Плавленый сыр

      Перси нравится сравнивать все что угодно с плавленным сыром. Потому что он аппетитный и одновременно раздавленный. Сейчас свое состояние Уизли бы оценил на 0,16/10 по шкале аппетитности и на 16 из 10 по шкале раздавленности. Это был полный въеб. Судный день. Армагеддон. День расплаты за все грехи, которые он еще не успел совершить.       Кудрявые рыжие волосы липнут ко лбу, становясь тяжелыми от пота и размазанных по лицу слез. Перси блюет под мамин трёп с кухни. Ужин был достаточно вкусный, чтобы жалеть о том, что он так скоро покидает желудок. Уизли вытирает тыльной стороной ладони остатки пережеванной лазаньи и усаживается костлявым копчиком на холодный пол. Становится немного лучше, он все еще не может встать, но уже точно представляет, что вляпался по самые кончики веснушчатых ушей.       – Блять, блять – блять, – измазанные в остатках еды костяшки в такт ругательства выбивали резкий, но музыкальный темп, позволяя Перси почти расслабиться, оседая на стене.       Надо было трезво взглянуть на ситуацию, прикинуть пути решения или хотя бы сформировать в голове хоть одно цензурное слово.       Нет, блять, нет. Перси, мать твою, Уизли просто не может быть омегой. У него тут полный дом таких же рыжих, пусть и глуповатых братьев (и одна сестра), но единственным омегой в доме, кроме Молли, оказался именно он.       — Бля-ять, – кулак врезается в стену, сдирая кожу. Перси морщится и грызет себя за каждую мысль, за каждый вздох и за каждый взгляд. Ему стыдно. Стыдно за то, кем он является, он правда думает, что проблема в нем, и он мог бы что-то исправить, например, если бы больше занимался спортом и меньше стоял у котла во время зельеварения.       Джинни осознала себя как альфу еще в одиннадцать.       Перси семнадцать, и он понял, что в полной жопе только сейчас. Лучше бы он был никем, лучше бы его вообще не было. Все, что угодно, кроме того, чтобы быть омегой. Фред и Джордж его засмеют, даже блядский Рон альфа, а от него никто не ждал.       Все. Все в семье Уизли альфы. Кроме Перси. И это как бельмо на глазу.       Парень вытирает сопли с носа. Он справится, он должен справится; так, как он справлялся всегда. И это не значит то, что он выйдет и гордо объявит об этом семье – ну уж нет, дудки. Перси способный мальчик и сможет скрывать «это» столько, сколько будет нужно. Даже, если это займет целую жизнь.       До начала учебного года еще целых две недели. Этого хватит на то, чтобы свыкнуться с оме... этим хоть немного. Или хотя бы посетить колдомедика. Да, завтра он непременно сходит на сеанс. А сейчас ему просто нужно немного поспать.       Половицы скрипят под тихой поступью босых ног. Перси почти не касается ступеней, он двигается медленно и тихо, касаясь пола одними носками. Он не готов сейчас к диалогу, даже простое пожелание сладких снов доведет его до нервного срыва, поэтому, когда за ним закрывается дверь в комнату, он спокойно выдыхает и падает на кровать.       Надо просто пережить одну ночь, а с утра он сразу отправится в больницу, там ему выпишут лекарства от всяких омежьих штук и, хотя бы, примерно расскажут что он теперь такое.       Сон не идет, Уизли словно в бреду, иногда ему удается отключиться на минуту – другую, но спит он беспокойно, пугаясь образов, которые рисует его подсознание. Абсолютно нереалистичные гиперболизированные образы его нового. Ночь не приносить покой, на вторую все становится еще хуже.       Перси упирается потным лбом в скомканную мокрую подушку, он сминает ее локтями, подтягивая ближе к шее и зарывается носом. Его мажет по кровати, как топленое масло по сковородке. Перси плавится от пульсации в висках и тянущему желанию внизу живота. Колдомедики сказали, что это из-за того, что он поздно осознал себя, как омегу. Честно говоря, Уизли похуй, лишь бы эта боль закончилась.       Когда на приеме у Перси спрашивают чувствует ли он сексуально желание или хотя бы влечение, Уизли готов разбить целителю из Мунго нос, потому что он, мать твою, не чувствует ничего кроме боли. Он явно не хочет, чтобы его сейчас ебали, он хочет, чтобы ему отрезали все ниже ребер и выше колен, но тогда он не сможет сидеть на уроках.       Ему дают какие-то таблетки и пару рецептов. Оказывается, что теперь Перси нужна инструкция к собственному телу, потому что он не совсем понимает как с ним управляться. Все две недели до начала седьмого курса Перси пытаются заставить ходить на курсы для омег, потому что одно дело жить с этим с тринадцати, но другое дело, когда тебе семнадцать. Это как будто учиться жить заново.       Целитель из Мунго постоянно шлет ему письма с просьбой явиться на групповые занятия, это добавляет Перси еще больше проблем, теперь он встает каждый день в пять утра, чтобы успеть поймать почту до пробуждения Молли. Один раз почта приходит позже, в районе обеда в фирменном мунговском конверте из голубого пергамента, Перси успевает вытащить письмо из любопытных рук в последний момент. Это последняя капля, он соглашается посетить одно занятие.       Места ужаснее он в жизни не видел. Другие омеги как на подбор: сладкие, низкие, щуплые, с мягким характером, Перси сейчас стошнит. Но не из-за того, что это общество его не прельщает, Уизли снова кажется, что с ним что-то не так. Осознание, что он омега накатывает с новой силой (будто он хоть на секунду мог об этом забыть). Перси сбегает, не дождавшись конца и теперь каждый день отмечается у своего лечащего врача, но вместо курсов идет в местную библиотеку. Где он еще может получить достоверные знания, которые строятся на фактах, а не на эмоциональной поддержке – Перси снова спасается в книгах. И вот что ему удается узнать:       1. Теперь он воняет. Не всегда, а по настроению или в особые дни в месяце. Уизли не знает чем именно от него пахнет, но надеется, что это что-то похожее на ушную серу и деготь, чтобы альфы держались от него подальше.       2. Теперь раз в месяц он хочет трахаться. Точнее, чтобы кто-то его трахнул. Желательно еще более вонючий, чем он, альфа. На себе Перси это еще не испытывал и вообще считал себя выше этого.       3. В Министерстве Магии работает около шестисот человек и только двадцать три из них омеги. За всю историю Хогвартса только один раз директором оказывалась омега. Этот пункт выводил Перси из себя больше всего.       4. Скрывать от мира это не получится. Потому что он теперь в каком-то ебанном реестре, который будет видеть его будущий работодатель (Перси пообещали, что это никак не скажется на его будущем, но сам Уизли был уверен, что его обвели вокруг пальца.)       5. Скрывать от однокурсников, возможно, получится. Осведомлены будут только директор и декан его факультета.       6. Теперь он может родить ребёнка. Срань.

***

      Первый день после каникул в Хогвартсе начинается гладко, но Перси постоянно кажется, что на него все пялится. Он точно не воняет? Нет, просто не может, он выпил таблетки, даже больше, чем нужно.       Теперь все вокруг существуют в четкой градации. Теперь Фред и Джордж не просто его братья, теперь они альфа-Фред и альфа- Джордж. От мысли о том, что его тупоголовые безмозглые шалопаи братья стоят на одну ступень выше в социальной лестнице, у Перси немеют пальцы. Они никогда не должны узнать.       К Концу дня становится совсем гадко. Осознание накатывает на пороге комнаты. Оливер Вуд – единственный сосед по комнате и, по совместительству, лучший друг Перси – еще не приехал. У него квиддичные сборы под Эдинбургом, у Перси есть еще пару дней в запасе. Собирается ли Уизли делиться с Вудом своим секретом? Определенно, нет.       Вуд не станет смеяться, не станет пускать слухи или глумиться. Но больше всего на свете (кроме заваленных экзаменов) Перси боится упасть в глазах Оливера. Боится, что перестанет быть для него равным. Перестанет быть для него другом.       Комната без Вуда кажется пустой и безжизненной, Перси бросает взгляд на кровать напротив – идеально заправленная. Такой она бывает только в первый день, после начала учебного года Оливер не заправит ее ни разу. Поддаваясь острому желанию подойти, Уизли касается веснушчатыми пальцами балдахина на чужой кровати, тонкая ткань струится вниз, нежно касаясь кончиков фаланги. Рука скользит дальше, проходя по деревянному каркасу, спускаясь к колючему пледу и переползая на подушку.       Перси останавливается.       Интересно, чем пахнет Вуд?       Перси закусывает губу, копаясь в обрывках воспоминаний и понимает, что не может дать ответа. Даже примерного. Они дружат уже столько лет, что образ Оливера сложился так цельно и складно, что раздробить его на отдельные части просто не получается.       Вот Оливер Вуд. Он лучший спортсмен Хогвартса – это известно всем. Он ужасно храпит, потому что после падения на третьем курсе его нос срастили неправильно – это известно только Перси. Он очень дотошный и строгий капитан команды – это общепризнанный факт, на поле его боятся как огня. Он обожает магловские комиксы, у него три футболки с человеком-пауком – это знает только Перси. Оливер Вуд – альфа, это стало известно сразу после сломанного носа. После двух дней в травмопункте стиль игры Вуда стал более жестким, к шестнадцати Оливер строил команду одним взглядом, теперь у него появились все шансы попасть в высшую квиддичную лигу. Оливер Вуд все еще любит комиксы, храпит и зовет Перси к себе под одеяло погреть холодные ноги. Или так было до этого лета?       Все три месяца Вуд провел на сборах, они не общались. Ну, то есть, вообще ни одного письма (почти), ни одного приглашения приехать в гости (этого точно не было).       Перси мог бы написать первым, но он не знал адреса. Хотя кого он обманывает, Гермес бы нашел Оливера в любом уголке земли. Просто Перси Уизли был ебанным гордецом: если у Вуда нет на него времени, то Перси это не нужно тем более.       Перси было это нужно.       Письмо от Оливера пришло за две недели до начала учебного года (те самые злосчастные две недели). Перси старался делать вид, что ему все равно, и он не проверял почту все лето в надежде на весточку от Вуда.

Содержание письма было таким:

«Задержусь на сборах, можешь не занимать мне место в купе у окна, приеду позже. Скоро увидимся, я безумно соскучился по твоей веснушчатой гениальной макушке.

      П.С. Меня не будет всего пару дней, не дай моей команде расслабиться. Смотри на них своим презрительным взглядом как можно чаще, чтобы держать их в тонусе к первым тренировкам.

      П.П.С. Не давай Рону есть больше двух кусков пирога за завтраком, если он, конечно, хочет пройти отбор в команду в этом году».

      Перси бы соврал, если бы сказал, что не прочитал это письмо тридцать четыре раза, недовольно морщась на моменте про веснушчатую макушку.       Пальцы крепче сжали ткань подушки, сдавливая, словно пытаясь пройти сквозь ткань. Перси подобрал ее показательно небрежно, но отчего-то его сердце пропустило глухой удар, Уизли закрыл глаза, отворачиваясь от своего позора и вдохнул.       Увы, обычный стиральный порошок, которые используют домовые эльфы школы.       Чем же ты пахнешь, Оливер Вуд?