Глава 31
20 апреля 2026 г., 12:47
По просторному коридору Мэнора негромким эхом раздавался аккуратный стук каблучков Астории, перемежающийся с уверенными шагами Драко.
Проходя мимо длинного ряда портретов, Малфой кожей чувствовал на себе десятки застывших взглядов. Предки в золоченых рамах оценивающе рассматривали Асторию, а затем, словно придя к согласию, одобрительно подмигнули.
«Мерлин, как будто мне есть дело до их одобрения», — раздраженно подумал Драко.
На мгновение он представил, какой неописуемый ужас и шок исказили бы их нарисованные лица, окажись на месте Тори Гермиона. От этой мысли в груди неожиданно разлилось тепло, а на губах сама собой появилась едва заметная, чуть дерзкая ухмылка.
— Как дела в Аврорате? — осторожно прервала его мысли Астория.
— Нормально, — коротко бросил Драко и улыбнувшись, добавил. — Иногда даже бывает интересно.
— Ты хочешь там остаться? — продолжала она.
Драко лишь неопределенно пожал плечами.
— Не знаю, Тори. Мое наказание продлится следующие несколько месяцев, а дальше… посмотрим. А ты? Не скучаешь по школе? — Он внимательно вгляделся в ее лицо.
Астория на мгновение нахмурилась, подбирая слова. Она всегда была хорошенькой: тонкие черты, прямые каштановые волосы, бледная кожа. Но сейчас Драко показалось, что эта бледность стала болезненной — кожа выглядела почти прозрачной.
В последний год, когда Пожиратели хозяйничали в Хогвартсе, Астория оказалась не в том месте и не в то время. Заклятие, предназначавшееся какой-то гриффиндорке, попало прямо в нее. Для Драко это стало очерендным доказательством: при режиме Волдеморта не выживет никто. Сначала они прикончат Орден, а потом примутся грызть друг друга, как пауки в банке. И первыми падут такие, как Тори — те, кто пытался сохранить нейтралитет и всегда относился к маглорожденным куда милосерднее, чем сам Драко. В детстве она казалась ему просто наивной девчонкой, но на деле оказалась гораздо мудрее и умнее. Она поняла всё намного раньше него.
Если бы не Тео, который тогда вовремя подоспел и оказал помощь, вряд ли бы Астория сейчас стояла перед ним. Драко никогда не забудет, какой ледяной и пугающе неподвижной она лежала на каменном полу. В его кошмарах до сих пор эхом отдавались отчаянные крики Тео, разносившиеся под сводами замка, и то, как тот, не помня себя от ужаса, подхватил её на руки и бросился к мадам Помфри.
Это была еще одна ошибка в длинном списке Драко. Будь он сильнее, не будь он таким слабохарактерным дерьмом... Найди он в себе смелость пойти против отца и не впустить Пожирателей в школу, Дамблдор был бы жив. И Тори не пришлось бы так страдать. И Гойл не превратился бы в горсть пепла в Выручай-комнате, а сам Драко не носил бы сейчас клеймо преступника. Слишком много «если», которые теперь жгли изнутри. Но ничего уже не изменить.
— Иногда скучаю, — тихо ответила она, вырывая его из пучины самобичевания. — Но зато теперь не нужно вскакивать ни свет ни заря и сражаться за место у зеркала в ванной. Знаешь, я даже рада, что перешла на домашнее обучение, — горько улыбнулась она.
Заметив вопросительный взгляд Драко, она пояснила:
— Ты правда думаешь, что слизеринцы больше не ловят на себе косые взгляды? — Астория грустно усмехнулась. — Я знаю, что происходит, мне писали девочки. И косые взгляды — это меньшее из зол. Кассиана из моего класса... его избили в одном из пустых коридоров. А Изабель? Ей изрезали в клочья форму, а потом облили какой-то едкой слизью прямо на выходе из раздевалки.
Она на мгновение замолчала, поправляя манжету своей блузки.
— Так что здесь, за стенами поместья, я в гораздо большей безопасности.
— Тори, но ты же ничего не сделала! — начал он, чувствуя, как внутри снова расцветает и пускает корни вина. — Ты же никогда не была на стороне Пожирателей. Да ты сама едва не погибла от их рук!
— Это не так важно, — она махнула рукой и улыбнувшись добавила. — Ладно, я не хочу говорить ни о проклятии, ни о школе. Я хотела попросить: не мог бы ты…
Не успела Астория закончить предложение, как им на встречу вышел Лавузье. Завидев Малфоя, француз расплылся в широкой улыбке, а затем с любопытством уставился на Асторию. Первым порывом Драко было схватить Тори за руку и юркнуть в ближайшую комнату, лишь бы избежать этой встречи. Но было поздно: он уже заметил их и направился прямо к ним.
— Бонжур, месье Малфой! Мадемуазель! Доброе утро!
— Здравствуйте, — вежливо отозвалась Астория и по этикету протянула ему руку. Лавузье едва коснулся кончиков её пальцев и тут же перевел сияющий взгляд на Драко.
— Мы с вами так давно не виделись, мой дорогой! — он картинно поправил свои усики, подходя ближе. — Возможно, вы желаете взглянуть на плоды моих трудов в вашей оранжерее? Я как раз решил, что нам просто необходимы ваши любимые гортензии.
Произнося это, Лавузье подался вперед и, прикрыв глаза, едва заметно втянул носом воздух, буквально дегустируя парфюм Драко. Тот замер, бросив страдальческий взгляд на Асторию — она уже покусывала губу, едва сдерживая смех.
«Мерлин, это что — расплата за все мои прошлые грехи?» — пронеслось в голове у Малфоя. — «Сначала эта французская саранча клеила меня на глазах у матери, теперь взялась за дело при Тори».
— Месье Лавузье, — процедил Драко, брезгливо, двумя пальцами убирая руку француза со своего предплечья. — Я полагаю, вам стоит поскорее вернуться к своим драгоценным тяпкам. Они явно изголодались по вашему вниманию. А смотреть я ничего не буду.
— Как жаль! — грустно улыбнулся тот. — Но я уверен: стоит вам увидеть наш проект, и ваше ледяное сердце не сможет остаться равнодушным. Я буду преданно ждать вашего визита, месье.
— А я бы с огромным удовольствием посмотрела на оранжерею, — вставила Астория, в чьих глазах уже плясали чертики — её явно забавляло внимание француза к Драко.
— О, вот и нашелся благодарный зритель! — Драко поспешно перехватил руку Астории, увлекая её за собой. — Но нам уже пора, месье Лавузье. Успехов!
Драко потащил Асторию прочь, стараясь как можно быстрее оказаться подальше от надоедливого француза. Лавузье что-то восторженно прокричал им вслед на французском, после чего, напевая под нос, вальяжно направился в сторону оранжереи.
Как только стук его ботинок затих в глубине коридора, Астория больше не смогла сдерживаться. Она прижала ладонь к губам и громко, заливисто расхохоталась.
— Как я рад, что смог тебя развеселить, — процедил Драко.
— Салазар, кто это? — сквозь смех спросила Астория, вытирая выступившие на глазах слезы.
— Не важно, — отмахнулся Драко. — Так о чем ты хотела спросить?
Астория вдруг резко побледнела. Она прижала тонкую ладонь к сердцу и тяжело, часто задышала. Драко заметил, как она начинает оседать на пол, и успел подхватить её в самый последний момент. Девушку забил сильный тремор; её кожа стала такой ледяной, что Драко вздрогнул, неосознанно прижимая её к себе еще крепче, пытаясь согреть своим телом. Астория не обмякла у него на руках — напротив, её мышцы были напряжены, а взгляд, остекленевший и направленный в пустоту, пугал своей неподвижностью. Казалось, она впала в какой-то транс, полностью покинув реальность.
— Тори? Астория, посмотри на меня! — позвал он, но она совершенно не реагировала на его голос.
Драко сидел на коленях прямо посреди коридора, чувствуя как его самого захлестнула слепая паника. Холодные руки страха сжали его собственное горло, перекрывая кислород. «Возьми себя в руки!» — жестко приказал он себе. Резко выдохнув, Драко попытался возвести окклюменционные щиты — те самые, которыми приходилось пользоваться во времена господства Темного Лорда. Он не был так искусен в этом, как Снейп, но обуздать собственные чувства был обязан.
Вдох.
Выдох.
В темноте его сознания возникла тяжелая стальная шкатулка. Драко мысленно затолкал туда панику и липкий ужас, с силой захлопнул крышку и запер её на замок, отсекая лишние эмоции. Когда он снова открыл глаза, его взгляд был ледяным и сосредоточенным.
Выхватив маленькую сумочку Астории, он вытряхнул всё содержимое прямо на каменный пол. Среди женских мелочей отыскал нужный пузырек и, придерживая голову девушки, влил зелье ей в рот. С каждой секундой дрожь утихала, а пугающий землистый оттенок лица сменялся привычной естественной бледностью. Астория наконец сфокусировала на нем взгляд и, тихо выдохнув, прикрыла глаза, приходя в себя.
— Давай я отведу тебя в Мунго или хотя бы сообщу твоей матери, — глухо произнес он, не выпуская её из рук.
— Не нужно, — прошептала она. — Они всё равно ничего не сделают, только поднимут переполох и запрут меня дома. А я не хочу превращаться в привидение, блуждающее по дому. Пожалуйста, Драко, — она слабо сжала его ладонь, — не говори никому. Мне скоро станет лучше. Правда. Я немного отдохну и отправлюсь в Косой переулок. Мне нужно кое-что купить.
— Никуда ты не пойдешь, — отрезал он. — Тори, у тебя только что был приступ, тебе нужен отдых.
— Драко, мне не нужна нянька, — упрямо возразила она. — Мне нужно забрать лекарства.
— А домовик, по-твоему, с этим не справится? — спросил он, выгнув бровь. Тори сердито на него посмотрела и попыталась встать. Драко помог ей, придерживая ее.
— Я не хочу, чтобы это проклятие решало за меня, что мне делать. Я пойду сама, — решительно заявила Астория.
— Какая же ты упрямая, — Драко лишь покачал головой, понимая, что спорить бесполезно. — Тогда я пойду с тобой.
— У тебя же работа, — она посмотрела на него, вопросительно выгнув тонкую бровь.
— Напишу Поттеру записку.
— Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.
— Не думай об этом.
Он нежно погладил её по волосам и коснулся губами лба, тихо подзывая домовика. Быстро черкнув пару строк на пергаменте, Драко велел эльфу немедленно передать записку Поттеру.
Перед тем как домовик исчез с негромким хлопком, Астория успела перехватить его взгляд и шепотом добавила:
— Передай Гарри Поттеру, что случилось и почему Драко опаздывает. Будь точна, Лола.
Эльфийка послушно кивнула маленькой головой, и в ту же секунду раздался резкий хлопок аппарации.
Драко лишь скептически фыркнул, картинно закатив глаза при упоминании «Золотого мальчика». Ему претила сама мысль о том, что Поттер будет в курсе его личных дел, но спорить с Асторией сейчас не было сил. Он лишь крепче приобнял её за плечи и шагнул в камин. Изумрудное пламя взметнулось вверх, мгновенно поглощая их силуэты.
В Косом переулке было привычно шумно, но Драко, уверенно взяв Асторию под руку, вел её сквозь толпу. Направляясь прямиком к аптекарской лавке, он игнорировал любопытные взгляды прохожих и то, как некоторые его окликали Пожирателем Смерти и сыпали в спину ругательства и проклятия. Когда нужное снадобье было наконец куплено и бережно спрятано в её сумочку, Астория с улыбкой предложила:
— Может, зайдем в «Розу и котелок»?
Внутри царил уютный полумрак, разбавленный мягким светом магических ламп. Воздух был пропитан ароматами сушеного жасмина, корицы и свежей выпечки. Фарфоровые чайнички на столах едва слышно позвякивали своими крышечками, а заколдованные ложечки сами собой помешивали сахар в расписных чашках.
Они выбрали столик у высокого окна, за которым текла суетливая жизнь переулка. Когда заказ был принесен, Астория подалась вперед, понизив голос:
— Драко, вернемся к тому, на чем мы остановились до того как… В общем, ты можешь оказать мне одну услугу?
— Ты же знаешь, что да. О чем речь? — отозвался Драко, вдыхая аромат горячего крепкого кофе.
— Мерлин, это звучит так глупо, — Астория нервно закусила губу, глядя в свою чашку. — Можешь… невзначай спросить Теодора, придет ли он на вечер? Блейз подтвердил свое присутствие почти сразу, а от Тео я так и не получила сову. Я его чем-то обидела? Или ему просто неинтересны подобные мероприятия?
Драко невольно усмехнулся. Казалось, всё их окружение уже несколько лет было в курсе, что Нотт безнадежно влюблен в младшую Гринграсс. Однако сама Астория оставалась в блаженном неведении, а Тео мастерски делал вид, что это лишь сплетни, и все выдумывают драму на пустом месте.
— Что? Почему ты так ухмыляешься? — недоуменно спросила она, наклонив голову набок.
— Ничего, — хмыкнул Драко, скрывая улыбку за чашкой. — Я поговорю с ним. Уверен, он не упустит случая прийти. Он на самом деле большой любитель благотворительных вечеров.
Довольно улыбнувшись, Астория вдруг лукаво прищурилась:
— Кстати, Драко, если ты хочешь, то можешь прийти на вечер со своей... подругой.
— Ты — моя подруга, — парировал Драко, делая вид, что совершенно не понимает, на что она намекает.
— Я о другой подруге! И если ты сейчас произнесешь имя Дафны или Пэнси, я клянусь — я брошу в тебя ложку!
— У меня никого нет, Тори.
— Но ведь кто-то тебе нравится?
— Нет, — слишком быстро ответил Драко.
Но предательское сознание тут же любезно подкинуло ему образ Грейнджер и то, как они целовались в темной нише холла Министерства. Драко и сам не заметил, как его губы тронула мечтательная, довольная улыбка.
— Драко Малфой, как ты смеешь так нагло врать мне в глаза! Я же вижу, что ты влюбился, — Астория так и сияла от радости. — Расскажи, кто она? Я её знаю?
— Я тебе ничего не скажу, — ответил он без улыбки.
— Не говори, но приводи её. Мне так хочется посмотреть на девушку, которая заставила тебя так улыбаться. Как думаешь, мы бы с ней подружились?
«Да», — подумал Драко. — «Вы бы точно нашли общий язык».
— Тори, я не собираюсь это обсуждать, — отрезал он, стараясь вернуть себе серьезный вид.
— Понятно, у тебя, как обычно, вечная драма, — вздохнула она. — Ладно, раз ты такая бука, я просто расскажу тебе, что планируется на вечере. Может, тогда ты поймешь, что это идеальный повод для официального знакомства.
Драко лишь качал головой, с легкой улыбкой слушая, как Астория увлеченно пустилась в обсуждение деталей декора и пригласительных. Он видел, что этой болтовней она отчаянно пытается создать иллюзию нормальности. Драко не хотел разрушать её хрупкий мирок и делал вид, что не замечает, как всё еще подрагивает её рука и как лихорадочно бьется жилка у виска.
Вскоре они покинули уютную чайную. Драко бережно придерживал девушку под локоть, оберегая от случайных толчков в толпе, пока они пробирались по многолюдной улице в сторону «Дырявого котла». Оттуда Астория должна была через камин вернуться в поместье, а Драко предстояло снова окунуться в суету министерских будней.
Они шли, увлеченные разговором, и не замечали, что из густой тени одного из узких переулков за ними пристально наблюдают. Молодой человек в тени не выдавал себя ни единым звуком. Лишь холодный, внимательный блеск глаз провожал их удаляющиеся фигуры, фиксируя каждое движение и каждый жест.
***
В Атриуме Министерства было, как обычно, многолюдно. Несмотря на то, что большая часть сотрудников уже находилась на своих рабочих местах, в зале толпилось несметное количество посетителей. «И что им всем дома не сидится?» — с раздражением подумал Драко, плечом прокладывая себе путь к лифтам. Войдя в отдел Аврората, он бросил мимолетный взгляд в сторону кабинета Робардса. Судя по доносившимся из-за двери приглушенным крикам, шеф кого-то усердно «учил» жизни. Это было на руку: значит, Робардс не заметил его опоздания. Нацепив привычную маску нахального безразличия, Драко направился к своему столу. Поттер сидел на месте, сосредоточенно что-то записывая. Драко бесшумно опустился в кресло, но не успел он даже открыть папку, как тишину нарушил голос Гарри: — Как Астория? — Нормально, — коротко бросил Драко. — Я могу чем-то помочь? — Гарри отложил перо и поднял на него взгляд. Первым порывом Драко было ответить что-то едкое в своем обычном стиле, но, заметив в глазах Поттера искреннее, лишенное злорадства беспокойство, он лишь молча покачал головой. Гарри понимающе кивнул и вернулся к бумагам. — Кстати, Робардс о тебе спрашивал. — И? — Драко мгновенно напрягся. — Я сказал, что ты выполняешь моё поручение. — Как благородно с твоей стороны, — не удержался от шпильки Малфой, хотя внутри почувствовал облегчение. — Именно. Так что цени мою доброту. Собирайся, — отозвался Гарри, убирая письмо в стол и набрасывая на плечи форменную мантию. — Куда? Я только пришел. — Робардс дал нам задание. Нужно идти прямо сейчас. Вскоре они снова оказались в шумном Атриуме. Среди гула голосов и шороха мантий Драко вдруг замер. До него донесся едва уловимый, знакомый до боли аромат гортензий. Он резко обернулся и всего в паре ярдов от себя увидел копну каштановых кудрей. Грейнджер? — Малфой, нам сюда, — Гарри бесцеремонно потянул его за рукав в сторону каминов. Когда Драко снова оглянулся через плечо, девушка уже бесследно скрылась в толпе, словно её и не было. — Что ты там увидел? — с любопытством спросил Поттер, заметив его замешательство. — Мне показалось, что я увидел… — Драко запнулся на мгновение, затем тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Впрочем, неважно. Просто показалось. Он первым шагнул в изумрудное пламя камина, стараясь унять внезапно участившееся сердцебиение.***
Оказавшись в тишине своей квартиры, Гермиона первым делом рухнула на диван. Было непривычно не слышать приветственного мяуканья и не чувствовать, как Живоглот трется о её ноги. Эта неделя выдалась по-настоящему сумасшедшей, но, прикрыв глаза, она довольно улыбнулась. Несмотря на то, что международные порталы всегда оставляли после себя чувство выпотрошенности, результат того стоил. Нужно будет поскорее привести родительский дом в порядок — она займется этим на выходных. Гермиона откинула голову на подушки, размышляя о том, как странно устроена магия: еще несколько часов назад она щурилась от жаркого австралийского солнца, а сейчас слушала, как по стеклу нежно и усыпляюще постукивает лондонский дождь. Город встретил её привычной серой осенней погодой. Впрочем, долго отдыхать не пришлось. Пустая миска Живоглота сама себя не наполнит, а кот явно не оценит возвращение в пустой дом без вкусного ужина. Вздохнув, Гермиона натянула дождевик, обула резиновые сапоги и вышла на улицу, навстречу прохладной измороси. Быстро забежав в уютную магловскую лавочку за продуктами, она оставила пакеты дома и трансгрессировала в Косой переулок. Тот встретил её привычным хаосом: шумными голосами волшебников, звоном колокольчиков и ароматом печеного тыквенного печенья. Первым делом — зоомагазин, чтобы раздобыть «Рыбные искры». Это магическое лакомство Живоглот обожал настолько, что после него еще долго утробно мурчал. Выполнив обязательную программу, Гермиона дала себе слово сразу вернуться домой, но ноги сами свернули к «Флориш и Блоттс». Она зашла «только посмотреть». Внутри магазин окутывал тишиной и знакомым до боли букетом запахов: старой кожи, свежих чернил и бумаги. Стеллажи уходили под самый потолок, теряясь в уютном полумраке. Подойдя к стенду с новинками, Гермиона и сама не заметила, как в её руках очутилось несколько увесистых томов. Тяжело вздохнув и признав поражение перед собственной любовью к знаниям, она призвала заклинанием плетеную корзинку и положила туда свои сокровища. Проходя мимо отдела «Современной прозы», Гермиона услышала знакомый смех. Она выглянула из-за стеллажа и увидела Рона. Рядом с ним стояла симпатичная девушка —новая сотрудниц магазина «вредилок», — и они что-то оживленно обсуждали. Гермиона давно не видела Рона таким по-настоящему веселым и расслабленным. В груди кольнуло чувство вины. Она понимала: ей нужно с ним поговорить. Она не может так с ним поступить — Рон точно этого не заслужил. Гермиона грустно улыбнулась, и в этот момент Рон почувствовал на себе взгляд. Его улыбка немного погасла, сменяясь удивлением. Девушка — её имени Гермиона так и не вспомнила — обернулась следом за ним. — Привет, Гермиона! — неловко начала она. — Я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать. До завтра, Рон! Она бросила на него быстрый ласковый взгляд и, напоследок кивнув Гермионе, поспешила к кассам. Гермиона подошла ближе и потянулась к Рону. Он обнял её в ответ, привычно положив подбородок ей на макушку. От него пахло дождем и чем-то сладким из магазина близнецов. — Привет! Рон, я так рада тебя видеть. — Я тоже. Давно ты вернулась? — спросил он, отстраняясь. — Всего пару часов назад. — И сразу в книжный, — ухмыльнулся он, кивнув на её корзинку. Гермиона лишь виновато пожала плечами. — Как всё прошло? Как родители? В его взгляде было столько искреннего беспокойства, что у неё защемило сердце. — У нас… — она судорожно выдохнула, чувствуя, как гора свалилась с плеч. — У нас всё получилось. Память восстановлена. — ДА! — громко выкрикнул он, заставив пожилую волшебницу неподалеку неодобрительно шикнуть. Рон слегка покраснел, пробормотал «извините» и снова крепко сжал Гермиону в объятиях. — Я так за тебя рад! Честно, Гермиона! — Спасибо. — Ты расскажешь мне подробности? — Да. И… я бы хотела с тобой поговорить. О нас, — добавила она тише, глядя на пуговицу его мантии. Улыбка Рона стала менее яркой. Почесав затылок, он серьезно кивнул, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на облегчение и грусть одновременно. — Знаешь, я тоже. Может, я зайду к тебе сегодня вечером, и мы всё обсудим? — Договорились. Кстати, а ты что здесь делал? — Гермиона, ты что, считаешь меня совсем безнадежным? Мол, каким глупым родился, таким и помру? — притворно возмутился он, пытаясь вернуть беседе легкость. — Нет, конечно! Просто удивилась. — На самом деле мне нужны были пергамент и чернила — в лавке всё закончилось. Но я случайно встретил Мию, и мы разговорились. Пока кассир отсчитывал сдачу и упаковывал её покупки, Гермиона попрощалась с Роном. Выйдя на улицу под моросящий дождь, она чувствовала, как сердце начинает тяжело и гулко бить в ребра. В голове она уже репетировала свою речь, подбирая самые мягкие, но честные слова. Нельзя тянуть. Нельзя превращаться в того «любящего» хозяина, который рубит собаке хвост по частям из жалости. Интересно, а о чем именно хотел поговорить с ней Рон?***
Живоглот мирно дремал в своей лежанке, разомлевший после того, как объелся «Рыбными искрами». Словно чувствуя, что сегодня хозяйку можно раскрутить на двойную порцию, кот приложил максимум своего кошачьего обаяния, и это сработало. Сквозь прикрытые веки он лениво наблюдал, как Гермиона мерит комнату шагами, пока камин вдруг не вспыхнул изумрудным пламенем. Из огня вышел Рон. Смахнув с мантии остатки летучего пороха, он неловко улыбнулся. Гермиона видела, как он нервничает: его пальцы подрагивали, а взгляд метался по комнате. Вдруг её осенила страшная мысль: «А что, если он хочет сделать мне предложение прямо сейчас? Поэтому он так ведет себя? Мерлин, пожалуйста, пусть я окажусь неправа.» Гермиона предложила чаю. Рон согласился, но даже не притронулся к своим любимым тыквенным корзиночкам. Плохой знак. Очень плохой. Она нервно закусила губу, чувствуя, как в комнате сгущается напряжение. — Как всё прошло? Родители уже вернулись в Англию? — спросил Рон. Гермиона покачала головой и в деталях рассказала о поездке в Австралию, о том, как восстанавливали память. Затем она попыталась перевести тему на новости в семействе Уизли и дела в магазине. Рон отвечал скупо и односложно, постоянно отводя взгляд. В какой-то момент разговор иссяк. Тишину нарушал лишь мерный стук дождевых капель по стеклу да уютное потрескивание поленьев. Гермиона всё не решалась начать. В её голове всё казалось простым и логичным, но сейчас заготовленная речь ощущалась такой нелепой. Было бы глупо сначала спрашивать о здоровье Молли и Артура, а потом выдать: «О, Рон, дорогой (как пафосно, Гермиона!)… может, расстанемся?» Просто образец дипломатии, Грейнджер, — нашептывал ее внутренний голос. Наконец Рон откашлялся. Его голос прозвучал неожиданно глухо: — Гермиона, знаешь… пока тебя не было, я много думал о нас. Я сравнивал наши отношения с Джинни и Гарри, с другими парами… — он поймал её быстрый взгляд и добавил: — Да, я помню, что все мы разные. Я уже у тебя спрашивал, но скажи мне честно… ты видишь меня своим мужем через пять лет? Через десять? Он посмотрел ей прямо в глаза — открыто и с такой надеждой, от которой у Гермионы перехватило дыхание. Она почувствовала, как горло сдавило спазмом. Рон ждал ответа, и ей было невыносимо жаль, что она должна причинить ему боль. Гермиона медленно покачала головой. Она увидела, как в его глазах вспыхнула и тут же погасла искра боли. Рон грустно хмыкнул, словно и не ждал другого ответа. — Я так и думал. — Рон… — начала она, но он остановил её мягким жестом. — Гермиона, я люблю тебя. Правда. Очень. Мы через такое вместе прошли… Но я всё пытался понять: люблю я тебя как девушку или как самого близкого друга, ставшего семьей. — И к чему ты пришел? — шепотом спросила она. — Я не знаю, — он горько усмехнулся. — Наверное, правда где-то посередине. По щеке Гермионы скатилась одинокая слеза. — Рон, мне так жаль… Я никогда не хотела тебя обидеть. Ты для моя семья. И именно поэтому я считаю, что ты достоин того, кто будет любить тебя без всяких «но». Кто будет смотреть на тебя так, как ты того заслуживаешь. Ты ведь самый лучший, Рон. Правда. Он лишь молча кивнул, переваривая её слова. — Ты об этом хотела поговорить? — Да, — она больно прикусила губу. — Знаешь… я думаю, мне нужно проветриться. Рон поднялся. Гермиона испуганно посмотрела на него: — Рон, но мы ведь сможем остаться друзьями? Он горько улыбнулся, подошел к ней и, крепко обняв, на мгновение прижался губами к её макушке. — Ты от меня так просто не отделаешься, — прошептал он ей в волосы. Вскоре он растворился в зеленом пламени камина. Гермиона опустилась в кресло и горько заплакала. Даже самые правильные решения иногда приносят не только облегчение, но и острую, разрывающую сердце боль. Но в одном она была уверена точно: она поступила честно.
