Intouchable

      Глава 1       2006 год, семь лет       Илье было всего семь лет, но он не был глупым. Вовсе нет. Хотя его старший брат Рома не раз обзывал его так, больше в шутку конечно.Но родители не называли его так даже, когда ругали. Даже, когда он однажды съел огромную круглую монету и чуть не задохнулся. Было ещё ранее утро и Илья направлялся в гостиную, где его уже ждала сонная няня. Она единственная в этом доме, кто вставал вместе с ним в такой час. Родители будут спать еще час или два, а Рома мог проспать и обеда, пользуясь тем, что сегодня выходной. Илья бросил пытаться разбудить его и заставить поиграть с ним ещё 2 года назад. Решил, что ни к чему тратить силы на эти бесполезные попытки. Зайдя в свою игровую комнату, Илья застыл прямо на входе, внезапно заметив что-то, чего ещё вчера здесь точно не было. Коробка. Большая,картонная коробка, перевязанная ярким бордовым бантом, один из его любимых цветов. Илья обожал такие коробки, потому что они появлялись только по особым случаям. Например, в Рождество или на его, или Ромен день рождения. И в них всегда, всегда были подарки! Не мешкая больше ни секунды, он подбежал к желанной коробке исунул в неё свой любопытный нос.Сколько он себя помнит, Илья всегда любил кошек. Мягкие, пушистые и характерные. Илья любил их всех. У него уже была крошечная рыбка ярко-оранжевого цвета в мелкие белые полосочки, прям как из его любимого мультика. Илья не отличился особым воображением и назвал её Немо. Немо жил в кругломаквариуме, который стоял у него в спальне около кровати, чтобы Илья мог любоваться своей яркой рыбкой перед сном. И конечно, же гигантская улитка, которую с подачи Ромы они назвали Карамелька, из-за нежно-коричневого цвета её раковинки. Они поселили её на кухне в большом прозрачном контейнере, чтобы смеяться над тем, как мама каждый раз вздрагивает и смешно ругается, замечая её. Но маленького медвежонка(?) у Ильи ещё точно не было! Пушистый, мягкий с тёмной мягкой шерсткой, а на голове два маленьких вроде бы круглых ушка. Медвежонок сидел на дне коробке, царапая дырки в её картонных стенках. И, как только заметил Илью, счастливо высунул свою лапку и посмотрел на него огромными для такой маленькой головы карими глазами. У Ильи было не так много правил: вовремя ложиться спать, неесть больше 5 конфет в день, не ругаться с братом и не трогать других людей. Последнее правило было самым главным, потому что оно спасало ему жизнь. А он не был глупым, он знал, что это важно. Он всё ещё помнит как больно было когда он ослушивался.У родителей не было правила, что Илье нельзя покидать гостиную, потому что он никогда так не делал. Но неожиданная волна восторга при виде пушистого зверька в подарочной коробке поднималась внутри него всё выше и выше, пока не затопила окончательно маленького человечка, смывая все запреты на своём пути.       — Мама! Папа!       Ребёнок бросился прочь из игровой и застучал пятками по ступенькамнаверх, спеша в родительскую спальню. Он бежал так быстро, что даже его няня не смогла бы его поймать. Они часто играли в догонялкии он всегда проигрывал. Она бегает очень быстро!       — Илья! Илюша! Вернись!       Закричала няня, пытаясь его поймать. Она бежала за ним так быстро,как могла, но няня всё ещё была слишком сонной, а Илья слишком счастливым. И ему было сейчас абсолютно не до запыхающейся нянечки позади, слишком возбужденный, чтобы расслышать беспокойство в её голосе. Илья вбежал в СГЕЛЬНО родителей и, не мешкая ни секунды, бросился к большой кровати. Иногда папа в тайне от мамы разрешал им с братом забраться на неё и прыгать как на батуте, поэтому Илья точно знал как быстро спрыгнуть и забраться обратно. Ему хотелось обнять маму и отца так сильно, как только смогли бы его маленькие ручки. Хотелось выплеснуть на них весь свой восторг и благодарность. И рассказать про свою неожиданную находку. Илья широко улыбался и смеялся звонко, как серебряный колокольчик, запрыгивая на постель.       — Мамочка!       Закричал мальчик, смеясь и кидаясь к ней. Но на лице его только-только проснувшейся мамы не было ответного веселья, только страх.       — Илья, стой! Нельзя!       Закричала она, инстинктивно вытянув вперед свои тонкие руки, обычно облаченные в перчатки, а сейчас опасно обнаженные. Ольга едва понимая, что происходит, без результатно попыталась отгородиться от своего сына. Как бы больно ей не было отталкивать его, она знала чем чревата её слабость. Спящий рядом с ней Альберт резко проснулся и сел на кровати, но было уже слишком поздно. Его сын не обращая внимания на окрик матери уже забрался в родительскую постель. Всего секунда. Альберту нехватило всего секунды, чтобы спасти сегодняшнее прекрасное утро и уберечь сына от неминуемой боли. до того как Илья научился правилам, он всё время слышал подобные окрики:       Стой! Остановись! Не трогай!       И он всегда замирал на месте, как послушный мальчик, потому что его так научили. Потому что мама и папа долго обнимали его и объясняли почему это так, как есть и почему Илья не мог обнимать их и целовать, как это делал Рома.Он научился, спустя парочку ожогов и несколько поездок в больницу. Илья хорошо запомнил это правило и оно стало почти рефлексом. Как когда человек отдёргивает руку от горячей воды или откидывает нож порезавшись. Но не в этот раз. Детское счастье было слишком велико, и оно наполнило Илью безудержной и такой опасной для него сейчас быстротой. Он взлетел на кровать в мгновенье ока, крепко-крепко обхватил испуганную маму за шею и прижался губами к её мягкой щеке, не помня себя от радости.Но Оля резко отпрянула от младшего сына, толкая его в закрытую пижамной футболкой грудь подальше от себя. Потерявший равновесие Илья рухнул на мягкую кровать, в простыни, знакомо пахнувшие лавандой. Его мамочка всегда использовала этот гипоаллергенный кондиционер для белья, чтобы не вызывать у Ильи аллергической реакции. Мягкий матрас, как и всегда во время их прыжков с Ромой, прогнулся под весом Ильи и весело подбросил его обратно в воздух, заставляя малыша громко рассмеяться, не замечая паники царившей вокруг него.       — Папочка! У меня в коробке настоящий медвежонок!       Закричал Илья в ухо проснувшемуся отцу, весело подпрыгивая на родительской постели. Но родители его словно не слышали, Ольга выдернула Илью из простыней и, резко вытянув его за ПОДМЫШКИ,ПОСТаВИЛа сына на пол.       Альберт, весь белый от ужаса, подскочил за ней скровати и закричал в сторону няни.       — София, иди включи воду! Быстро!       И повернувшись к жене скомандовал, пытаясь взять себя в руки, но теряя самообладание смотря на своего пока ещё весёлого ребёнка.       Нет ничего хуже для родителей, чем видеть боль своих детей. И Альберт знал, что им этого уже не избежать, но не мог не попытаться хотя бысмягчить последствия.       — Оля, вызови скорую!       Его жена кивнула, спотыкаясь, бросилась к телефону и трясущимися руками попыталась нажать на маленькие кнопки. Хорошо, что они предусмотрительно поставили номер скорой помощи на быстрый набор. Альберт схватил с кровати лёгкое одеяло и, закутав им своего ребёнка,поднял его на руки. Илья радостно рассмеялся пытаясь выпутаться, и принимая это всё за какую-то новую весёлую игру. Он был так счастлив! У него появился новый питомец, ещё и родители решили сыграть с ним прямо с самого утра. И он бы вообще ни о чём не волновался, если бы не убежавшая в слезах няня и дрожащие от страхаголоса родителей. Его папа так резко распахнул дверь в ванную, что Илья испуганно замер от громкого стука столкновения со стеной, переставая брыкаться в родительских объятиях. Он никогда не любил слишком громких звуков и криков, сжимаясь в комочек каждый раз, когда кто-то повышал на него голос. Оглядевшись и заметив включённый душ, ребёнок недовольно нахмурился. Он не хотел сейчас купаться, а тем более в душе! Кафель там всегда был слишком холодным, а мытьё скучным. Он любил купаться в тёплой ванной, обязательно с пузырьками.       — Папа, я не хочу мыться!       Закричал Илья, с новой силой вырываясь из держащих его рук.       — Я хочу играть с медвежонком! Папа! Пусти!       — Потерпи, Илюш. Потерпи, сынок.       Сочувственно зашептал ему отец, разворачивая одеяло и вытряхивая расстроенного маленького мальчика прямо в душевую кабину. Уже включившая воду на полную мощность, няня помогла ему раздеть Илью. Её руки тряслись, когда она растёгивала его пижаму. У мальчика нехватило времени на смущение. Вода ещё не успела нагреться, но Альберт не стал ждать и схватил душевую лейку, направляя её на сына. В Илью совершенно неожиданно       для него ударила ледяная вода и он забыв о своей наготе завизжал от пробирающего до костей холода. Он забрыкался, безрезультатно пытаясь сбежать из твёрдой хватки отца. В ванную влетела Ольга. Её волосы были растрёпаны, лицо посерелоот страха, а в руках она несла их внушительных размеров домашнюю аптечку. Их аптечка? благодаря её знаниям в медицине и опыте медсестры, была наполнена всевозможными лекарствами. Родители и Рома редко болели и в основном у них в наличии были только средства от ожогов и антигистаминные препараты. Она посмотрела наперекошенное от испуга лицо сына и сама не сдержавшись расплакалась, виня в происходящем себя. Это она забыла запереть дверь.       — Мамочка! Пожалуйста!       Взмолил он, протягивая дрожащие от холода руки в её сторону. Но мама лишь отрицательно покачала головой. Она оставит вину напотом, когда Илья заснёт болезненным сном на больничной койке, измученный болью и слезами. А сейчас она нужна своему сыну сильной. Смахивая предательски непрекращающиеся слёзы с щёк, она как можно увереннее заговорила, пытаясь внушить сыну спокойствие,которого у неё самой не было.       — Потерпи, сыночек, скоро вода потеплеет...       Несмотря на его протесты, плачущего Илью быстро и тщательно вымыли, с силой тря его кожу до красноты. А Ольга перевернув и рассыпав всё содержимое их огромной аптечки на пол, начала поливать руки и лицо Ильи какими-то отвратительно пахнущими лекарствами и липкими пенками. Глаза мальчика уже красные от обиды, начали слезиться с новой силой от резкого химического запаха, забивающегося в нос. Но что-то в его маленьком теле стало тревожить его гораздо сильнее,чем ледяная вода, грубое обращение отца или мерзкий запах лекарств. Его руки начали безжалостно гореть. А по щеке ему словно залепили пощёчину. Губы онемели и облизнув их Илья почувствовал знакомый привкус крови во рту. Его мама не могла       сдержать слёз, смотря на него,и Илья заволновался ещё больше, всё сильнее чувствуя боль,распространяющуюся по лицу и рукам.       — Оля, иди, может скорая уже приехала!       Заметив состояние жены, скомандовал Альберт. Ни к чему им былопугать Илью ещё больше, чем сейчас. Ребёнок испуганно проследил глазами за тем, как его мама, необорачиваясь, выскочила из ванной. Он снова заплакал, трясясь наполу и весь в противных лекарствах, нисколько не помогающих сдержать стремительно распространяющийся жар. Альберт глубоко вздохнул, беря себя наконец в руки, и попыталсяуспокоить напуганного сына.       — Я знаю, тебе больно. Мы всё исправим. Но для этого нам нужнопоехать в больницу.       Илья протестующе замычал, сползая на пол и прижимаясь к холодному кафелю в поисках облегчения. Корчась и задыхаясь уже от дикой       боли, а не от испуга, он закричал из последних сил.       — Нет! Я хочу играть со своим медвежонком! Папа, пожалуйста!!!       Илья почувствовал, как по подбородку потекло что-то тёплое.       — Скоро, сынок, очень скоро ты сможешь с ним поиграть...       — Обещай!       Воздуха в ванной вдруг стало совсем мало, а в груди было так тяжело, как будто на него кто-то зачем-то поставил огромную тумбу с обувью из прихожей. В бреду Илья попытался столкнуть её, беспорядочно размахивая руками в воздухе.       — Обещаю.       Сказал отец уверенным голосом и он ему поверил, с облегчениемтеряя сознание. Он его обманул.       Илья смог вернуться домой только через месяц, когда затянулись самые сильные ожоги на руках и лице. Его губы заживали хуже всего.Потребовалась целая пластическая операция, чтобы восстановить ему нежную кожу — цена, которую ему пришлось заплатить за один поцелуй....Няня Ильи уволилась на следующий же день после его срочной госпитализации. Ребёнка это не сильно расстроило. Но его родителиуговаривали её остаться, предлагая увеличение зарплаты и денежные выплаты, но потрясение того утра было слишком велико для неё, чтобы его можно откупить деньгами. Это была уже пятая няня напамяти Ильи. Никто из них не выдержал ответственности и сложного ухода за столь сложным ребёнком как он. Вместо Софии пришла какая-то другая няня, полная и круглощёкая, с тёплыми желтоватыми, как мёд глазами и пухлыми руками. Она была похожа на круглую мягкую зефирку и Илье она сразу же понравилась, хоть он и не особо любил сладости. Ольга, как медсестра и как мать, без конца инструктировала новую няню, объясняя ей все правила и запреты. Она тыкала пальцем       в карты с историей его болезни, показывая всю серьёзность своих слов.— Мелисса, следующая такая ошибка может стоить Илье слишком дорого. Это не просто фигура речи, а вопрос жизни и смерти. Прикосновение к другим людям для него хуже, чем позволить ему прикоснуться к раскалённой плите.— Миссис Поташен, я понимаю, и подойду к делу со всей ответственностью. Заверила она Ольгу, внимательно вчитываясь в содержимое одной из многих толстых папок, разложенных перед ней на кофейном столике.       — В прошлый раз Илья просто убежал из игровой и направился в нашу спальню, а я не заперла дверь. Я была не достаточно одета, а он нашёл утром наш подарок и был так рад, что забыл обо всех правилах.       Ольна кидает взгляд на сына играющего в углу гостиной. Его лицо практически зажило, оставив лишь только розоватого цвета кляксы вокруг губ, которые как она знала со временем заживут.       — Конечно же, он знает, что ему нельзя прикасаться к другим людям. Только если на них несколько слоёв одежды, перчатки и нет обнаженных участков кожи.       — И мы уже поставили замки на всех внутренних дверях в доме,запирайте те комнаты, где он играет.       Сказал Альберт, который стоял рядом с женой и хмуро глядел в окно.Найм новой няни, это как лотерея только на кону здоровье и жизнь его сына. Илья подслушивал их краем уха, не сильно заинтересованный в скучных взрослых разговорах. Родители всегда повторяли одно и тоже,нельзя бла бла бла перчатки и одежда бла бла бла опасно бла бла бла Гораздо интереснее было играть с маленьким медвежонком, который оказался и не медведем вообще. Она мяукала и виляла длинным хвостом, которого Илья не рассмотрел ВПРОШЛЫЙ раз.       — Милый. Подойди ко мне, пожалуйста.       Ребёнок, переваливаясь, прибежал к маме       вместе с котёнком в руках. Она крепко обняла его, прижимая к груди. На этот раз на ней была знакомая кофта с высоким воротником почти до самого подбородка. И она, как обычно, надела латексные перчатки, отчего её руки напоминали Илье одну из дорогущих пластмассовых фигурок Ромы, которых он не разрешает вытаскивать из упаковок. Илья так ине понял зачем ему игрушки в которые нельзя играть.       — Познакомься, это Мелисса. Она теперь будет присматривать за тобой.       Илья вежливо кивнул и посмотрел на улыбающуюся няню из-подопущенных ресниц.       — Привет, Илюш, мне очень приятно с тобой познакомиться.       — Привет.       Прошептал он, но няня не стала читать ему нотации о хорошихманерах. И заинтересованно пригляделась к котёнку у него вруках.       — Какой милашка! Ты уже придумал имя для него?       Илья тут же улыбнулся и принялся тараторить, не замечая удивленных переглядок родителей за спиной и хитрого прищура Мелиссы.       — да! Папа сказал мне, что это девочка, я назову её Хэйзел!       — Почему же именно Хэйзел?       — Смотри!       Илья, насколько смог, приподнял котёнка и давая няне взглянуть на неё поближе.       — Видишь? У неё глаза, как лесные орешки, и она вся такая милая и сладкая, как печеньки с орешками, и даже пахнет Нутеллой!       — А ещё в коридоре кто-то наложил целую кучу Нутеллы!       Но пахнетне очень. Няня не успела ничего ответить. Её перебил кто-то позади. Илья тут же обернулся к двери и широко улыбнулся.       — Рома!       Илья обрадовался брату, он ещё не успел с ним увидеться, после того как вернулся из долгого прибывания в больнице. Он выпустил котёнка из рук и бросился к другому мальчику с тёмными волосами изелёными глазами. Тот раскрыл руки для объятий. На его ладонях были перчатки, а его школьная рубашка была засстёгнута на все пуговицы.       — Илюш!       Улыбнулся Рома, подхватывая младшего брата на руки и стискивая вневероятно крепких для девятилетки объятиях.       — Ты наконец-то дома!       Рома потрепал его по волосам.       Илья засмеялся от переполняющего его счастья. Рома был его лучшим другом и самым       лучшим братом на свете. И хотя Илья почти и невстречал других, он был точно уверен его самый, самый лучший. И он никогда не отшатывался в сторону и не отталкивал его, если Илье ухотелось обняться. Рома легко поцеловал его в щёки и лоб, когда Илья подставил лицо, родители так никогда не делали, сколько бы Илья раньше непросил.       — Всё в порядке.       Заверил новую няню Альберт, заметив её испуганный взгляд. Он тепло улыбнулся смотря на сыновей и понемногу начал расслабляться, забывая ужасы больницы. Его дети всегда были дружны, но Рома становился особенно опекающим каждый раз, когда Илье было больно, и не важно были ли это сильнейшие ожоги укладывающие его в реанимацию или простая простуда. Рома всегда заботился о своём драгоценном младшем брате.       — Это Рома — старший брат Ильи. Они более менее совместимы. Он здесь единственный, на кого у Ильи облегченная форма аллергии       Всю свою жизнь Илья жил по определенным и чётким правилам. Он знал, что другие дети живут не так, как он. Они ходили в школу,ездили на экскурсии, путешествовали и играли с друзьями. Он был всего этого лишён. Никаких объятий, клятв на мизинчиках и даже одного печенья на двоих. Всё это было ему недоступно. Папа мягко обнимал его, объясняя расстроенному сыну, почему всё таккак есть. дети всё время трогают друг друга, обнимаются, дерутся,меняются одеждой и делят еду. Всё это могло стоить Илье его жизни. Поэтому учился он дома, под присмотром родителей. К нему каждый день приходили репетиторы в белых, словно больничных, халатах и латексных перчатках. И общался Илья тоже только с родителями, Ромой, няней и взрослыми людьми, которым не придёт в голову предложить ему доесть их обед или поменяться одеждой. Илью всегда окружали идеально чистые вещи и вечный запах антисептика в воздухе. Всё, к чему он прикасался, не должно было контактировать с потом и жиром других людей. Он постоянно носил перчатки и закрытую одежду. А о технологии приготовления еды его мама уже могла написать целый трактат. И во избежение несчастных случаев Илья всегда ел один, чтобы случайно не перепутать и не взятьсо стола то, что ему не предназначалось. Иногда когда Рома был в особенно хорошем настроении, он сам готовил для младшего брата. И потом они ели вместе за одним столом, пихая друг друга в бок игромко смеясь. Он ценил каждый такой момент, смакуя даже обычный сэндвич с джемом и арахисовой пастой, как самый настоящий шедевр кулинарного искусства. И изза своего скромного круга общения, Илья каждый раз жутко ревновал брата, когда к ним в гости приходили друзья Ромы.       — Илюш, иди к нам!       Не раз звал его Рома. Но Илья упрямо отказывался каждый раз. Ему добезумия хотелось поиграть с ними, но...       — Никто не будет тебя трогать, я предупредил их, что нельзя.       Но присоединиться к ним означало делить ЕГО брата с какими-то чужаками, а делиться он не умел и не собирался учиться. Он хмурился, громко топал по лестнице и запирался в комнате. Там он переживал свои вспышки злости: разламывал машинки, рвал раскраски и рушил постройки из Лего, которые они строили вместе с Ромой.Родители считали, что его деструктивное поведение — это результат недостатка общения со сверстниками. Соблюдая все меры предосторожности, они начали приводить в дом детей. Но Илья отказывался играть с кем-то помимо Ромы и своего котёнка. Чужие дети пугали его до постыдной дрожи в коленках. Они брали его игрушки, громко кричали и трогали его кошку. Илья хотел их всех побить, схватить за руки и вытащить из своей комнаты, может даже спустить вниз по лестнице, чтобы даже и недумали возвращаться обратно. Но он не мог. И эта беспомощность вселяла в него гадкое чувство бессилия, заставляя его злиться ещё сильнее.Дошло до того, что другие дети стали вызывать у Ильи ужасные истерики и приступы паники. Его родителям ничего не       оставалось,кроме как перестать мучить сына, пытаясь его социализировать.       — Нам просто стоит подождать немного, будет легче, когда он станетстарше.       Предложил Альберт, сидя на кухне посреди ночи и сжимая руки жены всвоих.       — Нам ведь некуда торопиться.       — Может нам стоит вообще отказаться от этой идеи?!       Всхлипнула Ольга, выдёргивая руки и закрывая ими лицо.       — Альберт, что мы делаем? Зачем мы пытаемся ему навязать интерес кдругим людям? Мы же оба знаем, что он не сможет с ними нормальнообщаться...       — Оль.       — Что Оль? Он уже заметил, что отличается от       Ромы. Что будет когда он наконец поймёт, как много дано другим и мало ему? Я с ужасом думаю о том дне, когда он осознает, что не сможет жить полноценной жизнью, жениться, завести семью...       Илья подслушивал их сидя под дверью. Он пришёл на кухню срединочи попить и стянуть что-нибудь вкусное из холодильника. Но на кухне уже были родители, и снова говорили о чём-то, чего он непонимал, спорили и плакали из-за него. Он не был глупым. Он знал,что отличается от других детей. Он знал, что не мог делать всё, что делает брат. Он не мог ходить в школу, не мог целовать маму или обнимать отца, прижимаясь щекой к его голому плечу. Илья это знал. А ещё он знал, как тяжело его родителям было с ним. Он замечал это вих грустных взглядах. Слышал в лёгком шепоте, когда они думали, чтоодни. Ему очень хотелось быть здоровым не для того, чтобы иметь возможность делать всё то, что дано другим, а для того,чтобы его родители перестали грустить из-за него.Расстроенный Илья тихо поднялся с пола и медленно побрёл наверх, вот только вместо своей комнаты он скользнул за дверь комнаты Ромы. Его старший брат уже крепко спал. Младший на цыпочках подошел к его постели и мягко ткнул его своим маленьким пальчиком в плечо.       — Ром, проснись, они опять говорят обо мне.       Рома прежде чем открыть глаза СЩЮРИЛСЯ, тря их руками. Он зевнул, а после приподнялся на локтях осматривая брата.       — Если со своей подушкой и одеялом, ложись. Держи свои холодные ноги подальше.       Сказал он и лёг обратно       — Спасибо..