Intouchable

             Глава 3              2013 год, четырнадцать лет              Рома всё-таки оказался бисексуалом, абсолютно взорвав этим Илье мозг. Об этом его няня-лесбиянка не успела ему рассказать. И если раньше только чужие девчонки вызывали у него мерзкое чувство ревности, то теперь при виде любого друга Ромы у Ильи внутри всё сводило от подозрений. А что если этот Джордж не просто так приобнял его брата на прощание? Или вот Матвей смеётся почти надвсеми его шутками! Даже не смешными! Здесь точно, что-то не так. Или его сокомандники, они всё время обнимаются и хлопают друг друга по плечу. Это что тоже что-то значит? Словно в противовес всем его подозрениям, Рома не начал встречаться ни с одним из них. Выбрав себе в пару вполне обычную девчонку из команды по волейболу. Как рассказывал сам Рома, они познакомились на совместном выезде. Высокая, с длинными руками и на взгляд Ильи с чересчур крепкими ногами. Её звали Руслана как-то там. У неё были короткие прямые чёрные волосы, которые она всё время закалывала маленькими заколочками в форме звёзд. Рома неумолимо таял, как он сам заявлял от милоты, при виде них. Но Илья то видел, какой она              была на самом деле. Противная девчонка. В ней не было ничего особенного. Глаза чересчур мелкие, а губы тонкие как нитки, ещё и уши странной формы. Говорила она всегда быстро, будто вечно куда-то спешила, а смеялась открыто и громко, напоминая ему истерику. Родители уехали и Рома на радостях, забыв об обещание поиграть в мяч, позвал её в гости «заниматься». Отмахнувшись от него, они вдвоём заперлись в комнате старшего. Но Илья забрался в соседнюю гостевую спальню и затих как кладовая мышь, ожидая чего-то, чего и сам не знал. Он сел на мягкий ковёр и прижался любопытным ухом к холодной стенке, задержав дыхание и слушая, что же там происходит. Рома и Руслана болтали о чём-то своём, вспоминали свою поездку, последние матчи, хихикали над одноклассниками, и слушали музыку. В общем занимались чем угодно, но не учёбой. Рома сказал родителям, что будет профессиональным игроком в хоккей, и усердно готовился к приезду представителей колледжей. Саму специальность он ещё не выбрал, а на вопросы родителей лишь пожимал плечами и откладывал всё на потом.              «Конечно», подумал Илья, «у него же есть дела поинтереснее». Рома теперь интересовался другими вещами, ему же уже целых восемнадцать. Илья              закатил глаза. Как говорит их мама: " Совсем уже большой мальчик!». Пародируя мать он сложил ладони вместе и положив их с левой стороны подбородка театрально ахнул, похлопывая глазами. Отец на это лишь добродушно улыбался и трепал его волосы, портя причёску и вызывая возмущенные крики. Илья и сам видел, каким стал его брат. Такой высокий, что ещё немного и перегонит отца в росте, он сам же едва ли доставал ему до подбородка. Мама пыталась успокоить его, что он тоже вырастет высоким и сильным, как отец и брат. Но Илья сомневался в этом, подозревая, что пошёл в невысокую маму. Голос у Ромы тоже изменился, стал громче и ниже, а на лице уже начала расти жёсткая щетина, Илье нравилось дразнить его за всё ещё появляющиеся царапины на щеках от неумелого пользования бритвой. Альберт сказал ему, что он тоже почти взрослый, что он уже меняется и растёт. Веснушки поблекли, но к его разочарованию,не собирались исчезать насовсем. Цвет волос тоже изменился, из мягких светло-каштановых, они превратились в жёсткие и более медные. Плечи стали шире. А руки и ноги вытянулись и приобрели достаточно заметные мускулы от тренировок. Старательно повторяя за братом, Илья тоже занимался спортом. Каждое утро, слишком ранее, чтобы кто-то из его семьи уже              проснулся, он начинал свой день. Пока на улицах ещё никого не было и он мог, не боясь за себя, надеть майку и короткие шорты — бегал. В хорошие дни, когдана строение было лёгким и радостным, он наслаждался неторопливой пробежкой. В плохой день, испорченный мрачными мыслями и кровавыми кошмарами прошлого, он засовывал в уши наушники и врубал музыку на полную, пытаясь заглушить гул в голове, и бежал так быстро, как только мог. Рома хвалил его за усердие, всё же отказываясь каждый раз, когда Илья, подразнивая, звал его с собой. Родители же зачитывались книгами по психологии, в которых согласно исследованиям бег улучшает настроение, снижает уровень стресса и тревожности. Они радовались, что Илья нашёл свою спортивную нишу. И даже подумывали записать его в местную команду по бегу, где была довольно закрытая форма и никто никого не трогал, с условием, что он будет переодеваться дома. Ещё пару месяцев назад у Ильи появилась странная шишка на шее, отец объяснил запаниковавшему сыну, что это всего лишь его кадык и что скоро у него начнёт ломаться голос. Хорошо, что брата тогда небыло дома, иначе он бы точно засмеял Илью, в панике плачущего, потому что тот решил, что у него рак. Как будто ему и так проблем в жизни не хватало. Хотя Рома не              упустил своё, когда после появления кадыка голос Ильи и правда стал меняться, становясь ниже и глубже с перебоями на смущающий его скрежет и писк. Под истеричный смех более везучего брата, у которого голос сразу сломался, он с красным лицом убегал в свою комнату. И каждый раз, запираясь, слушал, как мама ругает старшего. В общем, Илья уже не ребёнок. Но его детский фанатизм к старшему брату почему-то никуда не делся. Он всё ещё ходил за ним по дому как потерянный утёнок за мамой уткой. Заглядывал в рот, как будто Рома самый умный и мудрый человек на свете. Илья всё также не желал, чтобы его брат встречался ни с девчонками, ни с парнями. Чтобы он не заглядывался ни на кого из них. И чтобы проводил время только с ним. Они могли играть в мяч и бегать, разговаривать, обниматься, смотреть телевизор. Илья даже был согласен смотреть с ним те наискучнейшие кулинарные шоу, покоторым Рома тащится, лишь бы он был рядом. А все эти его отношения отдаляли их друг от друга. Звуки в комнате Ромы постепенно затихли, и отвлекся от своихмыслей, пытаясь прислушаться и узнать, что же происходит.              — Ром, а вдруг кто-то войдет?              — Не волнуйся, никого нет дома… И я запер дверь… Никто не зайдёт…              От томного женского дыхания у Ильи по спине побежали мурашки, ион на секунду пожалел о своей затее.              — Тебе это нравится?              Он услышал шепот Русланы и поморщился, ожидая ответа от Ромы. В его фантазиях, брат конечно же должен был выгнать её из дома и пойти играть с ним в мяч, как и обещал.              — Я с ума по тебе схожу… Ты такая красивая… Я тебя…              Илью затошнило. Он отшатнулся от стены и прикрыл рот. Это происходит, подумал он. Рома собирался сказать заветные три слова. Илья сжался в комок, утыкаясь носом в ковёр. Если он это сделает, то всё, абсолютно всё будет испорчено! Он уедет в университет с этой дурой как назвал её Илья, и забудет про него. Оставит одного в этом доме с противными перчатками и длинными рукавами. Это так не справедливо! И всё из-за этого! После довольно неловкого и смущающего              разговора, родители скупили ему половину книжного магазина про половое воспитание. Конечно, книги были написаны более простым языком и без особых подробностей, но и прочитанного вполне хватило, чтобы впечатлить Илью. «Мужчина и женщина уединяются, раздеваются и ласкают друг друга. После этого у мужчины происходит эрекция, а у женщины увлажняется влагалище. Мужчина вводит пенис во влагалище женщины, что сопровождается приятными ощущениямидля обоих…». Звучало всё это очень серьёзно, но никак уж не приятно. Илья не мог себе представить, как можно получить удовольствие, от «ввода» чего либо в себя. А тем более, если это часть чужого тела ещё и такая неприятная. Илья неприязненно поморщился, неужели эти девушки не знают, что ещё парни делают этими местами.? Разве приятно, когда втебя вводят что-то, чем минуту назад.. фу, даже думать стало противно. Илье этого было не понять. Его передернуло от накатывающего чувства отвращения. И он сбежал вниз, специально громко топая ногами и назло брату, и его «прекрасной» Руслане, выкрутил громкость на телевизоре на максимум. Прощёлкав несколько каналов, он остановил свой выбор на «В мире животных». Ха, иронично. По мнению Ильи, ни один нормальный              мужчина, пусть и би, несможет вводить свой мерзкий пенис женщине во влагалище под все эти безумные звуки кричащих и вопящих зверей на весь дом. А именно это ему и нужно было. Чтобы брат наконец заметил его.              — РРРРР! МРРАУ!!! УРААУР!!!              В одних наспех натянутых спортивных штанах Рома спустился вниз, волосы всклокочены, а губы порозовели. Руслана сбежала следом за ним, пряча красное лицо за растрёпанными волосами и неряшливо приколотыми звёздочками. Рома хмуро глянул в сторону довольного младшего брата и отправился провожать свою девушку до ворот. Наконец-то.              — УУААФ! ГГРРР! МУУРАУ!              Илья спрятал победную улыбку, когда злой Рома вернулся в дом, громко хлопнув дверью.              — Гад, что ты, чёрт возьми, творишь?!              Он выхватил у Ильи пульт и яростно нажимая на кнопки выключил телевизор. Откинув его в сторону, он схватил брата за плечо, до боли стискивая              пальцы. А с его то хваткой, точно останутся синяки.— Илья!              Он замер, упрямо вскинув голову. Несколько особенно непослушных прядей упали ему на глаза.              — Что ты здесь устроил?!              Заорал на него Рома.              — Я знаю, чем ты занимался там с ней!              — И чем же?              — Засовывал свой дурацкий пенис ей во влагалище!              Чуть ли не сплюнул Илья с отвращением. Рома пару секунд тупо смотрел на него в полном замешательстве. А затем отпустил его и рухнул на диван закрывая глаза. Это уж точно нето, чем он хотел заняться в свой выходной в свободном доме. Но имеем, что имеем.              — Это гадко!              Закричал младший ему в лицо. И Рома с отвращением стёр с щеки прилетевшие в него              слюни.              — Помнишь тот день, когда ты написал на белку в саду за сараем? Так вот — это еще хуже, чем писать на белку!              — Ильяяяя              Рома тяжко вздохнул, совсем как их отец, когда кто-то из них по его мнению говорил какую-то глупость. Не хватало только пятёрки пальцев в волосах и кивающей позади мамы.              — Мне стыдно за ту белку, сколько раз тебе повторять? Пожалуйста,забудь ты уже об этом. И по поводу этого…              — Мне уже противно тебя слушать!              Он встал с дивана и побежал в свою комнату, чтобы отделаться от брата.                                          2015 год, шестнадцать лет                     Годы пролетели слишком быстро, превратив милого малыша с огромными голубыми глазами, сначала в нескладного подростка, сдлинными руками и ногами, а затем в симпатичного юношу с обворожительной улыбкой. Улыбка это всё, что он мог дать окружающим, не боясь обжечься, поэтому он тренировал её так же усердно, как и своё тело. К сожалению, всё такое же невысокое, как и раньше. Илья оказался прав и ростом пошёл в мать, доставая отцу и брату только до подбородка. Учёба из дома давалась легко, математика словно сама складывалась в ответы у него перед глазами. А языки без труда запоминались. Он любил эти уроки больше всего. Чёткие правила грамматики языка напоминали ему математические формулы, сюда вот подлежащее, сюда сказуемое, ещё можно дополнение и всё — готово. А ещё идея говорить с Ромой на другом языке, который он непонимает, до боли в щеках веселила Илью.              — Na hallo, Dummkopf. Wie geht es dir? [Ну привет идиот, как твои дела? ]              — Илья! Сколько можно тебя просить?              Он только хитро улыбался, чтобы на следующий              день повторить тоже самое.              — Sai dove sono andati i tuoi genitori? Non riesco a raggiungerli? Ecomunque, sei un idiota.[Ты не знаешькуда поехали родители? Я не могу до них дозвонится, во всяком случаеты идиот]              — Пошел вон.              И на другой день.              — Es-tu triste, tu t'es regardé dans le miroir, grand frère? [Эй, Ром. Что-тоты грустный, ты смотрел на себя в зеркало старший брат?]              И уж точно не ожидал однажды получить ответ.              — Oui, je t'ai vu là-bas, espèce de gremlin aux cheveux roux! [Да, и увидел там тебя медный гремлин]              Он тогда знатно охренел, за все эти годы Рома ни разу не отвечал ему.              — Quoi? Comment? [Что? Как?]              — Вот так, Илья. Теперь я буду понимать, что ты мне там говоришь каждый раз. Конец твоему веселью.              Только подожди, и я доберусь до итальянского и немецкого тоже.              Илья долго смотрел на него, пока с улыбкой чеширского кота не произнёс.              — И сколько ты ждал, чтобы я заговорил на французском?              Рома покраснел и отвёл взгляд признаваясь.              — Три недели.              Илья не смог сдержать рвущийся смех и расхохотался.              — Incroyable.[потрясающе] Рома учился уже на 3 курсе университета. В конце концов всё-таки уехав из дома и оставив брата одного. Но у них появилось нечто новое, что-то что связывало бы их помимо частичной совместимости. Французский. Рома забросил остальные языки, поняв, что Илья и не говорил ему обычно ничего сильно обидного. Но французский доучил, теперь тренируясь с братом. Это стало их тайным языком. Если младшему было грустно или он скучал по старшему брату, то он звонил ему и переходил на французский. Эта              мелочь помогла ему справиться с отъездом Романа из дома.              – Илья.              Илья молча отвернулся в сторону.              — Ну же, я буду недалеко. Всего пара часов на машине. Давай же, иди сюда.              Он видел, как брат упрямо поджимает губы, отказываясь двигатьсяс места. А ещё видел легкий след слёз в его глазах.              — Allez petit frère, viens me serrer dans tes bras.[Давай же братишка, иди и обними меня]              Это сработало безотказно. Илья бросился к брату в объятия, получаякрепкие поцелуи в макушку и щёки.              — Вот и ты.              — Я буду так сильно по тебе скучать, Ром.              Рома сжал руки, прижимая брата к себе и вдыхая аромат его шампуня. Персики. Он пах ими столько, сколько старший себя помнит.                     — Я тоже. Я так сильно буду скучать. И знаешь, что я сделаю тогда?              Илья уткнулся ему в грудь, пряча лицо и наверняка моча ему футболку. Рома специально надел чёрную, чтобы брат не смущался из-за пятен.              — Что?              — Я позвоню тебе. И ты если будешь сильно скучать или простогрустить, или что угодно, позвони мне. Хорошо?              — Хорошо.              Илья позвонил ему сразу же, как тот сел в машину и скрылся из вида. Рома взял трубку после первого же гудка.              — Уже скучаю.              — Я тоже.              По крайней мере Илью отпустила эта нездоровая ревность к своему брату. Было ли это из-за возраста или его регулярного посещения психолога,              не ясно.После того ужасного «случая» с гостями и Марфой, родители за ручку отвели недовольного Илью в кабинет психолога. Он канючил и жаловался всю дорогу, дёргая сначала ремень безопасности в машине,а потом и рукава своей кофты. Родители не велись ни на уговоры, ни на жалобы. Он даже пытался разыграть карту «я бедный-несчастныйи не могу идти туда», утверждая, что у неё в кабинете точно полно чужой ДНК. Но Альберт только пожал плечами и указал на упакованныйплед рядом с ним.              — Сядешь на нём. А остальные вещи Доктор Харисон продезинфицирует.              — Ну, пап! Вы не можете меня заставить!Его мама только поджала губы и, не поворачиваясь на него,проговорила.              — Ты прав, не можем. Но мы можем тебя попросить. Поэтому,пожалуйста. Пожалуйста. Попробуй ради нас, хорошо, а там может ты начнёшь это делать и для себя.              — Тем более тебе не обязательно даже что-то говорить. Просто приди.               Илья тогда пристыжено отвел взгляд.              — Ладно, я схожу 1 раз.              — 10.              Глаза Ильи расширились от шока и он упрямо помотал головой.              — 2!              Альберт сложил руки на груди, и сын скопировал его.              — 7.              — Максимум 3! И это моё последнее слово!              — 5, и я куплю тебе новые кроссовки для бега.              Илья замер, обдумывая варианты: "на 2 встречи больше, но зато у него будут новые кроссы". А он их очень хотел.              — Ладно. Договорились.              Доктор Харисон оказалась не такой плохой, как он              представлял. В её кабинете было очень светло, а большое количество зеленых растенийвыделялось на фоне нежных пастельных цветов мебели. Несмотря на опасения Ильи, в её кабинете не оказалось никакой кушетки, и он выбрал место в большом мягком кресле, проигнорировав диван напротив психолога. Постелив свой плед, он демонстративно молчауселся в него. Первые 2 встречи Иьья строил из себя недотрогу, односложно отвечая только на прямо заданные ему вопросы. А потом Доктор Харисон принесла на сеанс свою кошку и этим купила доверие Ильи. Он обожал животных, особенно кошек.Так что Илья растаял, поглаживая пушистую шерсть, и расслабился,начиная говорить. Даже если это и был её коварный план, Илья сдался практически без борьбы и не пожалел. Доктор Харисон никогда не жалела его, только участливо выслушивала его и поддерживала. Никаких советов, лекций или осуждения. Он делился с ней всеми своими мыслями, даже теми которые прятал от родителей, боясь напугать их своим депрессивным настроем.              — Я бы хотел не рождаться.              В первый раз случайно ляпнув это, Илья испугался, что она или расскажет всё его родителям, или же              сдаст в психушку. Но Доктор Харисон только отпила своего чаю и кивнула.              — Всё в порядке, Илья. Ты можешь иметь такие желания. Это называется пассивным самоубийством, не стоит бояться называть это своими словами.              Илья заставил своё тело расслабиться и почесал мурлыкающую кошку за ушком.              — Вы им не скажете?              — Ты собираешься причинить себе вред?              — Нет.              — Тогда нет. Я никому не расскажу. Это называется конфиденциальность. Пока ты не представляешь опасности для себя или для других, я не расскажу ни слова из наших разговоров.              Илья тогда совсем как маленький расплакался от облегчения. Он так долго хранил эту мысль в себе, что теперь испытал невероятное облегчение поделившись ею с кем-то ещё.Благодаря встречам с Доктором Харисон и постепенному взрослению,              он больше не устраивал истерик из-за гостей дома и не злился из-за того, что какая-то девочка взяла брата за руку. Он даже смирился с дурой, ой, Русланой девушкой Ромы, но не пытался наладить с ней отношения. Все вокруг наконец смогли выдохнуть когда он просто перестал обращать на неё внимания. Вот только ревность ушла и оставила после себя огромную ничем не заполненную дыру. Он мучался почти полгода, не понимая, что с ним твориться и что он чувствует. Пока не поехал на лето к бабушке. Его бабушка, милая и добрая на первый взгляд, на самом деле любого могла заткнуть за пояс лишь парой фраз да и в воспитании использовала не только слова. Отец рассказывал им, что,когда он был маленький она была очень ещё строже. Этим летом Илья приехал раньше Ромы. Тот отмазывался, что это из-за университета и бла бла бла. Но он то знал, что это из-за его новой пассии, если про девушку так можно сказать. Брат расстался с Русланой уже на втором курсе, вполне мирно, не сошлись планами на будущее -говорил старший. Сейчас он встречался с кем-то другим, за год так и не назвав им даже имени. Илья только чудом смог выбить из него крупицы информации. Он знал, что это девушка, знал что она невероятно красива,обаятельна и умна, а еще узнал, что она блондинка, когда Рома              случайно проговорился о том, что светлые волосы его партнёра намного красивее его тёмных. Не густо конечно. Но Илья радовался и тому что есть. Хотя конечно, слушая редкие истории о свиданиях, он примерял их и на себе. Вот они как-то ездили кататься на квадроциклах. Илья тоже мог бы. Это даже не контактный вид занятий. Ничего сложного, сиди себе отдельно да дави на газ. Сходили в кино на недавно вышедший фильм? Уже сложнее, но при желании он мог одеться в самые свои закрытыевещи, не облокачиваться и не класть руки на подлокотники.Ездили на пикник? Мог бы. Он просто приготовил бы еду отдельно.Гуляли по парку, держась за руки? В перчатках конечно это делать не так приятно, но выбирать ему не приходится. Точнее выбор - то есть, вопрос в том насколько он готов пожертвовать кожей руки ради парыминут прикосновений. Целовались под салюты? Невозможно. Илья ипредставить себе не мог какую мучительную боль он бы испытал, поцелуйся он по-настоящему, как показывают в кино. Занялись этим? Илья вздохнул, это было бы последнее, что он сделал. Невозможнозаняться этим и не притронуться к другому человеку. Хотя…иногда,лёжа ночами без сна, Илья думал, что это не самый худший способ уйти из жизни. Поставить жирную точку во всём этом. Илья представлял, как              это будет прекрасно,минут 7 или даже 10, если повезёт, прежде чем его кожа начнёт слезать, как от прикосновения раскалённого железа. Он бы умер в мучениях, захлёбываясь собственной кровью. На нём бы не осталось ни единого живого места, он представлял, что пострадал бы так сильно, что родителям пришлось бы хоронить его в закрытом гробу. Но он провёл бы 10 минут в раю и отправился бы в настоящий, точно зная, что оно того стоило. Но конечно, он никому об этом не сказал, ник чему было заставлять их волноваться, тем более Илья не собирался раскидываться своей жизнью за быстрый перепихон с первой встречной. И он очень сомневался, что сможет влюбиться в кого-то. До Мии.Он познакомился с ней всего за неделю до отъезда домой. Мия была внучкой бабушкиного соседа, седовласого старичка с круглой уже неразгибающейся спиной и тихим голосом. Мия была потрясающая. Просто великолепна. Длинные волнистые волосы, цвета не то спелых колосьев пшеницы не то золотых солнечных лучей. Огромные зелёные глаза в обрамлении пушистых ресниц, тонкие брови и пухлые губы,которые сразу захотелось поцеловать.Он вышел прогуляться около дома, а она как раз сидела под деревом с книгой в руках.              — Можно присесть?              Мия подняла на него и улыбнулась. Илья знал, что он хорош собой. Ежедневный бег и тренировки помогали ему держать себя в форме.              — Конечно. Садитесь.              Продемонстрировав лучшую улыбку из своей коллекции, он опустился рядом на зелёную траву. Под тенью дерева и сидя совсем близко, Илья смог получше разглядеть её. Такая красивая.              — На самом деле я просто хотел познакомиться с тобой.              — Я Мия.              Девушку протянула ему свою тонкую ручку, всю обвешаннуюцветными браслетиками из бисера. И он , немного замешкавшись, всё же пожал её. Рука в латексной перчатке невероятно потела, и он был рад, что она не могла этого почувствовать.              — Илья.              Она озадаченно посмотрела на него и неловко              пожала руку. Мысли в голове забегали с новой силой. Он не хотел, чтобы она отстранилась, решив, что он болен чем-то заразным или простопоехавший на микробах. И он выдал первое, что пришло ему вголову в надежде не испортить всё ещё сильнее.              — Я готовлюсь к поступлению на медицинский. И вот…              Илья поднял руки в перчатках и несколько раз сжал их в кулаки, как бы доказывая свой блеф.              — Пытаюсь привыкнуть к перчаткам.              Ложь сдавила его горло, но он быстро отогнал это чувство, когда глаза Мии просветлели. Он мог это перетерпеть, если это значило, что он мог с ней пообщаться, не боясь жалостливого взгляда и сочуственныхвздохов.              — Вау! Медицинский? Сколько тебе лет?              — 16.              Девушка снова засмеялась.              — И давно тебе 16?              — Уже да.              Спасибо Роме, за все эти часы беспросветного кошмара, когда он заставлял Илью пересматривать с ним эту вампирскую сагу.              — А я вот поступаю на журналистику в этом году. Значит ей уже 17              .— Как здорово. Может расскажешь мне о себе, пока мы…эм прогуляемся…              — Прогуляемся до реки внизу? Конечно, я с удовольствием!В тот вечер парень впервые находился так близко к девушке. Держа её за руку, и почти ощущая цветочный аромат её шампуня. И даже ощущение резиновых перчаток не испортило его настроения.…Он встречался с Мией каждый день, тайком убегая от брата и оставляя его помогать бабушке в саду. Наврал что-то про проект по биологии и успокоение нервов свежим воздухом и прогулками на природе. Простоне хотел выслушивать от него длинные лекции о безопасности. В очередную их прогулку разговор пошёл не в то русло                     — Я много чего умею.              Слукавил Илья, облизнув губы. Мия проследила за его движением и игриво прикрыла глаза.              — Да? Хотела бы я научиться.              — Мия, я…              — ИЛЬЯ!              Он почувствовал такое разочарование, как никогда в жизни и впервые понял, как ощущал себя брат, когда он сам срывал ему свидания. Месть подкралась неожиданно.              — Извини, это мой брат. Увидимся позже?              — Я буду ждать.              И быстро обвела губы языком, дразня его. Всю дорогу до дома Он не мог перестать мечтать об этих губах и в голове непрерывно повторялась только одна мысль. Всего месяц. Один месяц, подумаешь. За этот поцелуй он готов былзаплатить.Несмотря на свою уверенность, Илья сомневался в своём              решении. Всё же он был не настолько жесток, чтобы обречь бедную девушку на такое зрелище. Слезающая с лица кожа как-то не располагала к романтике. Так что, Илья с сожалением отбросил эту идею, пытаясь внушить себе, что и простого держания за руки ему хватает.Это произошло случайно. Он не верил ни в судьбу, ни в проведение,но всё же в тот поздний вечер что-то подтолкнуло его выйти накрыльцо. Мия была там, сидела около дерева и потягивала пиво избутылки. Он решил подойти к ней.              — Привет.              Мия улыбнулась ему уже слегка одурманенная.              — Илья. Ты пришёл. Я о тебе думала.              — Думала обо мне?              — Садись рядом со мной. Пожалуйста.              Они сидели рядом смотря на звёзды. Мия предложила и ему новую бутылку пива, и Илья принял её, хоть никогда и не любил алкоголь на вкус. Сейчас он слишком волновался, чтобы отказаться от чего-то, что могло занять его              дрожащие руки.Мия отпила из бутылки и игриво приподняла бровь. Илья под её взглядом тоже открыл свою бутылку и сделал небольшой глоток. Он уже пробовал пиво, но ему никогда не нравилось. Так что весь их запас доставался отцу и Роме. Но сейчас легкий пшеничный привкус огненной волной пробежал по его венам, разгоняя кровь и наливаятело жаром.Отставив свою бутылку в сторону Мия протянула ему руку. И он несомневаясь ни минуты поставил своё пиво рядом и взял её за ладонь.              — Ты мне нравишься . Очень.              Илья смущенно покраснел, загоняя тревогу подальше.              — И ты мне, Мия. Ты мне тоже очень нравишься.              Мия отпустила его, снова беря бутылки и передавая одну парню. От волнения в нём разыгралась жажда, и Илья жадно отхлебнул чуть горького пива. Странно, подумал он и поднял бутылку, которая казалась удивительно легкой. Илья опешил, он даже не заметил, как выпил уже половину. Жёлтое стекло отсвечивало в свете звезд и он глянул на Мию. Её бутылка была почти полной.                     — Ой.Сказала она.        Мир для него кажется остановился…и              — Кажется, мы случайно перепутали бутылки.              И снова сдвинулся ускоряясь. Сердце бешено застучало, гоняя кровьпо венам. В ушах у него зашумело. Мозг заработал, выбрасывая волну адреналина. Значит её слюна уже у него во рту. А это ещё примерно 12минут, прежде чем его рот наполнится кровью и он начнёт задыхаться.А затем он потеряет сознание от боли и очнётся в реанимации с обоженной гортанью.              — Ты же не боишься микробов?              И тут онпонял, что он уже ничего не боится. Поздно. Он знал, что реанимации ему уже не избежать. И решил рискнуть и потратитьоставшиеся 12 минут с пользой.Он сорвал с себя эти дурацкие перчатки взял в руки её миловидное лицо, провёл пальцами по нежной коже щеки и прошептал.              — Можно мне тебя поцеловать?              Она не стала спрашивать его откуда взялась эта              неожиданнаяуверенность. В глазах Мии удивление стремительно сменилосьжеланием, и она засияла в свете звёзд.              — Да…              он целовался, как умел, немного неумело, но так, как чувствовал. Он знал, что другого шанса у него не будет. И вложил в этот поцелуй всё своё желание и все свои мечты. Мия целовала его намного увереннее.Взяв верх над ним, она оседлала его бедра и запустила руки под его футболку. Плевать, решил Илья. Одним ожогом больше одним меньше.Даже если он сейчас умрёт, то плевать.              — Илья…Застонала Мия ему в              — О нет.              Мия замерла, целуя его в щёку и размазывая свою помаду.              — Что такое?              — Мне так жаль, Мия. Прости меня.              Эйфория сменилась жжением в горле.                     — Что? Илья?              — Помни меня таким хорошо? И пожалуйста ПОЖАЛУЙСТА никомуне рассказывай о том, что произошло.              — О чём ты говоришь?              В лёгких словно разлилось самое настоящее пламя, мешающееему говорить и дышать.              — Прощай, Мия.Выдавил он из себя и подскочил с травы, скидывая девушку с себя.Не оборачиваясь, он побежал домой.              — Илья, постой!              Он вбежал в дом и наткнулся на спящую около двери Хэйзел.              – Рома! РОМА! Проснись!              Илья без стука ворвался в чужую комнату и коснулся голого плеча брата трясущимися от боли пальцами. Брат никогда не умел легко и быстро просыпаться, он всегда с трудом поднимался по              утрам. Но сейчас он распахнул глаза в рекордные сроки.              — Илья, что.?              — Я перепутал стаканы и, видимо попил из чужого… Рома              Договорить он уже не смог, закашлявшись и заливая постель брата кровью.              — Илья, чёрт,чёрт,чёрт! БАБУШКА!              Уже теряя сознания, он мог лишь думать, что оно того не стоило. Оно того не стоило.…Отец постарел лет на 10. Его седые виски ярко выделялись на фоне тёмных волос, на подбородке щетина, видимо не хватило сил побриться. Когда Илья посмотрел на него, его тут же окатила жгучая волна стыда. Мрачный брат сидел рядом с ним, крепко сжимая его руку в своих. Глаза у Ромы были красные и заплаканные. Илье хотелось извиниться, вымолить прощение и пошутить, какой же его брат плакса. Вот только мамы не было и Илья хотел её увидеть, но боялся узнать,как выглядит она. Он чувствовал как бинты туго обтягивают всё его лицо и как жжёт грудь от ожогов. Он попытался открыть онемевший              рот, но папа тут же покачал головой.              — Тшш, ничего не говори, будет больно, у тебя…очень сильные ожоги…              Обычно твёрдый голос отца подвёл его и он замолчал, часто задышав.Отец никогда не плакал. Никогда. Он знал это. Но сейчас он ясно видел, как по лицу у него текут слёзы.              — Сынок…ты помнишь что-нибудь?              Илья едва ли смог покачать головой, сдвигая трубку торчащую из горлаи вызвав у него стон боли.              — А Мия вот помнит.              Процедил сквозь зубы Рома, ничуть не расчувствовавшись его болезненным состоянием.              — Рома, не надо…              — А что не надо, пап? В следующий раз мы можем не успеть! Этот идиот сделал всё специально! Так ведь, тупой ты ублюдок?!              — Роман!                     Прикрикнула мама, входя в палату и Илья прикрыл глаза. Мама была вся белая от усталости, с новыми морщинами в уголках рта и потухшими от горя глазами. Ему было так жаль.              — Прекрати немедленно.              — Тебя там не было!              Возразил Рома и ярость в его голосе превратилась в дрожь.              — Никого из Вас там не было. Когда он...когда он захлёбывался своей кровью у меня на руках. Пока его кожа слезала с лица прямо на моих глазах.              Илья отказывался открывать глаза и смотреть на брата.              — Илья. Regardez-moi. [Посмотри на меня]              Их секрет, что-то что связывало их помимо совместимости, заставило Илью подчиниться и открыть глаза. Горькие от сожаления слёзы побежали по его лицу солёными ручейками, моча бинты.                     — Tu mourais dans mes bras. Comprenez-vous cela? Nous aurions pu vousperdre. [Ты умирал у меня на руках. Ты это понимаешь? Мы могли потерять тебя]              Илья приоткрыл рот заставляя обоженую гортань работать и выдавилиз себя хриплое.              — Désolé [прости]              И снова, но уже на английском.              — Простите…              Прошла уже неделя в больнице. И Илью наконец-то сняли с ИВЛ,убрав интубационную трубку из его горла. К сожалению остался небольшой шрам после трахеотомии, как вечное напоминание ему,что он натворил. Слизистая во рту на удивление заживала быстрее всего и Илья уже мог двигать языком и чувствовать отвратительный вкус лекарств, которыми его пичкали без перерыва. Каждый день ему промывали лицо и рот лекарствами, покрывали ожоги мазью и снова туго бинтовали. Из-за чего Илья напоминал себе мумию. Он боялся попросить зеркало, не зная, что там увидит. И как трус откладывал это на потом, давая              коже больше времени на заживление. Нужно время чтобы она восстановилась и побледнела. А вот для губ ему понадобится пластика, как сказал Рома: «Без слёз невзглянешь». Вот и прощай его соблазнительная улыбка. Родители приходили каждый день, а Рома вообще практически сам прописался в его палате. Молчаливый и злой, нависал над ним грозовой тучей и бил по единственной целой его части — ногам, когда Илья противился лечению или отказывался от еды. Никакие капризы не срабатывали на нём.              — Ты, бессовестный эгоистичный придурок.              Повторял он, аккуратно кормя брата с ложечки. Заливая жидкость емув рот.              — Знаю.              Шептал Илья едва открывая рот, чтобы не навредить губам ещё больше.Он пытался не морщиться от боли и не отворачиваться от ложки полной супа. Рома орал на него почти 2 часа когда он сказал, что неголоден.              — Родители ни за что тебе этого не скажут, а вот я с удовольствием.Vous êtes sans vergogne, sans              cervelle, irresponsable et absolumentignorant. [Ты бесстыдный, безмозглый,безответственный и абсолютно невыносимый]              — Я этого не планировал…              — Не пытайся сбить меня с толку.              Хмуро предупредил его Рома сжалившись и убрав полупустуютарелку в сторону.              — Клянусь. Это вышло случайно. Перепутали бутылки. А потом…я подумал раз уж всё равно окажусь здесь.              — Не могу поверить! Если бы ты просто отпил из её бутылки, то все было бы не так плохо! На вот, посмотри!              Рома сорвал со стены маленькое зеркало и сунул ему в лицо.              — Смотри, я сказал! Всё лицо, вся шея, руки и спина. Даже отпечаток ладони на груди! У тебя целы только ноги.              Илья смотрит. Всё оказалось не таким страшным              как он себе придумал.Просто новая кожа на месте ожогов, только не бледно-розовая как после солнца, а ярко-красная. Нужно было больше времени, чтобы она восстановилась и побледнела, переставая делать его похожим на грубосшитое лоскутное одеяло.              — Ты хоть помнишь как кричал и плакал захлебываясь кровью?              — Нет.              — А вот я помню и вряд ли когда-нибудь смогу забыть.              Рома судорожно вздохнул и Илья подсел ближе к нему, осторожно прикасаясь целыми кончиками пальцев к его плечу.              — Тебе было так больно, Илья. Ты кричал, царапая уже окровавленное лицо. И я ничего не мог сделать!              Брат нежно сжал колено Илья, поглаживая мягкую ткань штанов.              — Я пытался. Сорвал с тебя одежду и принялся поливать тебя водой. Но это всё. И скорая ехала так              долго, а ты вдруг перестал плакать.              Ромс обернулся к нему с заплаканным лицом и Илья не сдержал своих слёз. Брат нежно провёл рукой по его волосам и заглянул в глаза.              – Я был уверен, что ты умрешь. Я держал тебя на руках и думал, что это конец. Что у меня больше не будет младшего брата.              Илья прильнул к нежным прикосновениям брата и зашептал хриплым голосом.              — Мне так жаль, Ром. Так жаль. Я никогда не хотел этого для тебя. Прости.              — Не прощу. Не прощу, Илья. Скажи, что будет дальше? Ты теперь будешь калечить себя, кидаясь в объятия каждой второй красотки?              Он закачал головой и неожиданно разразился новыми рыданиями.              — Мне даже не понравилось…              Видимо отчаяние в его голосе, смогло задеть Рому и он наклонился ближе.                     — Я думал…я хотел, как ты говорил.              — Я?              — Про тепло солнца и свежесть ветра…и совершенно новый мир…              Рома пораженно открыл рот, коря себя за слова, которые произнёс три года назад.              — Илья…              — Но этого не было. Я ничего к ней не почувствовал. Я был уверен,что она мне нравится, когда я думал о ней я хотел… Но…видимо я сломан. Я ужасно сломан.              — О, это не так. Быть может это просто, потому что тебе не нравятся девушки, но с парнями, Илья, ты…              — Я больше этого не сделаю. Обещаю, Ром. Никогда.              — Хорошо. Если я увижу рядом с тобой хотя бы одного парня,расскажу ему, что будет, если он притронется к тебе. А если неповерит, покажу твою историю болезни. С фотографиями.                     — Не посмеешь.С лёгкой улыбкой посмеялся он.              — Я бы не хотел этого проверять. Но я сделаю это, если ты меня вынудишь.              — Я не буду. Мне очень жаль.