Мятный цитрус

      Крепкая хватка на щеках отнюдь не грубая. Скорее, обманчиво-нежная. Чужие пальцы скользят слишком ласково. Итадори чувствует, как внутри все сжимается в тугой узел. Он пытается восстановить сбившееся дыхание, втянуть в легкие хоть немного воздуха, но получается лишь судорожный вдох.       Этого не должно было быть. Ни сейчас, ни потом, ни-ког-да.       Он знает, что должен отстраниться. Собрать все остатки воли в кулак, произнести что-то вразумительное, выстроить логичную цепочку оправданий, и перестать. Например, Юджи мог бы сказать, что это всё, черт возьми, неправильно, и что скоро вернется Мегуми, и что между ними в принципе ничего не может быть.       Но… он не может. Или просто не хочет? А это, как известно, две большие разницы.       В самой глубине души, похороненное под слоем здравого смысла, змеей свернулось желание подчиниться. Признаться в этом — все равно что подписать себе приговор. Феромоны Годжо действуют, как дешевое вино на подростка — разум затуманен, желания обострены, и вот-вот всё окончательно рухнет.       Вот она, капитуляция перед неминуемым. Белый флаг выброшен.       И это… тяжело. Всё это. Сплошные противоречия. На одной чаше весов — его чувства. Эта глупая влюбленность. Хочется вдыхать чужой аромат до умопомрачения, напиться им, утонуть в нем. С другой — физиология и инстинкты. Как-то претит даже мысль о том, чтобы подчиниться чужому альфе, тем более такому доминирующему, как Сатору Годжо. Это унизительно, неестественно и просто нелепо. Тигр вдруг решил, что ему больше нравится быть домашней кошечкой. — Идти против своей природы, против инстинктов. Тяжело, Юджи? — Сатору произносит это с каким-то тягучим голосом. Вроде бы мурлычет, а вроде бы и поддразнивает.       А отвечая на вопрос… Да. Тяжело. Итадори будто бы пытается поднять штангу, которая ему явно не по зубам. — Нет…       Врет, отводя взгляд. Краска заливает его щеки, выдавая с головой. Если он скажет правду, Сатору остановится. Перестанет его касаться, целовать, смотреть на него так. — Хочешь продолжать..?       Выбора, по сути, и нет. Он влюблен, как последний идиот, и готов на все ради этих нескольких минут близости. — Да, я… хочу. — Хорошо.       В животе вновь всё сжимается, когда мужчина сокращает расстояние — медленно, дразняще, играет с ним, прежде чем выпустить когти. Когда между ними остается всего пара сантиметров, Итадори чувствует жар дыхания на своей коже — приоткрывает губы в немом ожидании и смотрит в эти бездонные голубые глаза — Юджи снова тонет.       Горячий язык скользит в его рот. Сначала — робко, осторожно, словно изучая незнакомую территорию. Проводит по верхним зубам, обводя кончиком маленькие клыки. Юджи немного сгибает колени, теряя равновесие, но крепкая рука ложится ему на поясницу, притягивая ближе.       И в какой-то момент всё рушится. Поцелуй постепенно становится напористым, властным, требующим. Ласкает, дразнит, искушает.       Сатору — змей-искуситель, предлагающий запретный плод. Итадори, конечно же, кусает яблоко. Без раздумий.       Он приподнимается на носочках, инстинктивно стремясь быть ближе, а руки сами собой скользнули вверх, цепляясь за дорогую ткань рубашки. Пальцы сжали ткань в кулаках до побелевших костяшек — этакая попытка удержать момент. И себя, конечно, тоже.       Так странно. Приятно до боли. Странно до головокружения. Волнующе. Как будто в первый раз.       А ведь у них уже были поцелуи. Но те, предыдущие, были лишь робкими прикосновениями, да случайными искрами, не способными разжечь настоящий пожар. Тогда все произошло слишком быстро, слишком неожиданно.       А сейчас его целуют по-настоящему. С жадностью, с напором.       Юджи ощутил, как Сатору улыбнулся прямо в поцелуй, и эта улыбка — искренняя и почти заботливая — заставила сглотнуть.       А затем Сатору отстранился. Резко.       Почему?       Сатору проводит большим пальцем по влажным губам, нежно стирая след поцелуя.       Почему?       Юджи точно мог сказать, что в этом жесте — и сожаление, и забота, и вина. Но за что, было трудно сказать. За то, что позволил себе зайти слишком далеко? — В порядке?       В порядке ли он? Нет. Определенно нет. Восторг смешался со страхом, удовольствие — с болью. Что ж, это точно можно было называть одним словом — любовью.       Его лицо осыпают мимолетными поцелуями: в лоб, в щеки, в подбородок.       Почему быть влюбленным так плохо? Почему… если это такая мука, люди все равно раз за разом бросаются в этот омут с головой, зная, что их там ждет? Мазохисты?       Прямо как он?       Возможно, Юджи впервые по-настоящему жалеет, что согласился на эту поездку. Лучше бы он остался в Токио, ел лапшу, смотрел фильмы и… все было бы хорошо. — Такой хороший альфа, — шепчет Сатору. Чужие кончики пальцев перемещаются на скулы, всего на пару секунд, а потом вновь скользят обратно к губам. — Альфа ли?       Вопрос мужчина задаёт скорее себе, чем ему. И все же… Юджи не знает, что ответить. Мычит что-то неразборчивое, но сам припадает носом к чужой шее, вдыхая любимую мяту. Ощущает, как теплая ладонь ласково поглаживает его за затылок.       Он потерял себя. Точно.       

3 месяца назад. 

       Юджи лежит на парте, уткнувшись в собственные руки. Парта, покрытая слоем пыли и исцарапанная чьими-то признаниями в любви, приятно холодит щеку.       Вздыхает. От скукоты инстинктивно ведет носом, пытаясь уловить чужие феромоны — то приторно-сладкую выпечку, то ягодную свежесть клубники, то… что-то неуловимо-соблазнительное, от чего альфа внутри нетерпеливо ворочался. Омег в группе было предостаточно, и Юджи, против воли, слегка морщился. Что-то его раздражало, но что именно, он не мог понять. — Сразу после сессии мы с Маки едем на море, — рассказывает Нобара, посматривая то на него, то на Мегуми, то обратно в зеркало, которое она примостила на раскрытом учебнике по экономике. Ярко-рыжие волосы, обычно собранные в небрежный пучок, сегодня рассыпались по плечам волнами. — Планируем снять люкс с видом на море, заказывать еду в номер, и побыть, ну типа, хм, обычной парочкой? — Звучит утомительно, — пробурчал Мегуми, сидящий рядом с Юджи за партой.       Юджи слегка приподнимается на локтях, тихо фыркая. Ну да, Фушигуро далек от романтики. — Возможно, посетим местный музей, чтобы культурно обогатиться, — продолжала Нобара, припудривая носик. — Мальчики, между прочим, следующий год у нас последний, надо как-то отметить… достойно, что ли.       Он задумчиво почесал затылок, оставив на виске красный след. Вообще-то, если честно, он не задумывался о том, что будет летом. Совсем.       Правда заключалась в том, что каникулы всегда проходили по одному и тому же, годами отработанному сценарию: подработка в игровом клубе, где он помогал с настройкой оборудования и организовывал турниры; поедание чипсов в компании старшего брата, который, как правило, засыпал на диване, не досмотрев и половины фильма; редкие, почти героические вылазки в ближайший парк, чтобы растрясти накопившийся жирок, немного подышать свежим воздухом и попытаться изобразить подобие физической активности. И… в общем-то, все. Ничего. Абсолютно ничего. — У нас завтра контрольная по экономике… — пробурчал Мегуми, не отрывая взгляда от своей исписанной вдоль и поперек тетради. Длинные, тонкие пальцы нервно постукивали по твёрдой обложке. — И вообще, на дворе только май. Рано строить грандиозные планы на целое лето. До сессии ещё уйма времени, а там как пойдёт. — Да ладно тебе, Мегуми! — воскликнула Нобара, — Неужели опять всё лето проведёшь за книжками? Тебе еще не надоело? — Нет. К тому же, я проведу лето не за книжками. Я, как бы, уезжаю. — В смысле? — Юджи повернулся к другу.       И уезжает? Куда? Почему не сказал раньше? — Опекун. Я рассказывал про него, помните? — Вкратце, разве что, — припомнил Юджи. Воспоминания о тех немногочисленных обрывках информации были туманными… Помнил лишь, что Мегуми не слишком охотно говорил об этом человеке. — Неважно, — отмахнулся Мегуми. — Он… заставляет меня ехать с ним в его загородный коттедж. Снова.       Юджи на мгновение задумался. Загородный коттедж… Свежий воздух, природа… В отличие от душного Токио. — И что тут плохого? — с невинным видом спросил он. — Аутентичная японская загородная жизнь.       Мегуми бросил на него испепеляющий взгляд. — А то, что он опять спихнет на меня всю работу. Знаю я его оправдания, мол, свежий воздух, а на самом деле… — Мегуми замолкает, поджимая губы.— На самом деле, он просто хочет, чтобы я убирал, готовил, и занимался садом, пока он будет валяться в гамаке, попивая коктейли. — Что, он прям заставляет ехать? Силой, что ли? — с сомнением фыркнула подруга. — Не может же он тебя связать и затащить в машину? — Он умеет манипулировать моим чувством вины, — проворчал Мегуми. — А-а. Ясно. И что, совсем нет никаких вариантов отказаться от этой почетной миссии? — Нобара скрестила руки на груди, глядя на Мегуми с сочувствием. — Может, стоит проявить твердость и сказать, ну, нет? — Нет, — отрезал Мегуми. — Никаких. Иначе он опять начнет ныть, жаловаться, и… Устроит настоящий спектакль одного актера. — Такое чувство, что ты рассказываешь не о взрослом мужчине, а о… ребенке, — с удивлением произнесла подруга. — Капризном, эгоистичном ребенке. — Ну, его характер… Своеобразный, скажем так. — И… Это что, на все лето? — продолжала Кугисаки. — Увы. Сразу после сессии. Можно сказать, подарок за успешную сдачу экзаменов, — с сарказмом в голосе ответил Мегуми. — Где это вообще находится?       Фушигуро откинулся на спинку стула, и уставился в потолок.  — В Нагано. Можете не верить, но это будет ужасно. Буду ждать, когда наступит конец света. — По-моему, даже так это лучше, чем сидеть дома, — неуверенно предположил Итадори.       На его взгляд, можно было и потерпеть. — Нет, — отрезал Мегуми. — Гораздо, гораздо хуже.       Воцарилось молчание. Тема закрыта. Да уж, ну и дела. Юджи стал выводить бессмысленные узоры на столе, поглядывая на одногруппников: Мегуми снова погрузился в учебник, а Нобара вздохнула. Тишину нарушал лишь скрип старых стульев, приглушенные голоса однокурсников и шуршание страниц. Как-то даже мыслей в голове не осталось. — Ну и дерьмовая ситуация, — констатировала Нобара, поджав губы. — Ага, — вяло поддакнул он.       Хотя… может, не все так уж и мрачно? Мегуми же часто преувеличивает, видит в черно-белом.       Тем более, в Нагано был, кажется, парк Джигокудани. Обезьянки, греющиеся в горячих источниках. Или они там только зимой?       Ну, тогда Дзэнкодзи? Храм? Хотя вряд ли Мегуми нужны храмы. Да и ему, если честно. В Токио их видит предостаточно — гораздо больше, чем хотелось бы. Юджи, правда, обходит их стороной, боясь случайно стать просветленным монахом. — Я думал, хоть кто-то из вас останется в Токио этим летом. — Я бы с радостью составил тебе компанию, Итадори, но, как видишь… обстоятельства сложились иначе.       Завел себе друзей, а провести время с ними — непозволительная роскошь. Ну почему в таких ситуациях друзья всегда уходят в себя, молчат, будто воды в рот набрали? — А ты надолго уедешь, Кугисаки? — спросил Юджи, стараясь хоть как-то разрядить это… напряжение. — Ну, мы хотели много куда съездить. Тем более, я буду знакомиться с её родителями, а её родители — те еще засранцы. — Нобара откладывает телефон в сторону, — Они меня не примут. Я уверена, они меня не примут. Они и свою-то дочь не особо принимают, а уж меня… Главное, конечно, что мы вместе, но…       Она хлопает ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд. Хмурит брови так, что между ними образуется складка. Смотрит то на него, то на Фушигуро, прищурив глаза.       В чем дело? — Вместе… А что, если вы поедете вместе? — Как… вместе?       Нобара закатила глаза, всем видом показывая, что считает вопрос Юджи глупым: — В самом прямом, Итадори. Вместе. Это будет отличная возможность для вас двоих сблизиться. И нормально провести время, в том числе.        Щеки предательски порозовели. Он украдкой посмотрел на Мегуми, который, казалось, был еще более озадаченным, чем он сам. Сблизиться… Но зачем? — Сблизиться? — читает его мысли Мегуми, слегка приподняв бровь. — Кугисаки, ты сейчас о чем? Мы и так друзья. — Ну, знаете ли, дружба — это такая штука… — Нобара многозначительно посмотрела на Юджи, — …которую нужно постоянно подпитывать. Ты же не хочешь все лето в четырех стенах просидеть? Мегуми не горит желанием в одиночестве в Нагано киснуть. Вы вместе проведете время. А мы… будем поддерживать вас морально. Издалека.       Мегуми хотел было возразить, но Нобара прервала его резким жестом: — Молчи, Фушигуро. Юджи, что скажешь?       Поехать вместе?              Черт, провести все лето, помогая какому-то незнакомому дядьке копаться в земле — это такое себе удовольствие. Рабство, ага. — Не знаю, — пробормотал он, неловко почесывая затылок. — Я бы подумал. В принципе, это лучше, чем торчать в городе, но я как-то не знаю…       Нобара улыбнулась: — Вот и ладненько. У вас будет романтический уикенд. Ну, или не романтический. Просто уикенд. Или все лето. Как пойдет.       Он нервно крутил ручку в руках, задумчиво покусывая губу, и игнорируя слова подруги.       Может, им и правда стоит попробовать сблизиться вне стен университета? Чтобы, так сказать, укрепить дружбу? — Я, конечно, могу… но вдруг он будет против? Твой опекун, в смысле.       Мегуми, казалось, впервые за весь разговор проявил хоть какой-то живой интерес к происходящему. — Ты… правда поехал бы? — спросил он, с удивлением глядя на Юджи. — Ну, да, наверное, — ответил Юджи, стараясь сохранять непринужденность в голосе, — Если ты не против. И если твой опекун не будет против. В конце концов, это лучше, чем гнить в четырех стенах.       Мегуми на секунду задумался, будто взвешивал все "за" и "против", а потом заявил: — Он никогда не будет против. Он любит гостей. — Тогда… Нагано, да? Звучит прикольно… Никогда там не был, вроде бы. — Что ж. Раз ты действительно хочешь поехать, я поговорю со своим опекуном, — завершил Фушигуро, — Только… в общем, я уже говорил, он странный. — Странный? — Очень навязчивый, — признался Мегуми с явной неохотой, — Он обожает гостей. И внимание. — О, думаю, мы с ним поладим. Я же могу очаровать кого угодно, да? — Юджи улыбнулся.       Нобара закатила глаза: — Я просто обязана это увидеть. Обязана. — Ты можешь приехать к нам в гости, — предложил Юджи. — Но Мегуми, наверное, будет против. — Я буду категорически против, — с угрозой подтвердил Мегуми. — И если ты попытаешься приехать без приглашения, я тебя лично вышвырну за дверь.

***

      Мегуми входит в квартиру, стягивает с плеча тяжелую сумку и роняет ее у порога, затем избавляется от кроссовок, которые остаются лежать у двери.       Годжо, как обычно, за столом, спиной к нему. Белые волосы торчат в разные стороны, а пальцы быстро стучат по клавишам ноутбука. Мегуми вешает куртку на крючок у двери. — Мегуми-чан, ты опоздал, — Годжо даже не оборачивается. — Опять гулял с друзьями?       "Гулял" — это слишком мягко сказано. Юджи и Нобара буквально вытащили его из библиотеки и потащили в новый суши-бар недалеко от университета. Юджи умудрился съесть все, что только можно было съесть, а Нобара устроила скандал с официантом из-за, якобы, недостаточно свежих водорослей. Мегуми до сих пор чувствует легкое головокружение от слишком соленого соевого соуса и громкой музыки. — Да, — отвечает, заходя на кухню. — Читал новости? Омегам снова урезают их права, — Годжо откидывается на стуле, потягиваясь так, что хрустят кости. Проводит рукой по волосам, взъерошивая их еще больше. — А еще альфам стали снижать ответственность за преступления, совершенные в гоне. Все из-за этих стариков в политике. У них, наверное, вместо мозгов опилки. Идиоты.       Ему, в общем-то, все равно. Он — бета. В этом обществе у него ни преимуществ, ни дискриминации. Ни рыба, ни мясо. — Что предлагаешь? — спрашивает Мегуми, не поворачиваясь. Он достает из шкафчика старую кружку. — Выйти на митинг?       Мужчина издает короткий, ироничный смешок. — Нет, что ты. Просто ворчу. Изливаю свои старческие жалобы на молодежь.— Он разворачивается на стуле, внимательно рассматривая Мегуми. — Лучше расскажи, что нового в университете? Может, встретил кого-то?       Он закатил глаза. Годжо никогда не упускал возможности залезть к нему в душу.       Точно.       Он совсем забыл.       Юджи. Предстоящая совместная поездка в Нагано. Эта мысль внезапно обожгла, а сердце начало биться чаще. — Я хочу взять с собой друга в нашу поездку в Нагано. — Друга? — Годжо мгновенно оживляется. — Того самого загадочного друга, который, судя по твоим немногословным рассказам, такой… ну… — Ага. Итадори Юджи. Ты не против? — Мегуми надеется, что его голос звучит как обычно. Как обычно — равнодушно и холодно. — Нет. О чем ты? Ты же знаешь, как я тебя люблю, да? Разве что, я немного обижен тем фактом, что… Я так и не видел никого из твоих друзей. Знаешь ли, ты всегда можешь приглашать своих друзей к нам… — Нет, — отрезает Мегуми. Если бы не остановил, то эта патетическая речь не закончилась бы никогда. — Почему? Стесняешься меня? — Сатору склоняет голову набок. — Неужели я настолько ужасен и невыносим, что ты прячешь от меня своих друзей? — Да.       В данной ситуации лучше сдаться без боя. — Как грубо! — Тот нахмурился, но в глазах плясали веселые искорки. Значит, опять издевается. — Неужели я так плохо тебя воспитывал? Мегуми-чан, ты разбиваешь мне сердце. — Прекращай. Ты переигрываешь. — Ну вот опять мы не можем поговорить о тебе, вечно ты избегаешь темы.       Делает вид, что страдает. Мегуми промолчал, сжимая в руках кружку. Какой-то дурдом. — И… это не просто друг, да? Не говори, что он омега, — мужчина прищурился, пытался прочитать его мысли. — Потому что если он омега, то я умру от зависти. Представляю, как я буду страдать от одиночества, пока вы двое будете… — Я же предельно ясно сказал, что это просто друг, — перебил он, — И к сведению, он альфа. Но дело совершенно не в этом, ясно?  — Ах, ну да. Хотя альфа и бета тоже неплохое сочетание, верно? — Годжо пожал плечами. — Сильный альфа и спокойный бета. Идеальный баланс.       Он что, серьезно? Неужели Годжо действительно считает, что все отношения сводятся к этим примитивным категориям? — Надеюсь, ты шутишь. — Мм… нет? А что, разве я похож на человека, который шутит?       Мегуми опустился на стул, ощущая, как внутри накапливается усталость. Спокойствие. Спокойствие.       Это всего лишь Годжо, его эксцентричный опекун. Просто сегодня он перешел черту, затронув тему, которую… не должен был. — Только веди себя нормально. — Я всегда веду себя нормально, — заверил Годжо с невинным видом.       Он скептически вскинул бровь, прекрасно зная, что слово "нормально" в лексиконе Годжо имеет совершенно иное значение, чем в словаре обычного человека. Он разве много просит? — Пожалуйста…  — Ну что ты, Мегуми! Неужели ты думаешь, что я буду ставить тебя в неловкое положение перед твоим…другом? — мужчина сделал акцент на последнем слове, подмигнув. — Я буду вести себя как самый гостеприимный хозяин на свете.       В это было трудно поверить. — Посмотрим.       Когда чай был готов, он взял кружку и молча встал из-за стола. — Ты куда? Подожди… Мы больше не будем разговаривать? Тебе совсем не интересно узнать, как прошел мой день? — Нет. Я к себе. — Это очень некультурно! — воскликнул Годжо, когда Мегуми уже закрывал дверь. Он даже попытался поймать ее рукой, но Фушигуро оказался быстрее. Ну уж нет. Хватит с него. Лимит разговоров исчерпан. Щелчок замка прозвучал как окончательное завершение этой бессмысленной беседы.       Садится на кровать, быстро набросав Юджи пару сообщений, а затем, бросив телефон куда-то на другую половину кровать, невидящим взглядом уставился в потолок. Обещал себе не думать об этом, но…       Сжал подушку, вдавливая лицо в мягкую ткань. Серьезно? Укрепление дружеских отношений? Кто вообще в это поверит? Разве что наивные школьницы из сёдзё-манги.       К тому же, дружеского в нем ноль. Он… готов это признать, хотя бы самому себе.       В памяти всплыли моменты: как Юджи умудряется засыпать у него на плече в переполненном автобусе после долгих, утомительных лекций, капая слюнями на его любимую куртку. Как каждое утро, не задавая глупых вопросов, приносил ему горячий кофе, точно зная, что Мегуми предпочитает горький эспрессо без всяких там "лавандовых сиропов" и "ванильных пенок". Это мило.       Да только это всё надо было воспринимать как трогательное проявление платонической привязанности, а не как наглый, вопиющий намёк на то, что за ним ухаживает альфа, в которого он, по глупости и несчастью, влюбился по самые гланды.       Он делает ошибку, да? Может, надо было отказать?       Или нет…?       Юджи, черт возьми, неплохой альфа, да? Сильный, добрый, заботливый — чертов золотистый ретривер.       Жаль, что слепой. Полностью и абсолютно слепой. Он будто нарочно игнорировал все очевидные знаки, все полунамёки и робкие взгляды, которыми Мегуми пытался хоть как-то привлечь его внимание.       Он сглотнул, ощущая во рту противную сухость. Даже Кугисаки уже давно всё поняла, но не Итадори. Он был непробиваем.       Как сложно.       Поездка в Нагано казалась ему одновременно и благословением, и проклятием. Возможностью сблизиться с Юджи и в то же время риском потерять все, что у них есть.