Сквозь время, навстречу и обратно

У Се проснулся от сильной жажды. В горле пересохло и драло, как будто он снова потерялся в пустыне, умирая под немилосердным солнцем. Но его вдруг приподняли и приложили к губам что-то холодное. — Пей, — сказал знакомый голос, и У Се с радостью последовал его указанию. Вода-вода, как мало надо было человеку для счастья. Второй раз У Се проснулся, чувствуя себя уже лучше. Осталась небольшая вялость, но её только сильнее хотелось расходить, разогнать кровь по венам. У Се приподнялся на локтях, осмотрелся и только теперь заметил, что он спал не дома. Память, как назло, подкидывала последним воспоминанием прополку моркови перед ужином. — Какого чёрта? — пробормотал У Се и потянулся к вещам, пытаясь там нащупать телефон. — Я что, пил? Удивительным это не было, но чтобы он пил в одиночестве, что-то явно крепче пива, ещё и домой не вернулся? У Се не мог себе представить чего-то подобного. Дверь тихо открылась. В проёме показался Панцзы, до этого явно сохранявший тишину, но при виде проснувшегося У Се он тут же широко улыбнулся, подошёл и шумно сел на кровать. — Привет, Алиса, — хмыкнул он. — Как себя чувствуешь? Кролики не мерещатся? — Панцзы, ты пьян? — У Се поморщился, чувствуя себя смущённым и раздражённым. — Где мы вообще? Панцзы ответил. У Се прикинул расстояние и посмотрел на него с возмущением жертвы розыгрыша. — Ты бы ещё сказал, что на Луне. — Ворчи-ворчи, — беззлобно отмахнулся Панцзы. — Как ты себя чувствуешь? — Как с похмелья, — признался У Се. — Ничего не помню, кроме нашего огорода. Мы что-то праздновали? — Нет, не совсем. Даже не знаю, как сказать, Тяньчжэнь, так что лучше покажу, — Панцзы достал из кармана джинс телефон, клацнул на кнопку блокировки и показал фото заставки. — Смотри внимательно. Узнаёшь? У Се чуть прищурился, но быстро узнал большинство людей на фото: Я Ли с друзьями и почему-то Сяо Хуа замерли, пока кто-то их фотографировал. К удивлению У Се на руках Сяо Хуа был ребёнок, навскидку, лет семи-восьми. — Я пропустил спасательную операцию? — осторожно спросил У Се, пытаясь что-то вспомнить. К его бесконечному удивлению, Панцзы почти истерически засмеялся. — Посмотри внимательно, Тяньчжэнь, — сказал он, когда У Се хлопнул его подушкой по ближайшему плечу. — Ты знаешь на этой фотографии всех. Одного человека знаешь особенно близко. Ну? У Се рассерженно поджал губы, но посмотрел ещё раз. Он знал двух человек на фото близко, настолько, насколько смог, даже если иногда хотелось бы узнать их лучше. Но Панцзы сказал, что он знает на фотографии всех. Мальчика тоже? У Се всмотрелся, пытаясь узнать в нём кого-то из дальней родни или детей друзей, или соседей. В какой-то момент ему даже показалось, что мальчик похож на него в детстве. Но ведь это было невозможно. А у У Се детей быть не могло. — Правда не помнишь, — хмыкнул Панцзы уже без веселья. Открыл ящик в тумбочке и достал оттуда подвеску и письмо. У Се с настороженным удивлением принял оба предмета. Где-то в памяти скреблось что-то, что он никак не мог облечь в образы. Подвеска казалась знакомой: длинная, изящная, увенчанная бронзовым цветком, который должен был удерживать какой-то камень круглой формы. Он явно когда-то такую видел. У Се даже почему-то казалось, что бусина должна была быть красной. Словно он видел во сне что-то похожее, даже чувствовал тепло. Но никак не мог вспомнить. Поэтому У Се отложил подвеску и открыл письмо. К его удивлению, оно состояло из двух коротких записок, написанных разным почерком. В первом лаконичном «Надеюсь, ты в порядке» он узнал почерк Ли Цу, а во втором, ещё более лаконичном и даже немного пугающем «Извинения приняты» У Се узнал почерк Сяо Хуа. — Панцзы, — почти жалобно спросил У Се, окончательно запутавшись. — Да что я сделал-то? — Ты просто был собой, Тяньчжэнь, — вздохнул Панцзы. — Просто был собой. А теперь, раз ты ничего не помнишь, давай-ка мы пробудим твою память завтраком. Пока Сяогэ всё не съел без нас. У Се обречённо застонал. Да что случилось-то?!