Сквозь время, навстречу и обратно

Он куда-то падал и от удивления даже забыл закричать. Мимо пронесся пол, земля, потом почему-то облака, деревья, опять земля и каменные выступы и У Се наконец-то упал — аккуратно, как на мат после кувырков, приземлился на пыльный каменный пол. — Ого, — пробормотал У Се. И повторил, оглянувшись по сторонам: — Ого. Он был в огромной комнате. К невероятно высокому потолку тянулись колонны, вокруг основания колонн снизу и сверху танцевали резные птицы, а стены были раскрашены блеклыми причудливыми картинами с большим количеством маленьких человечков. — Фрески, — сам себя поправил У Се. В центре потолка почему-то была выбита идеально-круглая дыра. Сквозь неё в комнату попадал золотой отблеск заходящего солнца. На полу, прямо под дырой стоял постамент, на постаменте — трон, а на троне кто-то сидел. Сидел неподвижно, и У Се испуганно сглотнул: вдруг это цзунцзы, как из рассказов дяди Саньсина? С ними даже взрослые справлялись через раз, уж больно защитники гробниц были сильные, быстрые и… кхм, мёртвые. Даже дедушка, когда в первый раз встретил цзунцзы выжил лишь чудом, а он был старше У Се. И у него тогда был пистолет. У Се понял: дело плохо. Он всхлипнул, чувствуя, как от страха быстро бьётся сердце и душат рыдания. Это было нечестно, он же просто хотел посмотреть подвеску! Подвеска! У Се разжал ладошки, смотря на украшение. Удивлённо вздохнул: коралл, до этого притягательно-красный, побелел. — Ещё и подвеску испортил, — У Се окончательно расстроился. По щекам потекли слёзы, а свободная от подвески рука привычно потянулась в карман шорт. Дядя Саньсин убедил его носить с собой платок. Вдруг в приключении надо будет остановить кровь, а у У Се нет чистой ткани, чтобы прижать к ране? Звучало убедительно. Намного убедительней уговоров бабушки о том, что платок должен быть у каждого хорошего воспитанного мальчика. У Се, конечно, бабушку любил и уважал, но в этом моменте был склонен согласиться с дядей — хорошие мальчики не ходят по гробницам, не попадают в опасности и, следовательно, платок им не нужен. Где они могут пораниться, в библиотеке? Хотя У Се однажды сильно поцарапался книгой, и платок тоже пригодился… Не донеся ткань до лица У Се замер. Он вдруг понял: если он сейчас вытрет платком нос, то им нельзя будет остановить кровь. А второго платка не было. — Дядя Саньсин и дядя Эрбай точно носят с собой запасные платки, — пробормотал У Се. Он даже немного успокоился, пытаясь разобраться в последовательности действий. В итоге он убрал платок обратно в карман, слёзы вытер рукавом рубашки, а сопли втянул носом. Ему срочно нужно было успокоиться. — Если я не приду к ужину, бабушка позвонит родителям и дядям. Меня обязательно найдут. И накажут… У Се поморщился. Все точно очень разозлятся, и лишением сладкого он не отделается. — Глупая подвеска, — У Се хотел было её выкинуть сгоряча, но передумал и сунул в карман. Получать наказание за потерю драгоценности он не собирался. И ещё он надеялся на то, что смена цвета бусины заинтересует старших и они забудут его наказать. Или, хотя бы, не будут ругаться слишком сильно. У Се вздохнул и ещё раз осмотрелся. Он почти не сомневался, что попал в гробницу, но понятия не имел, в какую и как далеко она находится. Это пугало. Вдруг его занесло куда-то далеко от дома? Или вообще за пределы Китая? Как близкие его найдут? У Се задумчиво пнул мелкий камушек и решил выбраться самостоятельно. Сначала он подумал о том, чтобы выбраться через дыру в потолке. Но она была настолько высоко, что даже взрослым пришлось бы встать друг другу на плечи, чтобы дотянуться до края дыры. У Се осмотрелся и с сожалением отметил, что ни лестницы, ни коробок, ни сундуков не было, и даже если он победит цзунцзы и встанет на трон, то скорее всего упадёт. Значит, ему придётся искать выход из гробницы. Дядя Саньсин рассказывал, что в них всегда делали выход, да ещё и не один. Тем более, так у У Се был шанс встретить расхитителей или археологов, или местных жителей. На этот случай у него даже был план. Если он наткнётся на плохих людей, то расскажет им о своей семье. Они наверняка захотят потребовать выкуп и тогда помогут ему выбраться. А если люди будут хорошими, то просто вернут У Се домой. И, возможно, расскажут интересные истории! Дядя Эрбай больше ему рассказывал историю вообще, про императоров, евнухов и генералов, и ни словечка про гробницы, а дядя Саньсин рассказывал про гробницы охотно, но понять, где он преувеличивал, а где говорил правду, у У Се получалось не всегда. Послушать других людей было бы так здорово! Решив, что план годится, У Се медленно вдохнул и выдохнул, как учил дядя Эрбай, и направился к выходу из комнаты. Постамент всё ещё пугал, но выход был только один, и пробраться к нему так, чтобы не попасться на глаза тому, кто сидел на троне, было невозможно. У Се пришлось рискнуть и осторожно идти вдоль стены. К его облегчению, ничего не случилось. Возможно, это был не цзунцзы. Или же У Се случайно обошёл механизм, пробуждающий охранника к жизни или запускающий ловушку. Оба варианта, на взгляд У Се, были замечательными. Уже переступив порог, У Се подумал: если он посмотрит издалека и не будет подходить, то ничего не случится. Уж больно любопытно было. Не удержавшись, У Се обернулся и чуть прищурился, пытаясь разглядеть всё в деталях. Постамент был не очень высоким — к нему вело всего десять ступенек. У Се решил, что одежда была дорогой, хотя бы потому, что даже бедняки старались одеть покойников во всё самое лучшее. Ткань была розоватой, наверняка из-за пыли и времени красный материал посветлел, а золото нитей поблекло. Из-за чёрных распущенных волос длиной до плеч и склоненной позы лицо было тяжело рассмотреть, но У Се был уверен, что увидел бы череп. — Жуть какая, — пробормотал он и на всякий случай помолился, как в семейном храме предков. В рассказах старших, почтительные дети всегда доживали до конца истории, встречали друзей и получали подарки. У Се был согласен остаться без подарков, а вот жить и друзей хотелось до безумия. Он вспомнил Сяо Хуа и подумал, что вместе с сестрёнкой они наверняка бы справились с чудовищем и принесли бы домой кучу ценных вещиц! Может быть, семьи снова бы разрешили им видеться. Он скучал. У Се медленно шел по коридорам. Темнота была такой, словно он играл в жмурки в плотной чёрной повязке. Каждый попавший под ботиночек выступ, глухой шорох или случайно нащупанная статуя приводили его в ужас, потому что У Се не знал, где было безопасно, а где прятался механизм, который активирует ловушку. Дядя Саньсин, конечно, ему кое-что рассказывал, но в темноте это не помогало. В тот момент, когда под ногой опустился камушек и закрипел старый механизм, У Се от страха чуть не умер. Единственное, что пришло ему в голову: рухнуть на пол, откатиться к стене и застыть у какой-то статуи, трясясь и закрыв голову руками. Вокруг со свистом летели стрелы, высовывались ужасные острые шипы, и У Се тихонько выл от ужаса. — Ты слышал шум? — Впереди, да. Будьте осторожнее, мы тут не одни. — Интересно, как они вошли? До нас вход точно никто не открывал. Может, есть другой? — Найдём, спросим. Если останется кого. У Се так перепугался ловушки, что даже сначала не понял, что голоса были настоящими, а не привиделись ему. А когда раздался шум шагов, попытался позвать на помощь, но не смог ни слова сказать, ни рукой шевельнуть. От страха мышцы задеревенели, сковав тело в защитной позе. — Вдруг они уйдут и оставят меня снова одного? — подумал У Се и затрясся. Он с трудом заставил себя разжать руки и буквально вывалился на проход. Его отчаянное «помогите» было едва ли громче шёпота, но это было неважно: его заметили. — Ребёнок? Предки, он ранен? Подержи, я достану аптечку. — Стой на месте. Что, чёрт возьми, ребёнок забыл в гробнице? Заблудился на детской площадке или убежал за кроликом? — Приятно, что ты помнишь Алису в стране чудес, Я Ли, но… — Помолчите. Перед глазами У Се всё расплывалось из-за слёз. Он старательно их смаргивал, но появлялись новые, а ещё нос распух и мешал дышать. Было очень страшно и стыдно, потому что мужчины не плачут, а У Се старался, но никак не мог успокоиться. Он просто хотел домой. — Эй, пацан, — кто-то сел перед ним на корточки, и У Се старательно вытер глаза уже многострадальным влажным и грязным рукавом, а потом проморгался, привыкая к свету трёх фонариков. Стало немного лучше. Он увидел незнакомого ему мужчину, немного похожего на Эрцзина. Осмотрев его, У Се решил, что он тоже был военным. Воспитанный на старых фильмах и рассказах о прошлом, часто оставаясь под опекой Эрцзина и Паньцзы, У Се искренне считал всех военных классными и великими людьми. Поэтому он невольно успокоился и попытался сесть, чтобы разглядеть человека, который, как он надеялся, отведёт его домой. — Ты как здесь оказался? — Случайно, — честно ответил У Се. — Я был дома, через пятнадцать минут должен был быть ужин, но потом я куда-то упал, падал-падал, и оказался здесь. Бабушка расстроится… У Се всхлипнул, но слёзы старательно удержал. И так, как говорил дядя Саньсин, сырость развёл, хоть мох выращивай. Правда Паньцзы почему-то всегда разрешал ему плакать, и эта несостыковка в поведении взрослых У Се путала и расстраивала. Но сейчас он решил плакать поменьше. Перед чужими показывать эмоции было нельзя, на этом все взрослые сходились, и У Се решил этому правилу следовать. А ещё, про подвеску он решил пока не говорить. Вдруг эти люди не такие хорошие, как ему показалось, и отберут её? За потерю драгоценности дядя Эрбай его точно накажет. — Я хочу домой, — У Се просительно посмотрел на военного, а потом перевёл взгляд на ещё двух мужчин, которые стояли рядом. Один из них сложил руки на груди и смотрел на него особенно пристально, и У Се занервничал. — Вы отведёте меня домой? — И где твой дом? — спросил мужчина с пристальным взглядом. У Се вздрогнул и вдруг разозлился. Он чувствовал, что этот человек ему не верил. Но как он мог выдумать своё появление в гробнице? Или, задумался У Се, расхитители часто встречали детей, которые бы их обманывали? Бывали ли дети-цзунцзы? Могли ли предки специально оставлять в гробницах детей, чтобы расхитители обманывались их мнимой слабостью? Вопросы роились в голове У Се, как комары над влажной травой. — Ты не помнишь, где живёшь? — спросил третий, до этого молчавший мужчина. У Се вздрогнул, и отрицательно помотал головой. Из них всех, этот мужчина был самым непривычным, но у него был приятный заботливый голос, словно созданный для предложения помощи. — Я задумался, простите, — У Се неуверенно улыбнулся, и мужчина с заботливым голосом тут же отразил его улыбку и подошёл ближе. Мужчина с пристальным взглядом остался на месте. — Я живу в Чанша. И я правда не знаю, как сюда попал, честно-честно. Я оказался в комнате с троном. Сначала хотел подождать помощи, но подумал, что это бессмысленно, и попробовал выбраться самостоятельно. А потом наступил на какой-то камень, и тут — бах! бдыщ! — стрелы со всех сторон! Я, — У Се нахохлился и замялся. Ему было неловко признаваться в том, что он испугался, но и соврать так легко не получалось. — Ух ты, я бы тут прям умер со страху, — легко сказал мужчина с заботливым голосом, и У Се тут же решил, что они будут друзьями на век. Он познакомит его с Сяо Хуа, и тогда Сяо Хуа больше не будет на него обижаться. Отличный план! — Ты не поранился? У Се покачал головой и на всякий случай осмотрел себя. У него сдёрлась кожа на левой коленке и ладонях, и пострадавшие места тут же защипались, словно почувствовали, что на них обратили внимание. Мужчина с заботливым голосом достал из большого рюкзака белую коробочку с красным крестом. — Давай-ка быстро обработаем царапины. В гробнице надо всегда быть начеку, — У Се серьёзно кивнул, дяди ему говорили также. — Меня зовут Су Вань, а это Ян Хао и Ли Цу. Мы археологи, изучаем эту гробницу и отключаем ловушки, чтобы другие учёные могли безопасно её исследовать. А тебя как зовут? — У Се, — У Се вздохнул и, собрав в кулачок решимость, протянул Су Ваню пострадавшие ладошки. Он часто шалил и падал, и знал, что обрабатывать царапины очень больно, даже больнее, чем просто раниться. Но Паньцзы рассказывал ему истории с войны, где пострадавшие умирали, им отрезали ноги и руки, потому что врачи не успевали им помочь. У Се впечатлился так, что научился делать перевязки в рекордные, по словам того же Паньцзы, сроки. Остаться без руки или ноги ему было очень страшно. — Приятно познакомиться, — с небольшой заминкой сказал Су Вань, но У Се её не заметил, погружённый в свои мысли, а потом ранки начало щипать, и стало вообще не до причуд взрослых. Помогало то, что Су Вань, прямо как Паньцзы или бабушка, дул на воспалённую кожу, чтобы было не так больно. Ян Хао и Ли Цу в это время о чём-то говорили и иногда бросали на У Се непонятные взгляды. У Се решил, что они планировали, как разделить сухпаёк. Или как связаться с его семьёй. Или ещё что-то важное. Страх потихоньку уходил, и У Се даже обрадовался: настоящее приключение! В гробнице! Как в дневнике дедушки или в рассказах дяди Саньсина! Может, подвеска не хотела ему сделать плохо, и так попыталась исполнить его мечту? У Се даже захотелось её погладить, но он удержался. Раз уже смолчал, то стоило молчать до конца. Всё равно, лучше дяди Эрбая никто не разберётся в том, что произошло, даже самые умные и смелые археологи. Су Вань как раз заклеил большим пластырем коленку У Се, когда к ним подошёл Ян Хао. — Заканчивай, — коротко сказал он. — Посмотрим, что находится в зале, который нашёл… У Се. Я Ли сказал, что по карте это место может быть близко к поверхности, возможно, там будет ловить связь. — Там есть дырка в потолке, — подтвердил У Се. Ян Хао одобрительно кивнул, и У Се просиял, довольный, что смог помочь. — А мы как раз закончили, — Су Вань бодро убрал аптечку обратно, поднялся на ноги и протянул У Се руку. Тот за неё схватился и с удивлённым смехом подскочил, когда его аккуратно, но сильно потянули наверх. Су Вань растрепал ему волосы и подмигнул. — Заодно там и поедим. А то кое-кто пропустил ужин. У Се кивнул и даже задрожал от нетерпения. Настоящий гробничный ужин! Будут ли они разводить костёр? А жарить сухпаёк? Или шиби? Дядя Саньсин как-то рассказывал, как они застряли в гробнице, еды не хватило и они с командой ловили и жарили шиби. — На вкус, Сяо Се, как маринованная курица, — подмигивал дядя Саньсин, а потом с хохотом уносился куда-то подальше от подзатыльника дяди Эрбая. — Не пугай ребёнка, Саньсин, — строго говорил дядя Эрбай и уходил по своим делам, а У Се хихикал и думал, говорил ли тогда дядя Саньсин правду? Ведь дядя Эрбай сказал «не пугай», а не «не ври». Оказалось, что У Се успел уйти дальше, чем думал. Пока они шли, его новые взрослые друзья обезвредили несколько ловушек, и это было невероятно круто, о чём У Се не переставал им говорить. Даже Ли Цу, которого почему-то называли Я Ли, благодушно посмеивался над восторгом У Се и один раз даже разрешил под присмотром нажать на выступ. Потом У Се крепко, но бережно, перехватили поперёк груди и оттащили назад, а на месте, где они стояли, схлопнулись куски потолка и пола. Восторгу У Се не было предела. — Ну ты и везучий, пацан, — хмыкнул Ян Хао, когда они отключили последнюю перед залом ловушку. — Столько прошёл по темноте, и только рядом с нами вляпался. И то живым остался. У Се гордо надулся. Он даже на мгновение подумал, что так крут, что смог бы и без помощи выбраться. Но вспомнил, каким страшным был свист стрел и как пугающе шуршали острые пики, выступающие рядом и не задевающие лишь чудом. У Се вздрогнул и на всякий случай подошёл к старшим поближе. — Стой здесь, — Ли Цу хлопнул его по плечу, пока Су Вань и Ян Хао осторожно зашли в комнату с троном. — Мы осмотримся, потом позовём тебя. У Се кивнул и зябко поёжился. Холодало. По комнате гулял сквозняк, и даже лунный свет, пробирающийся через дыру в потолке, казался ледяным. Ли Цу хмыкнул, скинул рюкзак, снял куртку и накинул её У Се на плечи. Из-за разницы в росте, она была ему как плащ и закрывала колени. Сразу стало тепло. — А ты? — У Се шмыгнул носом и попытался вернуть куртку, но Ли Цу уже поднял рюкзак и ушёл. У Се вздохнул и закутался. От тепла и впечатлений немного тянуло в сон, но надо было дождаться, пока старшие не разобьют лагерь. У Се украдкой достал подвеску. Бронзовый цветок насмешливо сверкнул, в окружающей темноте бусина белела, как луна на ночном небе. У Се говорили в школе, что волшебства не существовало, но как же тогда объяснить его перемещение? — Может быть мне это снится? — пробормотал У Се и ущипнул себя за руку. Ничего не поменялось. — Кто вообще придумал, что во сне нельзя чувствовать боль? — Вроде всё спокойно, — крикнул Ян Хао. У Се встрепенулся и сунул подвеску обратно в карман. — Пацан, иди сюда. — Иду! — У Се, придерживая полы куртки, подбежал к старшим. Ян Хао довольно хмыкнул, скинул рюкзак, открыл его и достал что-то в светлой шуршащей обёртке. — Ел когда-нибудь галеты? Гадость редкостная, но сытная. Самое то в походе. Держи, — он протянул У Се упаковку, а следом сунул пластиковую бутылку с водой. — Ешь, пацан. Су Вань, Ли Цу, харе прыгать вокруг стен, идите жрать. — Да, мамочка, иду, мамочка, — проворчал Ли Цу, и У Се хихикнул, уж больно старшие были забавными. — Странное какое-то место. — Почему? — У Се тут же повернулся к Ли Цу, чувствуя, как сон сменился острым любопытством. — Не подавись, — осадили его, и У Се начал жевать активнее. Знал он взрослых, если не спросить вовремя, то они уйдут по делам или отмахнутся. Бабушка всегда говорила, что сажать дерево нужно прямо сейчас (посл. «Лучшее время для посадки дерева было 20 лет назад. Второе лучшее время — сегодня»). — Зал с выходом во внешний мир, повсюду следы животных и растений, но фрески идеально сохранились, как и покойник. Ни разу не видел ничего такого. У Се понимающе кивнул. Дядя Эрбай рассказывал ему о том, как правильно хранить антиквариат. Там столько условий! И чем древнее была вещь, тем длиннее тянулся список. В этой же комнате дядя разве что капусту оставил бы храниться, если бы его интересовала консервация. У Се представил дядю Эрбая в обнимку с бадьёй квашеной капусты и тихонько прыснул в кулачок. — Будь здоров, Сяо Се, — неправильно его понял Су Вань, и У Се не стал его переубеждать. — На фресках вроде бы всё, как обычно, — продолжал рассуждать Ли Цу. — Похоронная процессия, боги-хранители… — Скелет маленький, судя по причёске и размеру, скорее всего, детский, — продолжил его мысль Су Вань. Он задумчиво крутил запечатанную галету и иногда бросал на У Се взгляды. У Се в такие моменты жевал активнее, решив, что взрослый волнуется. — Из богатой семьи. — И он сидит в зале, где легко выйти на поверхность. Зачем? — Ян Хао задумчиво хмыкнул, а потом раздражённо ткнул Су Ваня локтём. — Что ж ты за человек, либо ешь, либо оставь несчастную галету в покое! — Прости, Хао-гэ, — Су Вань торопливо разорвал пачку. Крошки от галеты рассыпались, испачкав брюки и пол. У Се невольно рассмеялся и спрятал улыбку в ладонях. — Гробница похожа на те, которые строил клан Жань во времена царства Бу. Хотя я всё равно не помню ни одного такого провала в потолке. Это же полностью разрушает герметичность гробницы, открывает доступ для расхитителей. Бессмыслица. Может, дело в фэн-шуй? — Ладно, погодите, с этим потом разберёмся, — перебил Су Ваня Ли Цу и достал странную плоскую коробочку с блестящим экраном. У Се любопытно подобрался поближе, гадая, зачем она нужна. Вдруг Ли Цу куда-то нажал, и одна сторона коробочки загорелась. — Кому звонить будем? Взрослые замолчали, и У Се поспешил напомнить о себе: — Дяде Эрбаю, он живёт в Чанша! — Чтобы твой дядя меня на месте прикопал? — пробормотал Ли Цу. Остальные неловко переглянулись. — Вы знакомы? — У Се восторженно просиял. — Уверен дядя вам хорошо заплатит! Даже если вы когда-то ссорились. Правда! — Если бы господин Эрбай знал, то нас бы в эту гробницу отправили с другим заданием. А господин Панцзы и господин Чжан не оставили бы… — Су Вань посмотрел на У Се. — Так что они, скорее всего, тоже не в курсе. — Всё равно звони Эрбаю, кому ещё? — сказал Ян Хао. У Се согласно закивал. — Его племянник, его дело. — Может, господину Хуа позвоним? — спросил Су Вань и повернулся к У Се. — Ты наверняка его знаешь, он из семьи Се. Се Юйчэнь. У него дела в этом районе, поэтому он будет здесь быстрее, чем если мы будем добираться до Чанша. У Се задумался. С одной стороны, ему хотелось домой. С другой, если этот Се будет родственником Сяо Хуа, то может, им дадут увидеться? И их семьи дружат, его точно отвезут домой. — Можно, — медленно согласился У Се. А потом быстро добавил. — Но дяде и бабушке тоже надо позвонить. Они будут волноваться. — Хорошо, — Ли Цу согласно кивнул и потрепал У Се по голове. — Су Вань, тогда звонишь ты. Су Вань кивнул, а потом, к удивлению У Се, начал водить большим пальцем по своей яркой коробочке. На ней появлялись и пропадали картинки и цифры. От желания потрогать закололо кончики пальцев. У Се обхватил себя, пытаясь, сдержаться, затоптался на месте. Он никогда не видел ничего подобного. Ян Хао протянул ему такую же коробочку: — Не видел такого, наверное. Смотри, пацан, это телефон. Нажимаешь сюда, — Ян Хао показывает на короткую узкую кнопку сбоку от экрана. — Включается экран. Проведи пальцем. У Се заворожённо провел указательным пальцем по экрану и даже задержал дыхание: экран вдруг пошёл рябью, показал цифры и надпись «введите пароль». — Молодца, — похвалил Ян Хао. — Теперь владелец телефона должен ввести пароль. Он быстро нажал несколько цифр и показал У Се изменившийся экран. Под руководством Ян Хао, У Се посмотрел разные «экраны», а потом запустил какую-то игру, где два персонажа и их кот проходили «мир дверей». Чтобы им помочь, почему-то надо было собирать три и больше одинаковых камушков. У Се быстро понял принцип и успел пройти четыре уровня, когда тихий голос Су Ваня умолк, и раздался голос Ли Цу: — Что сказал господин Хуа? — Будет через полтора часа, сказал, никуда не ходить и ничего не трогать. Он же сообщит господину Эрбаю и господину Панцзы. — Ну и хорошо, — Ли Цу облегчённо выдохнул. — Не хотел бы я видеть этих стариков, особенно У Эрбая, когда до них бы дошло, что случилось. — Господин Панцзы тоже страшный, — Су Вань согласно закивал. — Когда ты тогда, давно, пропал, Я Ли, он так меня напугал! Но всё равно потом помог. — Ещё бы он не помог, — Ли Цу посмотрел на У Се, который сосредоточенно проходил очередной уровень игры, чтобы после, выиграв, восторженно дать Ян Хао пять. Вздохнул. — Даже злиться на этого старика не получается, пока он, ну, такой. Су Вань промолчал, и Ли Цу сделал вид, что не заметил этих его старательно не улыбающихся губ. Посмотрел бы он на него рядом с мелким Хэй Сяцзы или господином Хуа, наверняка бы плакал от умиления и бегал бы вокруг, уговаривая самого себя не фотографировать. В отличие от Су Ваня, которому только друзья проблемные достались, а в остальном везло, и наставники ему тоже достались адекватные, — Ли Цу таким похвастаться не мог. Не то, чтобы он вообще, конечно, признавал У Се наставником. Вот ещё. У Се быстро наскучило играть. Он аккуратно положил телефон в кармашек рюкзака задремавшего Ян Хао и отошёл чуть в сторону от лагеря. Дядя Саньсин рассказывал, что по фрескам можно было многое узнать о гробницах, а У Се больше всего на свете хотел помочь. Тем более, может, если он окажется полезным, дядя Саньсин возьмёт его с собой в следующее путешествие? Конечно, когда перестанет злиться на это. Стены были очень высокими. У Се приходилось делать несколько шагов назад или запрокидывать голову, чтобы увидеть, что художники нарисовали под потолком. Со стороны он походил на увлечённого мотылька, порхающего вокруг фонарика, и Ли Цу поймал себя на том, что бездумно наблюдал за его перемещениями. Су Вань, воспользовавшись паузой, отвлёкся на аудиодневник, который вёл, чтобы потом было легче писать отчёт. Его голос тихим бормотанием заполнял помещение. — Мы прошли почти весь первый этаж гробницы, когда… — Су Вань замялся, бросил взгляд на У Се, задумался, и продолжил. — Когда нашли зал с круглой дырой в потолке. Её явно оставили специально, поскольку края хорошо обработаны и, по предварительным выводам, дыра близка к идеально круглой форме. Трон с мумией находится прямо под дырой… У Се всё это уже слышал из обсуждений взрослых, поэтому голос Су Ваня быстро перестал его отвлекать. Фрески оказались намного интереснее. Представив себя археологом из команды дяди Саньсина, У Се быстро прошёл до начала фрески, чтобы двигаться справа налево, и начал внимательно вглядываться в крохотные фигурки, пытаясь сделать по ним верные — обязательно! — выводы. Фигурок было много. Склоненные под тяжестью камней и брёвен, они двигались от поселения в сторону гор. Над ними простирался лес, а над лесом парил грозный мужчина в белой броне и с золотыми глазами. У Се с любопытством осматривал его, пытаясь понять, какой это мог бы быть период. В итоге сдавшись, он смущённо шмыгнул носом и пообещал себе спросить у новых друзей, может, они ему подскажут. У Се, вместе с процессией нарисованных строителей, пошёл дальше, оставив позади мужчину с золотыми глазами. — …Предварительно, мумификации подвергся ребёнок, пол и возраст не установлен, — продолжал Су Вань, и У Се решил, что с вопросами подойдёт к нему: У Се тоже иногда говорил вслух, и из-за этого чувствовал с Су Ванем небольшое родство. — Судя по первичному осмотру одежды, или он был из богатой семьи, или был принесён в жертву. Странно то, что при свободном доступе воздуха, влаги и животных, фрески, предметы и мумия в зале выглядят нетронутыми… У Се дошёл до середины стены, когда строители добрались до гор и начали возводить гробницу. Над ними появились новые действующие лица: этих человечков нарисовали чуть побольше, в белых одеждах. У Се сначала отошёл подальше, а потом попытался подняться на носочки, но толком не смог понять, кто они такие. Человечки толпились, после чего вперед вышел один из них. Он был меньше ростом и был одет в красные одежды. У Се невольно обернулся на мумию, переводя взгляд с неё на фреску. Ему невольно стало тревожно: вдруг Су Вань окажется прав, и этого ребёнка принесли в жертву? Взволнованный, У Се быстро прошёл вдоль стены, пока снова не увидел красное пятно. Оно было нарисовано низко, У Се даже пришлось присесть на корточки, чтобы хорошо всё рассмотреть. На троне сидел небольшой человечек в красных одеждах. Он протягивал руки ладонями вверх, словно кого-то о чём-то просил. У Се проследил взглядом в ту сторону, куда протягивались руки, и увидел большой круг, а в круге… У Се замер. Словно выглядывая откуда-то из другого мира, на него из круга смотрел белый тигр. Нарисованный удивительно детально, он казался живым и будто бы не страшным, каким-то странным. У Се протянул к нему пальцы, но замер, вдруг осознав, что было не так: у тигра был всего один белый, незрячий глаз. На месте второго был кусок стены круглой формы, его почему-то даже не покрыли краской. У Се стало жаль тигра. Он погладил его по шерсти, чувствуя, что от сочувствия ему даже захотелось плакать. Вдруг ему пришла в голову идея. У Се быстро засунул руку в карман и достал подвеску: бусина осталась такой же белой, похожей на полную Луну. Не долго думая, У Се сложил подвеску так, чтобы бусина немного выпирала, и приложил её к пустому глазу тигра. — Что пацан там делает? — Ли Цу наклонился в сторону, пытаясь лучше разглядеть У Се, но ему заслонил обзор трон. Чувствуя непонятную тревогу, Ли Цу привычно накинул на плечи рюкзак, быстро встал и подошёл. Осознав происходящее, он заорал и рванулся вперёд, пытаясь успеть в низкий, как раз ребёнку в пору, проход, который — ну разумеется — уже начал закрываться. — Да куда ты пошёл, чёрт бы тебя побрал?! У Се! Но У Се продолжал идти вперёд, словно чем-то заворожённый, и Ли Цу только и оставалось догонять его согнувшись почти пополам, и надеяться, что друзья успеют заблокировать проход до того, как он закроется. — У Се, иди сюда! — попробовал он снова, но без толку. Радовало только, что У Се не торопился, а в какой-то момент вообще замер, и Ли Цу с облегчением в него врезался. — Ну какого черта, почему ты как всегда всё делаешь, как тебе придёт в голову, ты меня хоть раз спросил?! Ах, ну да, зачем, ты же великий У Се, зачем тебе спрашивать мнения какого-то там… У Се? Ли Цу, немного спустив пар, обратил внимание на всё такого же тихого мальчика. Кроме этого всё, вроде бы, было в порядке, но Ли Цу не обманывался. Наоборот, он почувствовал, что от всех возможных вариантов у него медленно седеют волосы, и он быстро достал фонарик, чтобы осмотреть У Се целиком и при свете. Всегда ведь оставалась вероятность, что пацан его дурачит, верно? Даже если всё время до этого он вёл себя, как образцово выдрессированный щенок семьи У. Ли Цу почти нажал на включатель, когда после короткого треска, под ними куда-то делся пол. Тело потащило силой тяжести вниз, а желудок, возмущенный до острого чувства тошноты, наоборот, поспешил вверх. Ли Цу плотно сжал губы — и руки вокруг У Се, который продолжал стоять истуканом и даже не вскрикнул, когда они провалились. — Я Ли! — послышался напуганный крик, и Ли Цу облегчённо выдохнул: раз он услышал голос Су Ваня, то, скорее всего, друзья успели чем-то заблокировать проём. Куда бы они не упали, их спасут… Если, конечно, под ними не острые пики. Или бассейн с крокодилами. Но предки устанавливали пики намного чаще, так что… — Хоть бы бассейн, — подумал Ли Цу, а потом падение наконец-то закончилось. Было неожиданно мягко: да, дыхание перехватило, но вместо того, чтобы влететь хотя бы в каменный пол, они несколько раз спружинили, словно на батуте службы МЧС, и остановились. Переведя дыхание, Ли Цу открыл глаза, бессмысленно просканировал темноту, и прислушался. Было тихо. Ни посторонних шумов, ни голосов друзей, только быстрый стук его сердца. Значит, перекрытие, которое он принял за пол, закрылось. У Се наконец-то заворочался и словно попытся куда-то отползти, но Ли Цу упрямо прижал его к себе. — Добегался, лежи теперь, где сказали, — пробормотал Ли Цу едва слышно и полез свободной рукой в кармашек куртки за зажигалкой. Металлический корпус ласковой прохладой прошёлся по пальцам. Дышалось ровно, подозрительных запахов не было, и Ли Цу рискнул откинуть крышку и крутануть колёсико. Со второго раза зажёгся огонёк. Они упали на большой квадратный отрез ткани и теперь лежали в его центре, чуть ниже уровня, на котором закрепили углы. Над ними с удивлением Ли Цу увидел ещё одну ткань с неровной дырой посередине. — Это что за неожиданная забота о расхитителях? — спросил сам себя Ли Цу, а потом вскрикнул и машинально дёрнул рукой: У Се как-то извернулся и укусил его. Несколько слоёв ткани защитили, но сам факт удивил донельзя. Освободившись, У Се деловито пополз к одному из краёв ткани, и Ли Цу, мысленно матерясь, перехватил его за ботинок и потащил обратно. — Нет, пацан, с тобой точно что-то не в порядке. Пришлось на десяток секунд погасить огонь и наощупь устроить У Се перед собой так, чтобы наконец-то его разглядеть. Правда, стоило снова включить зажигалку, Ли Цу вздрогнул и порадовался, что в такой ситуации оказался он, а не кто-то другой. Сквозь него смотрели два белых, словно слепых глаза, возвращая Ли Цу сразу куда-то в пески Гутунцзина. Побелела не только радужка; вместе с ней пропали зрачки. Передвижение огня зажигалки тоже никак на поведение У Се не повлияло. Ли Цу пощупал мальчику затылок, шею, осторожно провёл зажигалкой вокруг, но никаких подозрительных мицелиев или паразитов с визгом не разбежалось. Оставалось несколько вариантов, но для них У Се было лучше связать: Ли Цу понадобится достать воду, чтобы промыть мальчику глаза, а это сделать было тяжелее, чем игрища с зажигалкой. У Се продолжал выворачиваться. Перед Ли Цу стоял выбор, отпустить и понаблюдать или спеленать и попробовать помочь, ну или дождаться помощи. Он поднял голову, осмотрел первый слой ткани, в которую, возможно, падал уже кто-то до них, раз образовалась такая дыра. Вспомнил всё, что они видели до этого. И рискнул. Он разжал руку достаточно, чтобы У Се мог двигаться сам, но держался рядом, чтобы в любой момент его перехватить и утащить от опасности, и У Се тут же пополз в том же направлении, что и в первый раз. Оказалось, что почти рядом с краем ткани находился широкий выступ, до которого легко мог добраться даже ребёнок. Они быстро перебрались, и Ли Цу крепко хватил У Се за плечо, давая себе осмотреться: от выступа вдоль стены тянулись ступенки вниз и, как оказалось, вверх, и напротив каждого отреза ткани располагался свой выступ. — Подозрительно удобно, — Ли Цу напрягся, не уверенный, чего ему ожидать, и слегка ослабил хватку на плече У Се. Мальчик тут же без спешки, словно по давно знакомой улице, пошёл вниз.