Безумие и гениальность

      — Ты правда этого хочешь?       Джинкс выжидательно смотрит на Виктора, готовая в любой момент отступить. В ее хрупкой ладони зажат шприц, поблескивающий холодно-фиолетовой жидкостью, — энергией хэкс-самоцвета, смешанной с Мерцанием. Стерильно-белое свечение ламп играет разноцветными бликами на недавно полученной субстанции, и сейчас она вовсе не кажется Виктору угрожающей. Виктору, который лежит сейчас на кушетке, закатав рукав, и готовится принять самое судьбоносное решение в своей жизни. Хотя нет, его он уже принял, впустив в сердце сумасшедшую бестию с синими дерзкими косичками. Без нее он бы никогда не решился на эти безумства.       Вопрос Джинкс заставляет Виктора улыбнуться и ощутить, как приятно теплеет в груди. Она дает ему выбор. Он может отступить и никто его за это не осудит — Джинкс останется рядом, что бы он не решил. Ей самой когда-то был нужен такой человек, только вот Вай провалила операцию «Лучшая сестра года». Зато у Джинкс сейчас есть он и Силко.       Джинкс — не как Синджед, который ставит перед фактом, а дальше или соглашайся, или катись к черту, держать тебя никто не будет.       Виктор столько раз отказывал себе в соблазне принимать настоящее и сильнодействующее Мерцание, только маленькие дозы, только после всех модификаций и проверок, что он не потеряет себя, попробовав этот яд. Да, его использовали и в механизмах, и в медицине, а собравшиеся на Дне торчки сами превышали дозировку в попытке ощутить силу, но Виктор все равно опасался. Все равно не был готов. Возможно, если бы рядом с ним не было Джинкс и Силко, он бы решился: ставил бы на себе опыты, дойдя до критической точки отчаяния, зная — себя ему не жалко, умрет — так сам, другие не пострадают. А если все пройдет успешно, то он спасет миллионы таких, как он.       Они с Джинкс спасут. Ведь он-то больше не один.       — Хочу. — Виктор уверенно кивает и сильнее закатывает рукав. Отныне у них на руках абсолютно безопасный способ исцеления — он подействовал на растения и на животных, значит, подействует и на человека. Должен подействовать. — Коли уже, синевласка. Не растаю.       И подмигивает, чтобы уж точно убедить. Что бы Хеймендингер не говорил ему о том, что он слишком хорош для жизни в Нижнем городе, Виктор теперь знает: он — истинный заунит. Всегда будет бороться за свою жизнь и жизнь других людей. Джинкс, кажется, волнуется даже больше, чем он сам, но колет сыворотку отточенным, наработанным годами помощи Силко движением.       Виктор ожидает боли: пускай от модифицированного Мерцания и использования хекстек-кристаллов она и намного меньше, но до конца так и не исчезла. Вдруг и сейчас будет также?       Виктор ждет, зажмурившись, а боль все не приходит. Нет ни жара, ни судорог, ничего, что обычно сопровождало прием лекарств. Спину обдает холодным щупальцем тревоги. Не подействовало? Им все-таки не удалось?..       Как вдруг тело пронзает волна тепла — не убийственного жара, а приятной вибрацией, расходящейся по телу, уходящей в самые кости. И с каждой новой вибрацией, с каждой новой волной становится все легче и легче дышать, слабость в теле пропадает насовсем. Больная нога уже не больная, она сгибается и разгибается, как здоровая.       Виктор распахивает глаза, ловя перед собой взгляд Джинкс, полный волнения. Она уже было открывает свои хорошенькие розовые губы, чтобы начать, как всегда, без умолку сыпать очаровательными вопросами, но Виктор ей не дает.       Есть способы ответить поярче.       Виктор буквально затыкает Джинкс поцелуем и тянет ее к себе на колени. Какая же она легкая! Джинкс обвивает ногами его торс, и Виктор, подняв девушку на руки, переносит ее на лабораторный стол.       — Отметим победу так?