He's Just That Into You

Дима просыпается резко, как от толчка. Годами тренированное тело напряжено и готово сорваться куда угодно по команде мозга; не до конца проснувшееся сознание заставляет усиленно моргать, стараясь навести фокус без очков, но весь организм уже сигнализирует о том, что никакой опасности нет. Тишина. Покой. Штиль. Очертания комнаты незнакомые, укол тревоги вызывает резкий выброс адреналина, но тут узнавание захлестывает волной — он вспоминает, где находится. Дом Августа ван дер Хольта. Стоит немного повернуть голову и можно взглядом выцепить очертания точеного профиля, чуть подсвеченного рассеянным и еле заметным ночью голубым свечением. Их обладатель безмятежно спит в полуметре слева, а Дима — уже в который раз — пытается понять, как он дошел до жизни такой. Нет, он все прекрасно помнит. Первая встреча с оружейным магнатом Августом ван дер Хольтом в самом сердце тренировочного полигона заставила его собственное сердце сделать в груди кульбит. Он не сводил глаз с фигуры на балконе второго этажа, жадно выхватывая детали: наглая и снисходительная улыбка, мнимое спокойствие, которое усиленно демонстрировал господин ван дер Хольт, успешно чередуя с четкими проявлениями этикета. Вежливый, обаятельный, приветливый — и все же Дима с нескольких метров ощущал его напряжение, фоновый гул электричества, которое тот благополучно маскировал мимикой и жестами. А потом тот заговорил, и лейтенант Дмитрий Дубин провалился в пропасть. Таким голосом порно нужно озвучивать, в сексе по телефону работать, а не о дронах рассказывать и детали контракта обсуждать! Глубокий, низкий, объемный, со смягченными небольшим акцентом согласными и округлыми гласными. Еще и полиглот: английский, русский, нидерландский… а комплименты Архиповой — на французском. После разгромной победы дрона над человеческими рефлексами неприязнь к ван дер Хольту витала в воздухе, но, казалось, никак не затрагивала самого Хольта: он оставался таким же безукоризненно вежливым и мнимо-спокойным. Разве что улыбка превратилась в торжествующую. А когда он направился к выходу, Дима понял, что уйди тот сейчас, — они больше не встретятся. Опера здесь были нужны, чтобы продемонстрировать превосходство дрона, контракт подпишут на самом высоком уровне — младшему лейтенанту там точно места нет. Поэтому он сорвался вслед развевающимся полам плаща и идеальной укладке: — М-мистер ван дер Хольт! Картинка выходит киношная — то, как Август ван дер Хольт легким движением руки остановил свою команду и какого-то шкафа, следующего на полшага позади. «Еще и телохранитель, Господи», — подумал он тогда. — «Куда я лезу?!» И пока не растерял всю свою решимость, выпалил: — Не хотите осмотреть достопримечательности? Я бы мог провести для Вас экскурсию. Ну а что он теряет? В самом худшем случае его пошлют. Далеко, витиевато и по-голландски. Или вообще на пятнадцати иностранных языках. Рассмеются, промолчат или откажут. Он переживет, зато будет знать, что сделал все, что мог. Правда, как бы он ни храбрился перед самим собой, Дима прекрасно знал, что ощущает себя Роном, пригласившим Флер Делакур. И помнил, чем закончилась та история… — Хм-м… — секундная пауза, а хочется провалиться сквозь землю. Август ван дер Хольт снимает очки, и Дима все-таки проваливается: в его глаза и цепкий взгляд. — Не смею отказываться от такого заманчивого предложения. Димино тело — как натянутая струна, Августовские же движения плавные и мягкие. Такие же округлые, как его русский. Высший класс — небрежно вытянутая вбок кисть не удостаивается даже движения глазных яблок, он точно знает, что меньше чем через секунду в его пальцах уже окажется телефон. И только тогда он позволяет себе скосить взгляд на экран, разрывая зрительный контакт. Дима тайком переводит дыхание, пытаясь осмыслить услышанное. Его не отшили? Не послали? Согласились?! — How about eight today? Дима торопливо кивает — у него хватит времени привести себя в порядок и придумать, что показать Августу ван дер Хольту. Наверняка мостами и ночной подсветкой Эрмитажа его не удивишь. — Отлично, — Хольт, так же не глядя, передает телефон седому бугаю за своей спиной. — Запишете мой номер? Пришлите мне адрес, я заеду за Вами. Таким же изящным жестом он протягивает руку в его сторону, и Дима успевает порадоваться собственной координации: периферийного зрения хватает, чтобы вложить телефон в изящные пальцы. Несколько секунд раздается звук клавиш, и вот телефон уже возвращается к нему. — Мистер?.. — Дубин. Дмитрий, — торопливо добавляет он и сразу исправляется: — Дима. — Dima… — Голос ван дер Хольта звучит словно еще ниже — прокатывается по кончикам нервов, щекочет ушные раковины легким дребезжанием и растворяется в сумраке коридора. — All right, тогда просто Август. Увидимся вечером. Вечером, да, отлично, восемь. Спина «просто Августа» кажется прямой до неестественности, а еще из воротничка виднеется какая-то металлическая деталь с голубым свечением. Все вместе вызывает желание догнать и рассмотреть поближе, и Дима надеется, что ему представится такая возможность. Усы он тем вечером сбрил. Хотя отращивал их очень долго, холил и лелеял; и пусть мечта обзавестись красивыми и эффектными усами, как у Игоря или Федора Ивановича, например, все еще оставалась мечтой — его растительность на лице не дотягивала не то что до шикарной, но и до хорошей, даже по его собственным меркам. Он уже собирался приобрести что-то для роста усов, может, спрей какой или масло?.. Но Хольт выбрит идеально. Несмотря на темный оттенок волос, нет никакого намека на пробивающуюся щетину, — и Дима внезапно захотел так же. Вся эта история кажется сном, но в восемь Хольт действительно приезжает к его парадной. Он тоже переоделся; белый пиджак будто специально подчеркивает размах плеч и какую-то аномальную узость талии, а изящные кисти надежно упрятаны в тонкие перчатки. Начищенный до блеска лимузин сверкает боком в лучах заходящего солнца, но Дима решительно останавливает руку, уже тянущуюся распахнуть ему дверь — сегодня они пойдут пешком. Обычную обзорную экскурсию по Питеру, выглядывая из окна лимузина, он тоже мог бы провести, но зачем, если это гораздо лучше него сделают профессионалы? Поэтому он просто ведет Августа по любимым местам; ближе всего крошечный парк с одуряюще пахнущими цветущими яблонями, низко свесившими ветки над водой. Кипенно-белые и беспомощно-розовые гроздья крупных цветов почти касаются водной ряби, легкий вечерний бриз, больше похожий на классический сквозняк, ерошит волосы на его затылке и пасует перед ван дер Хольтовской укладкой — каштановые волоски остаются лежать, как по линейке. Диме страшно хочется заползти по растущим почти горизонтально стволам, сорвать ему самое красивое соцветие и разглядывать их лица в зеркальной поверхности, спрятавшись от редких прохожих в зеленых листьях. Но Август ван дер Хольт в белом и выглядит так, будто ему не хватает трости. Уместно на дорожном гравии, но дико — на яблоневых ветвях. Они отмеряют километры один за другим, Август не жалуется ни на что: своими длинными ногами подстраивается под его скорость, слушает сбивчивые объяснения о редких памятниках, которых по мере приближения к центру становится все больше, и несколько раз оживляется сам, дополняя Димин рассказ об архитектуре какими-то емкими комментариями. Он не сказал бы точно, когда и как так получилось, но, отмахав полгорода, они очутились в каком-то из бесконечного числа круглосуточных баров. Свидание с Августом ван дер Хольтом все еще плохо вписывается в привычную картину мира, поэтому он заливает в себя шоты, даже не задумываясь о том, откуда они появляются. Август пьет мало, зато его половина стола уставлена тарелками, и порядком уже пьяный Дубин завороженно наблюдает, как Август наворачивает уже третий десерт подряд. Куда они в него помещаются после двух стейков и как у него получается сохранить такую фигуру с зашкаливающим количеством сладкого — вот это уже вопрос… К Августу у него так много вопросов: целое море или еще того хлеще — океан. Но когда официант, устав уже намекать, открытым текстом говорит, что они закрываются, Дима понимает, что надо бы оплатить счет (он же пригласил Хольта на свидание! И плевать, что наели они на чек размером с его зарплату) или хотя бы предложить разделить траты за ужин. И он открывает рот, чтобы помешать Августу, в пальцах которого уже мелькает кусок золотого пластика: — Давай жить вместе? Зубы лязгают друг о друга так сильно, что по всей челюсти прокатывается гул. Что?! Это он произнес? Сам? По своей воле?! Взгляд Хольта обжигает. Острый, резкий, болезненный — как удар хлыстом. У Димы дыхание перехватывает, он и не думал, что Август ван дер Хольт умеет так смотреть. Сейчас его пошлют в такие нидерландские дали, что оттуда он уже не выберется. — Думаю, у меня будет удобнее. — После такого яростного взгляда полный покоя голос кажется нереальным. Что-то из этого подделка. Может, он нажрался сильнее, чем думает, и у него галлюцинации. — Ты согласен? Дима кивает и допивает последние два шота. Вторая космическая дальнейших событий уносит его потоком без непосредственного участия. Он закидывает самые необходимые вещи в сумку под бдительным присмотром белобрысого бугая. Он уже знает, что того зовут Отто и он — телохранитель Августа ван дер Хольта, но присутствие за спиной нервирует. Содержимое сумки выглядит сиротливо на освобожденных к его приезду полках и как-то совершенно неуместно рядом с Хольтовскими вещами, от которых так и несет бесконечным количеством нулей на ценнике. Мягчайшее постельное белье обволакивает тело, охлаждает и дарит блаженное облегчение, пока он проваливается в сон. Утром на тумбочке обнаруживаются стакан, несколько шипучих таблеток и бутылки с водой в подтаявшем уже содержимом ведерка со льдом. Кажется, такие используют для шампанского? А вот Августа рядом уже нет. Может, это и к лучшему? Им нужно поговорить, но тогда у Димы голова раскалывалась, и он был уверен, что они успеют обсудить все позже…   И вот они здесь. Уже неделю живут вместе, но времени поговорить так и не нашлось. Утром он встает раньше, Август еще спит, а вечером… Их отделение стоит на ушах из-за, смешно сказать, приезда Августа ван дер Хольта! Подписание бумаг, внедрение дронов, обустройство рабочей зоны для Хольтовских программистов, замена проводки, которая в историческом здании оказалась настолько устаревшей, что ее вырубило при первом же подключении новой техники. И еще столько нюансов с введением дронов в эксплуатацию… Их участок теперь напоминал стройку пополам с компьютерным магазином. Все настолько завалено техникой, что путь к рабочему месту сродни полосе для бега с препятствиями. Раньше помещения были заполнены людьми в сине-голубой форме, а теперь вокруг снуют сплошные обладатели черно-белых костюмов и нидерландский пополам с английским звучит чуть ли не чаще, чем русский. Все это наводит на мысль, что русифицировать ПО будут тоже в их участке. Август же у них больше не появляется, а туда, где он есть, лейтенанта Дмитрия Дубина не приглашают — не того он полета птица. Однако в образовавшемся улье постоянно что-то нужно: поди, подай, принеси, найди, объясни, сориентируй и не забывай о текущей работе! Расследования, отчеты и рапорты никто не отменял. Он заваливается в особняк ночью, когда Август уже спит. Вырывается пару раз поздним, но все же вечером, и как раз в эти дни Хольт возвращается ночами. Он вымотан и выжат, поэтому никак не может его дождаться — вырубается насмерть. Дима живет, как в санатории. У него свой комплект пижам, полотенец и предметов гигиены. К его пробуждению готов завтрак, Хольтовский водитель отвозит его с работы и забирает в любое время суток, а в середине дня привозит ему обед. Дима всегда выходит за квартал до здания участка и дальше идет пешком, обед он съедает в ближайшем кафе или парке. Неопределенность ситуации сводит с ума. Рядом с ним — самый красивый мужик тысячелетия, но они спят под разными одеялами. «Господи, мы даже не целовались ни разу», — мысль звучит тоскливо даже у него в голове. Они живут как соседи, и Дима уже начинает жалеть о выпитом тогда алкоголе и авантюрном предложении, которое его расслабленное сознание не позволило удержать внутри. И, похоже, ему пора собираться домой… Тихий писк будильника разрывает пространство. Несмотря на колоссальную усталость, сон его оставляет желать лучшего — все чаще он просыпается ночами, спит нервно и рвано и просыпается раньше будильника. Дима торопливо выключает сигнал и окидывает взглядом спящую фигуру. — Доброе утро, Август, — произносит он даже не в пол- — в четверть-голоса, как можно тише выбирается из постели и направляется в душ. А на кухне его уже ждет горячий завтрак.