Когда она открыла глаза

Миссия шла два дня. Алисия чувствовала, что постарела на десять лет. Ехать на Вихре было невыносимо. Большую часть времени конь вел себя прилично, но нет-да-нет оборачивался то на бабочку, пролетающую возле морды, то на блестевшую на солнце росу. Алисия осторожно дергала повод, привлекая внимание невоспитанного животного. После возвращения стоит заняться дрессировкой. Невероятно, что такое допустили в военном корпусе. И все же Алисия не сомневалась, что сможет все исправить. Или просто потребует поменять коня. Позвоночник словно сковал лед. Она невольно вспомнила уроки в сельской школе; некоторые одноклассники сутулились и совсем не старались держать осанку. Одного из таких ребят учитель речи ткнул указкой в спину и держал до тех пор, пока мальчик не выпрямился. В Алисию впилось десять таких указок. Каждая из них хотела пробурить ей кость. В таком состоянии она не смогла убить ни одного титана. Лишь наблюдала за скоординированной работой опытных разведчиков. Как она и подозревала, на поле боя Майк Захариус был неплох. Если бы он в повседневной жизни был без странностей… По дороге к Тросту корпус потерял еще людей. Не из отряда Захариуса. Один погибший был из части Нанабы, тринадцать — в других флангах. Алисия не хотела чувствовать облегчение. Однако к концу миссии могла думать лишь об одном — как хорошо, что она выжила. И потому ее охватывал мучительный стыд. А перед глазами раз за разом возникали тела. К горлу подобралась желчь. Трост выглядел убого и после дождя. Алисия цеплялась взглядом за проплывающие мимо лица местных жителей. Их было… более чем много. Пожилой мужчина держался за руку своего молодого двойника — скорее всего, внука. Старик беспокоился, что столпотворение снесет его. Правой ладонью он крепко сжимал деревянную клюку и что-то бормотал под нос. Алисия не слышала, что именно, но по складке между бровями поняла — вряд ли это слова одобрения. Его внук с бесстрастным лицом наблюдал за движением строя. Возле них была женщина в белом платке. Она лихорадочно высматривала кого-то в строю и одновременно с этим отталкивала мужчину поблизости. Алисия столкнулась с ней взглядом и невольно отвела глаза. В ушах снова появился звон. И сквозь него она услышала: — Где Лукас? Ей никто не ответил. Улица наполнилась шепотом, похожим на змеиное шипение. Вокруг были глаза. Они скользили по лицу: видели грязь, которую она не успела смыть, родинки на щеках, темные круги под глазами, мелкие морщинки. Выискивали следы крови. Рассматривали, как тряпичную куклу. Взгляды липли к ней. Медленно сдирали кожу, грызли сухожилия. Алисия начала озираться. Так она утонет. Надо отвлечься. Позади толпы, у каменных стен домов, стояла кучка детей и махала солдатам. Она зацепилась за них. «Какие восторженные». Алисия дернула уголком губ в подобие улыбки. Один ребенок заметил и затряс рукой сильнее. Дышать стало легче. — Сегодня молчали. И хорошо, — пробормотала Нанаба уже на базе корпуса. — Молчали? — уточнила стоявшая рядом Алисия. — Одна из женщин кричала в нашу сторону. Кажется, она была на грани срыва. — Одна. А обычно кричат все десять. Алисия еще во время экспедиции поняла из разговоров вокруг, что в этот раз «удача» оказалась на стороне корпуса. Погибших было не так много. Предположительно, из-за дождя. Наблюдения корпуса показывали, что в темное время суток и в плохую погоду титаны не так активны, как обычно. Однако это оставалось лишь догадкой, не подтвержденной опытами. «Если двадцать человек — это пустяки… то как корпус существует?» — Ты смогла пережить эту миссию, — между делом сказала Нанаба. — Значит, и остальные тоже переживешь. — Не думаю, — безучастно ответила Алисия. — Точнее, не уверена. Ни капли. Она замолчала. И заговорила спустя минуту, уже тише: — Когда я увидела титана… меня затрясло. Я даже двинуться не могла. Нанабе… можно было сказать. Она не осудит. — Всего лишь затрясло? — переспросила та. — Знаешь, многие не могут сдержать нужду в первую встречу. А ты просто задрожала. Глаза Нанабы сверкнули. Был виноват в этом солнечный свет или что-то еще — Алисия так и не поняла. Тяжелораненых солдат транспортировали в госпиталь недалеко от штаба. Уцелевшим и тем, кто отделался царапинами, Эрвин Смит раздал задачи. Алисию распределили на разбор снаряжения погибших. Надлежало оценить состояние УПМ и понять, какие части можно было использовать в дальнейшем. Ресурсами не разбрасывались. С напарником в этот раз не повезло. «Опять ты». — Снова ты, — сказал Гельгер. Он тоже осматривал снаряжение. Алисия не ответила. Ее передернуло, как только она коснулась рукоятки первого УПМ. Один из ремней пострадал, кроме того, на нем были следы запекшейся крови. Алисия подавила тошноту. — Когда тебя рвать будет, отвернись от стола, — невозмутимо предупредил Гельгер, увидев ее позеленевшее лицо. — А то вдруг запачкаешь. — Хорошо, повернусь к тебе, — ответила Алисия в схожей манере. — Не знал, что в военной полиции принято блевать на сослуживцев. — Только по пьяни. Ты должен знать по своему опыту. — Я не такой дикий, как вы. — Тебя чем военная полиция задела? — в конце концов не выдержала Алисия. Они сталкивались второй раз, и второй раз Гельгер поднял одну и ту же тему, что вызывало вопросы. — Да дело не в ней. Дело в том… Из его голоса пропали хамские нотки, но появилась усталость. Он замолчал, пытаясь подыскать нужные слова. Заговорил спустя минуту, лениво, нащупывая мысль. — Дело в том, что ты между безопасным гарнизоном и совсем не безопасной разведкой выбрала именно разведку. Он сказал что-то еще, но Алисия и без пояснений догадалась, на что Гельгер намекал. Не может нормальный человек, почти десятилетие просидев за стенами Сины, почти в роскоши, отправиться без единой причины в корпус разведки. В место, где смерть — это не часть быта, не фон повседневной жизни, а ядро. Просто так в разведчики не идут. Если только это не своеобразный способ самоумерщвления. «Поэтому они думают, что с тобой что-то не так». — А тебе не приходило в голову, что это… не твое дело? — прервала она Гельгера, не глядя на него. Кажется, он сжал кулак, но язык прикусил.

***

Следующий день. — …я был близ стены Сина, как раз с обратной стороны от Стохесса, где ты говорила, что служила. Там находится… Алисия чистила морковь. — …продают хороших щук, но, конечно, они будут хорошими, если тебе нравится щука. Я не помню, как называется деревня… Она сосредоточилась на тихом шорохе кожуры. Крепче обхватила овощ большим и указательным пальцем, пока над ухом бубнили. — …жизнь быстро летит, не успеваю поймать момент. Вокруг было много сосен, но когда я гулял, то наткнулся на дуб… Морковь надо было почистить для лошадей. Еще одно задание. — …листья светились как монеты. Мне так понравилось это сравнение, что я его запомнил. И вернулся я в деревню… Сконцентрироваться не удалось. Алисия проехалась ножом по указательному пальцу и теперь смотрела, как кровь медленно-медленно капает из раны. — …и мне какой-то мимо проходящий мужик, по виду крестьянин из крестьян, чумазый, в чем-то липком, э… а, так вот, он сказал, что я «нищеебище», если вижу в дереве монету… Алисия наскоро обмотала палец тряпкой, чтобы не запачкать овощ. — …я не умею придумывать сразу хорошие ответы, сейчас вот жалею, надо было поставить его на место, а то ушел он шибко довольный собой, а я стоял как дурак. Как тебе это? Ральф наконец замолчал. — Великолепная история, — выдавила из себя Алисия. Половину она прослушала. — Да я не про это, — отмахнулся Ральф. — Я про то, что он назвал меня нищим за сравнение дерева с монетой, типа он имел в виду, что если мне деньги мерещатся повсюду, то я ненормальный. Ну бред же? Вместо ответа Алисия неопределенно повела плечом. Голова гудела. Первые минуты совместной работы она еще пыталась разобраться в перипетиях жизни сослуживца, но бессмысленность и беспощадность его слов отбили всякое желание. Ральф в одночасье пришел в себя после миссии. Еще два дня назад из его рук падало все, что могло — пальцы слишком тряслись, чтобы что-то удержать. Говорил только по делу, чаще всего слушал. Прятался в тени солдат, словно надеялся, что так титаны его не найдут. Удивительно, как он смог продержаться в разведке так долго. Алисия надеялась, что его тревога продлится дольше. Что Ральф, по крайней мере, будет молчать еще несколько дней. Желательно неделю. Однако, как только экспедиция была завершена, он по привычке начал трещать без умолку. И сегодня он болтал вдвое больше, чем обычно. Алисия пригляделась к его лицу. Он и правда выглядел… непривычно. Цвет кожи напоминал мел, который раскрошили и смешали с мутной водой из лужи. Больше всего пострадало лицо: Ральф будто надышался цианидов и теперь страдал от недостатка воздуха. Щеки больше не были такими круглыми. У переносицы, рядом с глазами, темнели синие пятна. «Мало спит?» Или инфекция из-за стен. В Стохессе сплетничали об этом. Что титаны не только поедают людей, но и приносят с собой болезни, как мухи переносили заразу. Из уроков в учебном корпусе Алисия помнила, что это не так; во всяком случае, никаких подтверждений не было. Однако горожан тонкости не интересовали. После падения стены Мария и избавления от части населения они были готовы впасть в панику при первой возможности. Военная полиция не вникала в мистификации. Контроль за печатью был в приоритете. И разговоры лишь множились. И все же… Ральф совершенно точно был не в порядке. — У тебя есть температура? — спросила Алисия, проигнорировав его вопрос. Ральф растерянно моргнул. Молчал несколько секунд. — Да вроде нет… Я настолько плохо выгляжу? Я смотрелся в зеркало сегодня, заметил, что кожа посерела, и правда не очень красиво… Но вроде никаких ощущений нет, хотя я не обращался… Затем он начал рассказывать, как в детстве с матерью посещал госпиталь. Как лежал с кашлем, как боялся уколов. Как у него выпадали зубы. Алисия не вникала.

***

После заготовок были тренировки, а затем ужин, во время которого Алисия спряталась в углу. Наблюдала за пьянкой. Гельгер был не единственным любителем выпить, пусть и одним из самых ярких. Компанию ему составил… да весь корпус, кроме нескольких исключений. Судя по всему, это была традиция: после миссии как следует отдохнуть, а после готовиться к следующей. Вопрос в том, что убьет солдат раньше: титаны или алкоголь? Алисия подобрала колени к груди. Забралась с ногами на скамейку, не беспокоясь о чистоте. Если понадобится — стряхнет грязь, отмоет мебель. Сейчас ей хотелось всем видом показать, что к ней не стоит лезть. Она надеялась, что сработает. В самом начале «посиделок», как назвала их Линн, Алисии дали кружку с жидкостью. Из-за темноты неопознанная водица выглядела грязно-желтой. Алисия сделала глоток из вежливости и поморщилась: вкус был вяжущим и неприятным, оседал на языке. Пиво. — Горько? — спросила Линн. — Да нет. Просто гадость. — Что ж… лучше у нас нет. С Линн было легче, чем с другими. Ее не задевала возможная грубость. Она почти не обижалась, не кривила лицо, если слышала что-то, что ей не нравится. Она пожелала хорошего вечера и вернулась к сослуживцам. Алисия тут же убрала алкоголь подальше от губ и начала крутить кружку в руках. Решила посидеть еще минут десять, вдруг услышит что-то интересное. Однако разговоры были одними и теми же — бессвязный бред. Ральф заплетающимся языком рассказывал что-то про себя. Его перебивали и пытались заткнуть. Не одной Алисии монологи сослуживца казались, мягко говоря, скучными. Она посмотрела в напиток, на свое отражение. Тень неудачно падала на лицо, отчего то казалось осунувшимся. Алисия разглядела складку у носа и провела по ней мизинцем, пытаясь выпрямить. Впустую. И все же она живая. И дышит. Можно ли назвать это успехом? И справедливо ли это к погибшим? Алисия заметила сбоку силуэт, обернулась и вздрогнула от неожиданности. От резкого рывка чуть не расплескала пиво. — Добрый вечер, командир, — машинально поздоровалась Алисия, осторожно поставив кружку на стол. Справа от нее, облокотившись на стену, стоял Захариус. Непонятно, в какой момент он подошел: шагов, как и всегда, слышно не было. Алисия помнила его слова, что воинское приветствие не обязательно. Так что она не встала, но ноги со скамьи все же убрала. Во-первых, потому что невежливо, во-вторых… на всякий случай. Мало ли. — Добрый, — кратко ответил он. В руках Захариус также держал кружку, однако отвращения, подобно Алисии, к содержимому не испытывал. Выглядел он… как всегда, на самом деле. Ничего примечательного, кроме легкой, почти незаметной улыбки на губах. «Ему кажется забавным, что я прячусь в углу?» — Перепугалась, что подошел капитан? — вновь подал голос командир. Он смотрел на Алисию украдкой, так еще и сверху вниз. Неуютно. Она несколько секунд ответно вглядывалась в его лицо. Пыталась понять, издеваются над ней или нет. — Вы к тому, что капитан Леви большой любитель чистоты? — уточнила Алисия. Она узнала об этом в первую же неделю на новом месте и уже заранее уважала капитана, пусть ни разу не общалась лично. — Он ушел, как только разлили алкоголь. Так что нет, я знаю, что его тут… нет. Всего лишь не ожидала увидеть кого-то рядом. — Понятно. Захариус вернулся к разглядыванию содержимого кружки, словно потеряв интерес к разговору. Алисия огляделась по сторонам. В одном углу продолжали «пировать» солдаты. В другом — тоже. В третьем… тоже пили, но заодно играли в карты. Угол Алисии был самым тихим и темным. Он уходил вглубь, плохо освещался свечами, а под ночь почти погрузился во мрак. Здесь можно было спрятаться, если не хотелось ни с кем общаться, но и уходить тоже не было желания. — Почему вы здесь? — спросила она у командира спустя несколько минут. — Не хотите приобщиться к коллективу? Захариус наконец повернул к Алисии голову. В отличие от нее, он выглядел бодрым, даже в позднее время. Явно не страдал от бессонницы, страхов и каких-то болезней. — Предпочитаю тишину. «Это не ответ». — Капитан Леви тоже ее предпочитает, — парировала Алисия. — И он ушел в самом начале. Вы же остались. Она понимала, что докапываться до командира… некрасиво. А еще рискованно. Но не могла сдержаться, хотя до конца и не осознавала, почему. Возможно, от скуки. Или захотелось с кем-то поболтать. Или же подействовало пиво — у нее была низкая устойчивость к алкоголю. Или ее раздражало, что Захариус мешает сидеть в одиночестве. Глаза командира подозрительно сверкнули. Алисии показалось, что весельем, но блеск прошел мгновенно, будто марево. — Пусть думают, что я один из них, — ответил он негромко и сделал еще один глоток. Алисия дернула бровью, но ничего не сказала. Она осталась по неопределенным причинам, которые и сама не понимала. Не понимала, почему до сих пор держит в руках кружку с пивом, почему вдыхает перегар, почему подслушивает пустые сплетни. Возможно, она тоже, как Захариус, пытается приобщиться к новому коллективу… и все же не была уверена, что это верный вывод. Неясность, окутывающая вечер, начинала ее раздражать. — Я думала найти вас днем, но решила, что это пустое, — заговорила Алисия, пытаясь отвлечься от мыслей. — Был вопрос по графикам, но я подумала, что выглядела бы слишком привередливой. — По графикам? — Да. Хотела узнать, можно ли поменять солдат, с которыми я работаю в паре. А то не сказала бы, что мне повезло. Выражение лица Захариуса было не разобрать. — С кем? — только и спросил он. — Ральф. Со всем уважением… В обязанности солдата не входит пункт «слушать чужой бубнеж». Захариус коротко рассмеялся. Словно старую собаку ударили в живот и она безуспешно попыталась выплюнуть пищевод. Алисия вздрогнула. «Ужасный смех». Командир бросил в ее сторону один из многочисленных загадочных взглядов: — Что-то еще? И Алисия решила упомянуть. — Да. Мне кажется, что Ральф болен, — и, не дожидаясь вопросов, начала объяснять. — Странный цвет кожи, с синяками возле носа. Он, пусть и сказал, что температуры нет, но это может быть инфекция. В еженедельном листке, который распространяли в Стохессе, как-то писали, что болезни могут не вызывать температуры. И что люди настолько разные, что их может даже не ломить от недуга. — Я бы посоветовала ему пить теплую воду перед сном, — продолжила она. — И полоскать горло с какой-нибудь ромашкой для профилактики. Можно и просто так нарвать, конечно, но лучше купить у специалиста, возле дороги трава все же сомнительная. — Вот как… — ответил командир. — Мне ему передать? Алисия чуть не сказала «да, пожалуйста». — А… — протянула она, осознавая свой промах. Прожевала слова. — Кхэм. Прошу прощения, командир. Я задумалась. На ее щеках появился легкий румянец. Алисия не привыкла попадать в такие ситуации… и надеялась, что в темноте ее лица не видно. Однако Захариус не выглядел обиженным. Это обнадеживало. — А это сильно больно? Когда от… откусывают конечность? — из северного угла комнаты раздался пьяный лепет. Громкий. — Да сядь ты уже, — пробормотал один из ветеранов солдату, что задал вопрос. — Н-нет, ты… — тот хрипло икнул. — Т-ты ответь. Он еле шевелил языком. Нанаба, сидевшая неподалеку, протянула руку и решительно отобрала у него бутылку. Она что-то сказала ему: кажется, это было «хватит с тебя», но Алисия не слышала со своего места. — Сам проверь, если так интересно, — прозвучало из угла напротив. — Но уверяю тебя, что это очень больно. — Да что ты понимаешь!.. — ответил ему его же собутыльник. Он ударил рукой по столу, привлекая к себе внимание. — Блять, хватит бить! — ответил следующий. — И без того голова ноет… «Так. Пора уходить». В Стохессе, по вечерам, Алисия любила заваривать чай и устраиваться возле окна своей небольшой комнаты. Наблюдать из него, как мирно течет жизнь, как торговцы убирают ряды, а дети играют в блинчики у реки. За стеной Сина, в тишине, забываешь о титанах и медленном вымирании человечества. В разведке, по скромному мнению Алисии, даже пьяные вечера были похожи на обычный вечер скотного двора. Значит, надо попытаться самой найти хоть некоторый покой. — Спасибо за компанию, командир, — попрощалась она, слишком быстро встав со скамейки. Кивнула и скользнула за дверь помещения, пока никто не заметил. Она не стала дожидаться ответа Захариуса. Наблюдать за алкогольными дрязгами не хотелось ни капли. В темноте, под звук своих шагов и пение цикад, она отправилась к казармам.