Его личное безумие

На работе все валилось у Лили из рук. Она перепутала важные документы, сломала случайно принтер и принесла Лексу чай вместо его любимого кофе. Последний удар нанесла машина, отказавшись заводиться. Едва не рыдая от бессилия, Лили полезла за телефоном — вызвать такси. — Я подвезу. Голос, который она точно не хотела слышать сейчас. Кэш возник за спиной как тень. — Не нужно, — поджала губы Лили и открыла приложение. Он забрал телефон из ее рук. — Садись, не трону. Иди к чёрту, Шейдер, — подумала она, но почему-то села в его машину. Всю дорогу Лили упрямо смотрела в окно. Кэш молчал, но напряжение, которое от него исходило, можно было потрогать. Тишина, висевшая между ними, была густой, как смола. Они подъехали к её дому. Лили выскочила первой, будто спасаясь от чего-то. Он тоже вышел. Шаг за шагом — идёт за ней. Как тень. — Какого чёрта тебе надо, Шейд?! — прошипела Лили на грани истерики. Он поймал её за запястье. Жёстко. Горячо. — Тебя. — А Лиз? — выплюнула она горько. — Ты же трахал её! Я видела, ублюдок! Ты животное! Думаешь, я просто кусок мяса на один раз? Ты даже не пытаешься понять! Тебе наплевать, что я думаю, что я чувствую! Я ненавижу тебя. Ненавижу, слышишь? — Ложь, — выдохнул он. Кэш притянул ее за руку к себе, так резко, что она влетела в его грудь. Обхватил подбородок двумя пальцами и задрал вверх. Она не сопротивлялась, не могла. Его сухие горячие губы накрыли ее рот. Он целовал жадно, глубоко, будто не было этой чёртовой недели игнора, не было Лиз, не было боли. Целовал, как будто жаждал этого всю свою жизнь. Она целовала в ответ резко, зло, выплескивая на него всю свою боль, все свои слезы, все свое гребаное желание. — Если ты не откроешь дверь, Лил… — прошептал Кэш ей в губы, — я тебя прямо на лестнице возьму. Мне плевать, кто услышит. Щелчок замка прозвучал громче грома, будто запуская обратный отсчет.

***

Лили даже не успела снять туфли. Кэш захлопнул дверь и в следующую секунду прижал её к ней так сильно, что в груди перехватило дыхание. Его губы снова накрыли её — жадно, требовательно. Это был уже не просто поцелуй — укус, обжигающее клеймо. Он пах кожей, порохом и чем-то диким — будто принёс с собой весь тот ад, в котором был без неё. Её сердце колотилось пулеметной очередью. — Скажи «нет» сейчас, — прошипел Шейдер. — Один раз. И я уйду. Она непонимающе посмотрела на него залитыми страстью глазами. — Вот и не пизди потом, что не хотела, — прорычал он. Он поднял её, и она обвила его бёдра ногами, вцепляясь в него, как в спасительный якорь. Спина ударилась в стену, Кэш вжался в неё всем телом. Его пальцы нашли край её кофты, и ткань разорвалась, как бумага, обнажая грудь в кружевном бюстгалтере. — Сними это, — потребовал нетерпеливо, уткнувшись в её шею. — Или я сам порву. Она расстегнула лифчик дрожащими пальцами, и Кэш тут же накрыл ее грудь губами, как утопающий, жаждущий воздуха. Лили выгнулась навстречу, задышала громко, будто тоже пыталась надышаться им. Его руки жадные, голодные, блуждали по ней, будто не касались живого тела годами. Но Лили — не просто тело. Лили — его одержимость. — Ты даже не представляешь, как ты сводишь меня с ума, — прохрипел он. — Я думал, сдохну, пока тебя не получу. Она схватила его за волосы, заставив поднять глаза. В них — не просто похоть. Безумие. — Так возьми. Не жалей меня, Кэш. Я не из хрусталя, — прошептала она. Он зарычал, как зверь, окончательно потеряв голову от этих слов. Приподнял Лили повыше и расстегнул ширинку, освобождая член, стоящий колом. И опустил ее прямо на него. Она вскрикнула, когда он заполнил ее до предела, впилась ногтями в спину, оставляя кровавые полосы. — Ты животное, Шейд — выдыхает Лили. — И ты хочешь это животное, признайся, — шепчет он, вжимаясь в неё ещё сильнее. — Хочу, — стонет она и вскрикивает, когда он вбивается в нее резким толчком. Он двигается жестко, резко, насаживая ее на член, глухо рыча на каждый крик, ускоряется, будто пытается стереть границу между ними. Она упирается в плечи, царапает его спину и задыхается от удовольствия, наконец-то перестав играть в приличную девочку. — Моя, — шепчет он. Его одержимость ей достигла своего пика сейчас, и она это чувствует каждым дюймом своей кожи. И она срывается, и он срывается вместе с ней — с обрыва, в темноту, в бездну, где есть только они вдвоем.

***

Они лежали молча. Только дыхание. Густое, тяжелое, сытое. У неё всё ещё дрожали пальцы. У него — пульс стучал в шее, в висках, в ладонях, застывших на её бёдрах. — Я хочу тебя, Лил. — Ты только что отымел меня, Кэш. Он перевернулся на бок, чтобы видеть её лицо. — Нет. Я хочу тебя всё время. Всю. Нахрен полностью. — Трахать? — Тоже. Но не только. Он выдохнул, провёл рукой по лицу, как будто стирал маску. — Ты, блядь, сломала мне голову, Лил. Я не играю с тобой. Я просто… не умею иначе. Не знал, что могу кого-то так хотеть. Так… до смерти. Она тихо рассмеялась. — Тебе это нравится, да? Сводить меня с ума. — Да… да, чёрт тебя возьми.

***

На рассвете она проснулась от его поцелуя в плечо. — Ухожу, — прошептал Кэш, уже одеваясь. Лили молча наблюдала, как он подбирает с пола свою футболку. Ищет второй ботинок. — Ты вернешься? — сорвалось у нее прежде, чем она успела подумать. Кэш обернулся на пороге, его ухмылка вернулась: — Теперь ты моя, Лил. Легко не отделаешься. Он ушел, а Лили осталась лежать, глядя в потолок. Губы ещё горели, внутри — как после урагана. Она всё ещё чувствовала его запах. Его руки. Его слова. Теперь ты мой, долбаный Шейдер…