Его личное безумие

Прошло почти четыре недели. Лили тщательно убеждала себя, что не считает дни. Что не просыпается ночью в поту, вспоминая горячие пальцы на своей коже. Что днем не ловит себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре. Что по вечерам не ласкает себя, представляя его. Лекс, конечно, ничего не сказал, но она догадывалась — именно он куда-то отправил Кэша, чтобы защитить Лили. И она не была уверена, рада ли этому. Иногда она думала, что Лекс отправил Шейдера за пределы страны, возможно, в какую-нибудь горячую точку, где ITS вела дела. Иногда она думала, что он может вообще не вернуться. Но сразу же переключалась с этих мыслей. На более приятные. Когда Лекс поехал на тренировочную базу ITS, Лили даже не думала, что столкнется там с Кэшем. Она стояла у служебного внедорожника, ожидая, когда босс закончит с делами, и наслаждалась солнечным днем. База пахла пылью, маслом и потом. Где-то орали сержанты, на стрельбище хлопали очереди. И вдруг она увидела Шейда. Он подошел не спеша, загорелый, в спортивных штанах и майке. — Офисная принцесса на моей территории, — хрипло произнес он, пожирая ее глазами. — Мечтал же. Лили не отпрянула, когда его пальцы скользнули по ее локтю, якобы поправляя складку рукава. — Шейдер… — На этой базе пара сотен голодных мужиков, Лил. — Сказал он тихо. — Если бы ты была моей — я бы не пустил тебя сюда даже в бронежилете. Стоишь тут как сладкий тортик. Кто-нибудь подумает, что можно попробовать. Кто-нибудь вроде меня. Она сжала губы и ничего не ответила, не в силах отвести от него взгляд. — Я скучал, Лил, — он наклонился ближе, его губы почти касались уха. — Каждый чертов день. Каждую ночь. Знаешь, сколько раз дрочил, представляя тебя? А ты? Совала руку в трусики, думая обо мне? Ее щеки вспыхнули, но она снова не отстранилась, словно загипнотизированная. — Твой покровитель надеялся, что я остыну тут среди зелёных салаг, — Кэш усмехнулся. — А мне только хуже стало. Я теперь тебя даже во сне имею. Он собирался сказать ещё что-то, но замолчал и отступил. Подмигнул ей, бросил: — До скорого, Лил. Не теряйся. И ушел, пока Лекс не вернулся, оставляя её стоять с бешено бьющимся сердцем и подгибающимися коленями.

***

Квартира встретила ее тишиной, которую нарушал только тихий гул улицы под окнами. Лили простояла под горячим душем почти полчаса, но не смогла ни стереть его со своей кожи, ни вымыть из своей головы. Месяц. Она не видела Шейдера целый месяц. Почти привыкла. Но всего одна встреча, один голодный взгляд, одно грязное слово — и безумие вспыхнуло как искра в бензобаке. Она села на край кровати, провела пальцами по шее. Кэш пугает. Он грязный, жестокий, одержимый. Она ненавидит, как он смотрит на нее, говорит, прикасается, будто имеет на нее какое-то право. Сердце стучит как ненормальное, когда Лили дотрагивается до своего запястья, вспоминая, как это делал Кэш. Как ее касались его грубые пальцы. Ведет дальше, выше. Словно это он сам стоит перед ней, обнаженной. Кладет ладонь на грудь и чуть сжимает. Да кого она обманывает, Шейдер и «чуть» — слова из разных вселенных. Он набросился бы на нее как дикий зверь, оставляя на нежной коже свои метки. Рука скользнула между ног. Он прижимает ее к стеллажу, его горячий рот на ее шее. Целует, кусает, впивается со всей своей звериной жадностью. — Ты ведь тоже хочешь, Лил. Я же не слепой. Я поспорить готов, что ты течешь сейчас. Она течет как последняя шлюха, представляя, как он задирает ее юбку до талии, разворачивает спиной к себе и нагибает. Как грубые ладони ложатся на ее бедра, а его твердый член упирается в ее промежность, и он натягивает ее сразу на всю хренову длину. — Знаешь, сколько раз дрочил, представляя тебя? А ты? Совала руку в трусики, думая обо мне? Пальцы Лили иступленно трут клитор, и она уже не может сдерживать стоны. Он держит ее за горло и шепчет прямо в ухо, опаляя своим горячим дыханием: — Чего ты боишься? Что не понравится? Или что понравится слишком сильно? Она боится, что он остановится. Что перестанет насаживать ее на свой член, перестанет заполнять пустоту внутри нее. Когда она появилась, эта пустота? В какой момент ей стало его не хватать? Она до боли сжимает грудь, представляя, что это делает его рука. — Ты меня с ума сводишь, Лил. Скажи, что хочешь меня. — Хочу! — шепчет она, и разрядка накрывает с головой. Потом она лежит, глядя в потолок, тяжело дыша, и думает: Чёрт бы тебя побрал, Шейд. Почему именно ты?

***

Конечно, его не стали держать на базе долго. Слишком полезный ублюдок. Шейдер скоро вернулся к оперативной работе и снова стал появляться в офисе. Но что-то изменилось. Он больше не подходил к ней, не прикасался, не шептал ей пошлости. Даже не смотрел на неё, как раньше — с тем голодным, опасным, животным интересом. Теперь он был холоден. Почти безразличен. То ли избегал, то ли игнорировал. И это… сбивало с толку. Так должно быть легче, — твердила себе Лили. — Это же то, чего ты хотела, Лил. Он отстал. Он больше не трогает тебя. Не говорит тебе, как ты его сводишь с ума. Всё — он закончил играть в своего демона. Но почему-то вместо облегчения — щемящая пустота. Как будто что-то вырвали. Как будто этот огонь, пусть жёгший и страшный, был единственным, что грело её в этих холодных стенах. Она ловила себя на том, что ищет его в коридорах. Что ждёт его у лифта. Но он будто стер её для себя. Как будто сказал себе: Не трогай. Забудь. И теперь ей оставалось только гадать: это Лекс так напугал его? Или Лили перестала быть интересной? Это был гремучий коктейль чувств: боль, злость, гордость… и что-то постыдное, почти сладкое. Желание снова почувствовать его дыхание у самого уха, его голос — грязный, без фильтров, настоящий. Чёрт бы тебя побрал, Кэш Шейдер. Она ненавидела его. И ждала.

***

Лили с трудом дотянула до вечера. Хотелось поскорее добраться до дома и заесть это отвратительное чувство внутри большим куском торта с бокалом вина. Проходя мимо архива, она услышала звук. Как будто стеллаж равномерно бился о стену. Лили прислушалась. К ударам присоединились стоны. И голос: — Тише, сучка, услышат. Его голос. Не понимая, что и зачем она делает, Лили тихо открыла дверь и заглянула внутрь. Кэш ебал Лиз сзади, намотав ее волосы на свой кулак. Девушка прижималась к стеллажу, держась за полку дрожащими пальцами. Ее юбка валялась на полу, блузка нараспашку, лифчик задран наверх, чтобы Шейдер мог оглаживать свободной рукой ее пышную грудь. Он входил в нее резко и до конца, и при каждом шлепке бедер о бедра Лиз постанывала от удовольствия. Лили замерла. Ее взгляд заметался по открывшейся картине, пока вдруг не столкнулся с его. Кэш смотрел прямо на нее, без слов, без ухмылки, даже не моргая. И продолжал драть Лиз. Лили почувствовала как мир расплывается перед ней, ноги стали словно ватными, в животе закрутился болезненный узел. С трудом она сделала шаг назад. Потом еще один, еще. И наконец развернулась и вылетела из архива. Она вбежала в туалет, чувствуя как накатывает тошнота, а в глазах уже стоят слезы. Было мерзко и больно. Шейдер — гребаное чудовище — вывернул ее наизнанку. Словно сказал: Смотри, Лил, ты могла бы быть на ее месте. Ему было плевать. На нее, на Лиз, на всех. В её фантазиях он был диким, но — только с ней. В реальности он оказался просто животным, готовым трахать кого угодно. Сердце колотилось как бешеное, щеки пылали, а между ног… между ног было мокро. Да, она хотела бы оказаться на месте Лиз.