулся губами пальцев Астории. — Придётся тебе и дальше мучиться от любопытства.       В ответ Астория шутливо показала кончик языка, заставив Драко тихо рассмеяться.       — Мисс Гринграсс, можно пригласить вас на танец? — раздался справа голос молодого мужчины с итальянским акцентом.       Астория мило ему улыбнулась и вложила свою ладошку в его руку. Драко перевёл взгляд на Тео, который продолжал сидеть у бара с Блейзом и теперь прожигал ненавистью уже не Малфоя, а этого несчастного парня. Драко лишь удручённо покачал головой и, направился к друзьям.       Время на приёме потянулось томительно и вязко. Весь этот вечер Драко старался держаться поближе к Тео. Они общались, обсуждали дела, шутили, и Малфой отчётливо замечал: пока Астория находилась вдали от других мужчин, друг заметно расслаблялся, становился прежним. Но стоило Драко аккуратно завести разговор о младшей Гринграсс, как Тео мгновенно замыкался в себе и резко переводил тему, то и дело прикладываясь к бокалу. Для Нотта эти часы превратились в настоящую пытку.       Блейз, уставший коситься на друга, в какой-то момент незаметно взмахнул палочкой под полой мантии и превратил очередную порцию алкоголя в стакане Тео в обычную воду, лишь придав ей цвет огневиски — судя по лихорадочному блеску в глазах, Нотту на сегодня было более чем достаточно.       Ближе к полуночи Драко отошел к центральной галерее, чтобы опустить чеки с пожертвованиями в благотворительную чашу. Именно там ему снова встретилась Астория. Она выглядела измотанной и, поймав взгляд Малфоя, одними губами умоляюще прошептала: «Спаси меня». Её в очередной раз караулил назойливый кавалер.       Разумеется, Драко тут же пришёл на помощь. Перехватив её руку, он увёл Асторию обратно в зал, под звуки нового вальса. Это был уже второй их совместный танец за вечер, и со стороны всё выглядело слишком многообещающе. Репортёры снова защёлкали колдокамерами, а Нарцисса и Гвендолин, стоявшие неподалёку, довольно улыбнулись друг другу и изящно чокнулись бокалами.       Когда музыка наконец стихла, Драко негромко спросил:       — Тори, ты как? Устала?       — Драко, я же сказала, что не собираюсь сегодня умирать. Расслабься, — мягко упрекнула она.       Однако, выпрямившись после финального поклона, Малфой тут же перевёл взгляд на барную стойку и внутренне напрягся. Кудри Тео растрепались пуще прежнего, а в глазах полыхала такая дикая ярость, что, если бы взглядом можно было убивать, Драко прямо сейчас отправился бы к праотцам. Блейз стоял рядом, что-то негромко и убеждающе ему выговаривая.       — А что это вообще происходит с Тео? — заметив эту реакцию, удивлённо спросила Астория.       — А вот пойдём и узнаем, — Драко подставил ей локоть, и они вместе направились к бару.       Тео медленно повернул к ним голову. Спьяну его движения казались слегка заторможенными, а на губах играла горькая, небрежная ухмылка.       — О, а вот и виновники торжества. Прекрасная Астория, — протянул он, но его светский тон тут же оборвался глупым, громким иком. Тео мотнул растрепанной головой. — Пардон.       — Всё в порядке, — Астория растерянно улыбнулась, тревожно вглядываясь в его бледное лицо и лихорадочно блестящие глаза. — Теодор, как тебе вечер?       — Он... замечательный, — Тео криво усмехнулся, игнорируя Драко и глядя только на неё. — Шикарный приём. И ты сегодня просто... потрясающая.       — Спасибо, — тихо ответила она, чуть покраснев. — Но ты, кажется, совсем не веселишься. И ни разу за весь вечер не танцевал.       — Я? — Тео слишком громко, почти вызывающе хмыкнул, привлекая внимание пары стоявших неподалёку гостей. — Ну да, не танцевал. А почему я, собственно, не танцевал?! Астория, может, ты окажешь мне честь и разделишь со мной следующий танец?       Он сделал нетвёрдый шаг вперёд, протягивая к ней руку. Астория невольно отступила назад, едва не запутавшись в длинном изумрудном шлейфе. На её лице отразилась обеспокоенность — она поняла, что он пьян вдребезги и едва соображает, что делает.       — Тео, прекрати этот цирк, — ледяным тоном оборвал его Малфой.       — А что? Что я такого сделал? — Тео попытался отмахнуться от Драко, но потерял равновесие. Он покачнулся и тяжело завалился боком на мраморный край стойки, задев пустой бокал, который со звоном покатился и разбился на полу. Лицо Нотта в секунду побледнело, вся его хмельная дерзость разом исчезла. Он зажмурился и тихо, надломленно пробормотал:       — Мне плохо... Салазар, как же паршиво...       Блейз среагировал мгновенно, подхватывая Тео под руку с одной стороны, а Драко, переглянувшись с Забини, тут же перехватил друга с другой.       — Мы пожалуй, Тори, — быстро бросил Драко Астории, которая с беспокойством смотрела на Тео. — Ему нужно на свежий воздух.       — Я с тобой... никуда не пойду, — невнятно протянул Тео, упрямо пытаясь высвободиться, и вялым движением оттолкнул руку Драко. — Я буду танцевать и веселиться!       — А я тебя и спрашивать не буду, — процедил Малфой.       Крепко перехватив его за предплечье, Драко вместе с Блейзом потащил его к выходу. Избегая любопытных взглядов заинтригованных гостей, они вывели упирающегося Нотта через боковую галерею к каминам. Секунда в зелёном пламени — и они ввалились в тихую, полумрачную гостиную дома Нотта. Парень практически не держался на ногах, пока друзья тащили его вверх по лестнице в спальню. Они кое-как довели его до постели и опустили на одеяло. Блейз принялся стягивать с него лакированные туфли, а Драко расстёгивал ворот его белоснежной рубашки.       — Сволочь ты, Малфой... — вдруг заплетающимся языком пробормотал Тео. — Везучая... холёная сволочь. Всё тебе... всегда всё тебе. И Тори... и Гермиону... всё умудрился отхватить... А вообще, знаешь... я вот возьму завтра и напишу Гермионеее... Как тебе идея?— он глупо улыбнулся.       Драко замер на месте, держа его белоснежную рубашку. В груди что-то странно и болезненно кольнуло от этого пьяного лепета. Тео упрямо пытался сфокусировать на нём затуманенный взгляд, и Малфой, не выдержав, раздражённо выдохнул, наклоняясь чуть ближе к другу:       — Очередная безмозглая идея. Правда, она вряд ли переплюнет сегодняшнюю, когда ты решил напиться как последний идиот на глазах у матери любимой девушки, весь вечер мрачно глушил виски у бара и даже не соизволил подойти к ней, чтобы нормально поговорить или пригласить на танец!       — Да пошёл ты!.. Ты… — Тео громко икнул, безуспешно пытаясь ткнуть в Драко указательным пальцем. — Ты… ик…       — И кто же я? — Драко скептически выгнул бровь.       — Говнюк! — наконец вытолкнул из себя Нотт, окончательно роняя голову на подушку.       Блейз лишь удручённо покачал головой. Щёлкнув пальцами, он призвал домовика и тихо приказал ему оставить на тумбочке антипохмельное зелье к утру.       — Кто бы говорил, — буркнул Малфой, выпрямляясь.       — Оставь его, — тихо вздохнул Блейз, кивнув на спящего друга. — Теперь до утра проспит. Пойдём.       Драко кивнул, но прежде чем пойти к двери, бросил короткий взгляд на рабочий стол Тео, заваленный свитками пергамента. Что-то среди этого беспорядка привлекло его внимание. Малфой подошёл ближе и перевернул верхний лист.       Это были сложные, исписанные мелким почерком Тео вычисления, диаграммы и подробные заметки по тёмным кровным проклятиям. В самом верху страницы чётко читалось выведенное рукой Нотта имя: «Астория». Он искал противоядие. Месяцами, втайне от всех, ломая голову над её спасением.       Увидев разработки, подошедший сзади Блейз тихо присвистнул:       — А он неплохо продвинулся.       — М-да, — задумчиво кивнул Драко, вчитываясь в мелкий, неровный почерк Тео. — Знаешь, я думаю, кое-кому просто необходимо об этом узнать.       Он переглянулся с Забини, и тот хитро, понимающе улыбнулся:       — Это то, о чём я думаю?       — Астория... — невнятно пробормотал во сне Тео и громко, на всю комнату храпнул.       Драко с жалостью и затаённой теплотой глянул на друга и кивнул Блейзу.       — Поможем двум сердцам быть вместе, — усмехнулся Забини. — Да и Гермиону заодно отвадим от нашего пьяного Донжуана.       — Я делаю это исключительно в интересах Тео, — строго отчеканил Драко.       — Разумеется, — согласился Блейз, даже не пытаясь скрыть ехидную улыбку. Закатив глаза, Драко пошёл вслед за Блейзом и тихо прикрыл дверь.       Вернувшись в Малфой-Мэнор глубокой ночью, Драко первым делом сел за свой рабочий стол. Быстрым, размашистым почерком он набросал короткую записку для Астории. Привязав свиток к лапе филина, Малфой распахнул окно и со свистом выпустил птицу в ночную прохладу. Он проводил её взглядом, пока силуэт не растворился в темноте, и криво усмехнулся.