Не злите Лань Ванцзи. Он умеет убивать!

      В Облачных Глубинах ночь. Как и положено, в это время суток, — все адепты тихо спят в своих кроватях.       Но все ли?       Тихое, на грани слышимости, шуршание чьих-то спешащих лапок не уловило бы даже самое чуткое ухо.       Попадись этот нарушитель правил Гусу Лань патрулю, ой, что было бы…       Как развопился, разорался бы учитель Лань…       А если еще учесть, что нарушителем был, не абы кто, а сам…       Тссс! Сделаем вид, что ничего не видели и не слышали. Никто мимо не пробегал.

*Помещение кухни ордена Гусу Лань*

      Скрип дверцы шкафчика. Легчайший перестук лап. На низкий столик опускается миска.       Начинается таинство.       Ему очень-очень нужно добиться идеального результата. Ведь его обожаемый партнер на тропе самосовершенствования заслуживает только лучшего. И он приложит все свои силы и умения!       Итак, вперед.       Шуршат листы пергамента с записями рецептов.       — Это было, — лапка нетерпеливо смахивает лист прямо на пол. — Это тоже, — второй лист летит к первому.       Через некоторое время на полу лежит небольшая кучка с отвергнутыми рецептами.       — Возможно, этот? — легкое сомнение в голосе, но на столе осталось всего-то четыре листика с записями. — Попробую.       Процесс отнюдь не лёгкий, но увлекательный. Работа спорится.       Чуткий нос втягивает воздух, пышные усы удовлетворенно шевелятся: по запаху довольно привлекательная масса вышла.       С осторожностью разлив еще жидкий продукт в маленькие квадратные чашечки, он несет их в холодный отсек и аккуратно расставляет на полках.       Продукт должен застыть.       — Утром проверю, — кивает сам себе.

*Территории ордена Гусу Лань*

      Глава клана, — Лань Сичэнь, — приходит в столовую самым первым, поэтому имеет возможность наблюдать обескураженные мордочки поваров, которые смотрят на емкости, наполненные чем-то неясным.       — Что случилось? — интересуется глава ордена. — Вы приготовили новое блюдо?       — Н-нет, — голос главного повара слегка дрожит. — Вы же знаете, что меню в Облачных Глубинах неизменно уже несколько десятков лет.       — А откуда тогда этот продукт? — подходит ближе Сичэнь и берет в руки одну крошечную чашку. — И, кстати, что это вообще?       — Мы не знаем, — растерянно смотрит на главу повар. — Когда мы пришли, они уже стояли на полках.       — Интересно, — розовый носик подергивается. — Аромат незнакомый, но вполне приятный, — оценивает Сичэнь. — Надо снять пробу.       — Но, — встрепенулся главный повар, — это же чужое, мы не можем…       — Как глава клана, — рассудительно ответил Лань Сичэнь, — я имею полное право распоряжаться любым имуществом ордена. В том числе и продуктами. К тому же, — указал он на помещение, — это находится в общественном месте, а не спрятано в личных покоях.       — Вы правы, — чуть поклонился хозяин очага и продуктов.       — Хм, — мелкие зубки шустро грызли затвердевшую субстанцию. — Неплохо, но чего-то не хватает. Распробую-ка получше, — Сичэнь съедает почти все, оставляя одну-единственную чашечку. — Ох, немного увлекся…       — Мы поставим это на место, — помощник главного повара взял оставшуюся емкость и вернул обратно на полку. — Тот, кто это готовил, должен быть благодарен, что его продукт оценил по достоинству сам глава клана.       — Я не смог бы сказать лучше, — умилился Сичэнь, расплываясь в приятной улыбке.

*Ночь. Кухня*

      — Кто… — тихий вздох разносится по опустевшему помещению. — Кто съел его?       Печально разглядывая чашечку, он крутил её в лапках. Потом, приняв решение, подошел к столу, взял небольшую тарелку и, постукивая по донышку чашки, вытряс содержимое.       Застыл продукт хорошо, форму держал.       Да, квадратную, чуть шероховатую и слегка нелепую форму. Но ведь держал.       Острые, сильные зубы впились, разгрызая квадратик лакомства.       Он медленно жевал, прислушиваясь к ощущениям.       — Чего-то не хватает, — почти дословно повторил он фразу, утром произнесенную Лань Сичэнем. — Но рецепт пока оставим. А теперь переходим к следующему варианту.       Вновь тишину нарушили шорохи, постукивания и позвякивания.       Аромат готового продукта оказался довольно сильным и он, не удержавшись, негромко чихнул.       Усы дернулись, а уши навострились: не услышал ли кто посторонние звуки в неположенное время?       Постояв так несколько мгновений, он продолжил деятельность: масса вновь разлита по тем же чашкам, но на этот раз тщательно ровняется плоской стороной ножа.       Собравшись было поставить емкости на ту же полку, он вспоминает, что происшествие с пропажей лакомства может повториться.       — Значит, — решает он, — надо подыскать другое место. Не такое очевидное.       Рабочее предположение и вывод верный.       Вроде бы. Если бы не одно «но».

*Утро следующего дня. Территория Облачных Глубин*

      «Но» оказалось во множественном числе. И они, — вот честное слово, — не имели таких намерений.       Совершенно не их была вина в том, что некто додумался оставить результат своих экспериментов на берегу знаменитого Холодного Источника Гусу.       — Цзинь Лин прибыл! — почти кричал, нарушая правило, Лань Цзинъи. — Сычжуй, пошли встречать.       — Не шуми, — мягко напомнили ему. — Пошли, конечно.       Юный глава ордена Ланьлин Цзинь прибыл не один. Позади парня маячила грозная, как туча, фигура его дяди, — Цзян Чэна.       — Добро пожаловать в Облачные Глубины, — официально поприветствовал воспитанник Ханьгуан-цзюня, склоняясь в идеальном поклоне, — глава Цзян и глава Цзинь.       — Приветствую, глава Цзян, — более небрежно склонился Цзинъи. — Эй, а-Лин, ты надолго прибыл? — сразу же переключился на друга мелкий Лань.       — Сегодня же обратно, — надулся Жулань. — Дядя что-то хотел передать вашему главе и побеседовать с ним за чашкой чая.       — Глава Цзян, — безукоризненно вежливо обратился к мужчине Сычжуй, — можем ли мы прогуляться с Цзинь Лином по территории ордена?       — Ой, — фыркнул Чэн, махнув на них лапой со сверкнувшим на пальце Цзыдянем. — Идите уже, молодежь. Такие нетерпеливые, не то, что мы в своё время…       — Идём скорее, — шепнул Цзинь Лин, — а то сейчас дядю опять понесёт в воспоминания.       — Я всё слышу.       Глава Цзян к этому ничего не добавил, развернулся и целенаправленно пошел в сторону домика главы Лань.              Троица же радостно поскакала прогуливаться. Чинно поскакала, неторопливо.       До поры, до времени. Как только их скрыли высокие заросли растений, они, уже не сдерживаясь, понеслись, смеясь и балуясь.       Дети, что с них взять.              Так и добаловались до берега Источника.       А всё Цзинь Лин. Это он стремглав летел, не разбирая дороги. Встроенной карты местности в его голове не было. В отличие от своего второго дяди, — Вэй Усяня, — он не облазил Глубины сверху-донизу.       Прыгал себе и прыгал, пока вся компания, следом за ним, не выкатилась клубком почти к кромке воды.       — Где это мы? — с изумлением спросил Жулань. — Неужели это…?       — Холодные Источники Гусу, — важно покивал Цзинъи. — Нам сюда приходить не разрешают.       — Так и радовались бы, — поежился Цзинь Лин. — Даже на берегу стоять холодно. Как в этом вообще можно мыться?       Юный глава клана Ланьлин тронул самым кончиком задней лапы поверхность воды и тут же заверещал:       — Ледяная, ледяная! Ай-я-яй!       — Эх ты, молодая госпожа, — захихикал Цзинъи. — Вроде и шубка у тебя тёплая, а так визжишь от прохладной водички. Всего-то пальчик намочить изволил.       — Так раз прохладная, — тут же вскипел Цзинь Лин, — искупайся тогда!       Не долго думая, порывистый глава ордена просто пнул ногой под пухлый зад молодого адепта Лань.       А потом, над взволнованной падением небольшой тушки гладью воды, разнесся хохот:       — Юань, — держался за живот Жулань. — Посмотри на него. Аха-ха. Жалкое зрелище.       — А-Лин, — укоризненно покачал головой Лань Сычжуй, но улыбку сдержать не смог.       В воде, тряся мокрыми ушами, стоял Цзинъи и яростно сверкал на Жуланя глазищами. Его белая шёрстка намокла и топорщилась во все стороны. С кончиков длинных усов капала вода.       — Как водичка? — не мог успокоиться глава Ланьлин. — Сезон купания можно открывать?       — Вот я тебе сейчас, — пытаясь угрожающе клацнуть зубами хотел сказать Цзинъи, но вместо этого зубы стали отстукивать чечетку от холода.       — Выходи на берег, — позвал Сычжуй. — Зачем продолжаешь там стоять и мерзнуть?       — Иду, иду, — буркнул адепт.       Уже почти стоя на берегу, глаз Цзинъи цепляется за что-то блестящее, чуть в стороне.       — Там что-то есть, — забыв о холоде тут же несется он туда. — Ребята, смотрите.       Троица рассматривала небольшой деревянный поднос, со стоящими на нем чашечками.       — Оно пахнет едой! — Цзинъи, естественно, не удержался и первым схватил посудину. — Так, держите-ка, — быстро всунул по чашечке в лапы друзей. — Будем пробовать.       — Но это же не наше, — попытался возразить Сычжуй. — Мы нарушим правило.       — Ты видишь тут записку? — Лань Цзинъи нарочито осмотрелся. — Может табличку с указанием владельца?       — Нет, — вынужден был ответить Юань. — Но не мы это сюда принесли. Не мы это приготовили. -       А ваш источник, — встрял Жулань, которому приглянулся запах этой еды, — принадлежит ордену в целом или конкретному адепту? Может главе клана?       — Источником могут пользоваться все члены ордена, — замялся Сычжуй. — Но…       — Нет уж, — перебил Цзинъи, — ты сам сказал, что пользоваться могут все. Значит, это место не принадлежит кому-то конкретно.       — И значит, — подхватил глава Ланьлин, уже выцарапав из чашечки твердую массу и запихивая в пасть, — всё, что здесь находится — тоже общее.       — И возразить нечего, — растерялся Юань, — но и ощущение надвигающейся бури не покидает меня…       — Жуй.       Точку в споре поставил Цзинъи, просто ткнув это вкусно пахнущее нечто прямо в зубы Сычжую.       — Хмпф, — прошамкал Юань, но начал активно жевать.       — А это вкусно! — воскликнул Цзинъи, когда прекратил двигать мохнатыми щёчками.       — Неплохо, — со знанием дела кивнул головой глава Ланьлин. — Весьма даже, я бы сказал. Но…       — Чего-то будто не хватает! — в один голос произнесли Цзинъи и Сычжуй.       Над водой разнеслось эхо дружного смеха и затихло где-то вдалеке.       — Так, — очень деловито бухтел Лань Цзинъи, пряча две чашечки в рукаве своего ханьфу. — Тут как раз две порции.       — Для кого они? — одно ушко Сычжуя немного опустилось вниз, демонстрируя интерес.       — Одно Цзинь Лин отдаст своему дяде, — начал объяснять адепт. — Так он закроет глаза, на то, что мы немного увлеклись.       — А вторую чашку кому? — теперь уже поинтересовался Лин.       — А это Юань пусть даст Призрачному Генералу, — удивил друзей Цзинъи. — Что вы так на меня смотрите? Пусть он и не совсем живой, но от вкусного, поди, не откажется.       — Мг, — почти как его приемный отец ответил Лань Юань. — Спасибо, Цзинъи.       — За что? — даже опешил младший Лань.       — Я не подумал о дяде Нине… — смутился Сычжуй. — Ты вот вспомнил, а я — нет. Спасибо.       — Да ладно тебе, — ухмыльнулся Цзинъи и его усы даже задрожали от похвалы. — Я тоже умею думать.       Мелкая троица направилась к столовой: желудки настойчиво напоминали, что сладкое — сладким, а обед по расписанию.       Насытившись, довольные юнцы отправились на поиски глав Лань и Цзян.       Нашли.       Те, в общем, и не скрывались. Сидели себе спокойно на крылечке дома Сичэня, попивали чаёк, грели пушистые хвостики под солнышком. Жмурились от удовольствия.       — К чаю бы чего-то сладенького, — внезапно выдал Цзян Чэн.       — Так целая же тарелка пирожных стоит, — подтолкнул блюдо лапой глава Лань. — Свежие. Даже есть с начинкой из лотосовой пасты, как ты любишь, а-Чэн.       — Тише ты, — зарделись как маков цвет пушистые щеки главы Цзян. — Мы же снаружи сидим, вдруг твой дядя мимо будет проходить и услышит как ты меня зовешь, Сичэнь-гэ.       — Мне безумно нравится, — провокационно подмигнул Хуань, — когда ты смущаешься. Такой хорошенький…       — Я… Да я… — мямлил вконец засмущавшийся Цзян Чэн.       — Дядя! — из-за угла дома выпрыгнули ребята. — Я тебе что-то вкусное принес! Ой, — Цзинь Лин заметил главу Лань. — Простите…       — Глава Цзинь еще молод, — снисходительно кивнул Лань Сичэнь и тепло улыбнулся. — Я понимаю. Не стоит извиняться.       — Что ты там принес? — глава Цзян вычленил главное.       — Вот, — Цзинь Лин протянул своему дяде чашечку. — Вот только, — парнишка стушевался, — тут порция на одного… а вас же двое.       — Знакомая чашечка, — острый глаз главы Лань сразу признал емкость. — Если это то, что я уже пробовал, то ешь смело. Вкусная штука, хоть и не знаю, как она называется.       — Я поделю поровну, — Цзян уже активно вытряхивал продукт и думал, чем его аккуратно разделить на части.       — Не стоит, — мягкая и теплая лапка легла поверх лапы главы Цзян. — Я вчера съел такую же порцию. Один. Пробуй, а потом расскажешь, как тебе на вкус.       — Хорошо, — не стал спорить Чэн.       Жевал он с очень серьезной, даже нахмуренной мордочкой. Будто не сладость поедал, а план захвата мира обдумывал.       — Интересно, — пророкотал Ваньинь. — Что в составе? На фрукты или овощи не похоже. Да и запах странный.       — Самому любопытно, — хмыкнул Сичэнь. — Но вкусно, да?       — Да, — тут морщинка прорезала мех на лбу. — Но, вот…будто чего-то не хватает.       Почему после этой фразы все засмеялись, глава Цзян так и не понял.       Вечером, проводив главу Цзян и Цзинь Лина до выхода из Облачных Глубин, Сычжуй задержался, чтобы призвать Вэнь Нина и передать ему угощение.       — Это мне? — несмело протянул лапу Призрачный Генерал. — А что с этим делать?       — Это надо есть, — Юань извлек чуть размякшее лакомство и подал своему дяде. — Я не знаю, насколько ты ощутишь вкус, но мы такого никогда не ели. Вдруг тебе эта вещь знакома?       — Хорошо, — тонкие цепочки тихо звякнули, когда Нин поднес угощение и положил его в пасть.       — Дядя Нин, — чуть поморщился Сычжуй, — почему ты не избавишься от этих цепей? Тебя уже давно оправдали и никто ни в чем не винит…       — Если честно, — голос Вэнь Нина понизился до шепота, — мне просто нравится, как они на мне смотрятся. Я выгляжу с ними устрашающим и жутким.       — Мг, — сомнение в голосе Сычжуя было отчетливо слышно. — Дядя, ты давно в зеркало не смотрелся?       — Где я тебе в лесу зеркало найду? — обиделся Призрачный генерал.       — А озеро уже не подходит для этих целей? — не удержался от доли сарказма Лань Сычжуй. — Отлично отражает.       — Забыл я про это, — скосил глаза в сторону Вэнь Нин. — А что не так?       — Дядя, — широко улыбнулся Юань, показывая милейшие, но огромные клыки. — Ты пухлый белый мишка! В каком месте ты устрашающий и жуткий?       — Во всех местах? — не понимая, что над ним подшучивают, ответил помощник темного магистра.       — Маленькие, закругленные ушки, — стал перечислять воспитанник сурового Ханьгуан-цзюня. — Любопытные глазки-бусинки; черный носик; мягкие бока и очаровательный плюшевый хвостик? От какой именно части все вокруг должны дрожать и пускаться наутек?       — А мы сейчас позовем молодого господина Вэя, — милейший белоснежный медвежонок Нин сверкнул багровым огоньком, зажегшимся в глазках-бусинках. — И тогда посмотрим.       — Ваши доводы, уважаемый Призрачный Генерал, — грациозно склонился Лань Сычжуй, — невозможно оспорить.       — Так-то, — плюхнулся на пухлый зад мишка и, уморительно высунув розовый язык, облизал выпачканную белоснежную шерстку вокруг пасти.       — Понравилось? — Юань вспомнил о цели призыва Генерала.       — Очень, — закивал башкой Вэнь Нин. — Но я не смогу тебе помочь с определением ингредиентов: никогда не пробовал ничего похожего на это. Вкус очень странный.       — Согласен, — Сычжуй не расстроился.       — Могу только сказать, — продолжил медведь, — что, лично для меня, во вкусе будто чего-то не хватает.       — Единодушное мнение, — задумчиво уронил Лань Юань. — Никто не знает, что это за блюдо. Никому не известно, кто его приготовил и с какой целью.       — А почему ты не спросишь у своих отцов? — спросил Вэнь Нин.       — Почему-то, — теперь уже краской смущения рдели щеки молодого Юаня, — никто об этом не подумал. А ведь это лежит на поверхности: кто еще может дать ответ на такой вопрос, как не второй нефрит клана Лань или Старейшина Илин.       — Завтра спросишь, — Призрачный Генерал намекнул племяннику на то, что время близится к отбою.       — Спасибо, дядя Нин, — обняв плюшевого белого мишку на прощание, Юань степенным шагом отправился в сторону своего жилья.       Призрачный Генерал проводил его силуэт глазами и мгновенно растворился в тенях леса.

*Ночь. Холодные источники; кухня; библиотека*

      — Кто?.. — его посетило чувство, будто он во временной петле. — Кто съел его?       Пустой деревянный поднос, подталкиваемый слабым течением, бился о берег.       Он разочарованно сел прямо на голую землю, не заботясь о чистоте одеяний, приподнял колени и уткнул в них мордочку.       В голове вяло плескались мысли. Он пытался выстроить их в стройную логическую цепочку, чтобы понять, кто ворует результаты его трудов.       Но мысли разбегались испуганными кроликами.       — Времени почти не осталось, — вздохнул он и потёр покрасневшие глаза.       Поднимаясь с земли, нечаянно наступил задней лапой на подол своего верхнего халата, покачнулся и чуть не упал, но вовремя восстановил равновесие. Однако его тело немного развернуло и с этого ракурса он смог заметить откатившуюся и незамеченную чашечку с продуктом.       Одну-единственную.       — И все-таки, чего-то не хватает, — резюмировал он, когда доел.       И снова кухня, снова свиток с рецептом.       Снова постукивание лапок по полу, бряцание посудой.       Заливка очередной версии массы в чашечки.       — Теперь главный вопрос, — в глазах вспыхнула сдержанная злость. — Где мне это спрятать?       Покрепче сжав лапами поднос с чашечками, он шел по тропинкам Облачных Глубин.       Шел, шел, да и пришел.       К библиотеке. Да.       Это здание немало поспособствовало в свое время развитию отношений между ним и его возлюбленным.       Мягкие ушки встали торчком, шерстка распушилась.       Мечтательная дымка заволокла взор ясных глаз.       — Так, стоп, — одернул он себя. — Воспоминания оставим на потом. Библиотека — идеальное место.       Безукоризненная логика. Неоспоримая.       А еще подкрепляемая тем фактом, что в здании имеется запретная секция, куда доступ ограничен.       Войти туда могут члены главной ветви клана и их супруги.       А значит?       О, да! Гениальные идеи часто озаряют эту светлую головушку.       Итак, поднос на стеллаже в запретной секции. Под подносом заботливо лежит талисман экстремального охлаждения.       Со спокойной совестью он возвращается в кровать.                     

*Утро следующего дня. Территория Облачных Глубин*

      — С самого утра старейшинам внезапно понадобилось задать мне вопрос, когда будет готов отчет по свойствам недавно найденного предмета. Я же помню, что положил этот проклятый артефакт именно на этот стеллаж, — ворчал Лань Цижэнь, стоя в запретной секции библиотеки. — Куда он пропал и почему вместо него в библиотеке стоит поднос с едой?!              Брезгливо присматриваясь и принюхиваясь, учитель Лань взял в лапу одну из емкостей и понюхал.              — Хм, — носик активно двигался, а неровно подстриженные усы приподнялись. — Возможно ли, что это проделки Вэй Усяня? Мало ли что он изобрел в очередной раз! — обоняние у Цижэня было отменно острое, поэтому он не верил своим же словам. — Пахнет просто пищей.              Кинув взгляд по сторонам и убедившись, что никто за ним не наблюдает, учитель Лань взял с подноса чашку.       — Ложь запрещена, — дернув себя за особо короткий ус, Цижэнь когтем вытащил содержимое из посуды. — Признаю, пахнет не просто пищей. Пахнет пищей богов.              Крепкие зубы сжались, раздался приятный хруст и по языку растеклась сладость.       Глаза зажмурились сами по себе, от удовольствия. Никогда еще не доводилось старейшине Лань вкушать такое изысканное лакомство.       Погрузившись в негу, Цижэнь даже не замечал, как лапы тянутся к оставшимся чашечкам, извлекают при помощи коготков лакомство, кладут кусочек на язык, а потом челюсть смыкается. С нескрываемым наслаждением он жует и жует.       До тех пор, пока…       — А? — лапы шарят по подносу. — И это всё? — вырывается вдруг жалобное. — Но я только вошел во вкус! Неслыханная наглость!              Старейшина даже не замечает, как входит в свое привычное состояние — то есть, начинает брюзжать и возмущаться.       Причем, он не берет во внимание, что повод для возмущения должен быть у владельца подноса, а не у того, кто просто нагло сожрал его содержимое.              — Нет! — резче, чем дозволено правилами, учитель Лань движется к выходу. — Так вопиюще безрассудно поступить! Принести пищу в здание библиотеки, — усы возмущенно топорщились. — И мало того, что принесли, так еще и мало принесли!               Цижэню не было дела до построения изящных словесных конструкций.       Кипя праведным гневом, он не подбирал выражений.       Негодующий ворох белоснежного меха пронесся мимо спокойно идущих в столовую адептов и исчез за поворотом, взметнув концы лобных лент созданным потоком ветра от стремительного движения.              — Сичэнь! — буквально влетев в двери жилья старшего племянника, с порога вскричал этот уважаемый взрослый. — Что это такое, я спрашиваю?       — Доброе утро, дядя, — мило улыбнулся Лань Хуань и прижал лапкой прыгающий по столику поднос. — Это элемент кухонной утвари. Поднос.       — Это всё, что ты можешь поведать? — пасть чуть приоткрылась, обнажая идеально белые клыки. — Меня интересует суть вопроса.       — Дядя, — про себя Сичэнь очень веселился. — Но мой ответ был именно по сути заданного вами вопроса.       — А я спрашивал, как называется сей предмет?! — с насмешкой фыркнул Цижэнь. — Кто принес этот поднос в запретную секцию библиотеки? Почему на этом подносе находились посудины с какой-то странной едой? Что это за пища такая? Можем ли мы заказать её поставки в Облачные Глубины? Мне нужно, чтобы ты немедленно занялся расчетом стоимости изготовления и доставки сего лакомства в Гусу.              Учитель Лань, выпалив на одном дыхании длиннющую тираду, утомленно присел на подушечку и буквально вырвал из рук племянника чайник, опрокидывая его содержимое себе в пасть.       Прямо из носика, милостиво минуя этап наполнения чаши.              И без того большие глаза Сичэня увеличились чуть не вдвое. Такое взбудораженное поведение было абсолютно не свойственно его дяде.       И тут ему кое-что пришло в голову:       — Дядя, — мягко-мягко задал он вопрос. — А где, собственно, содержимое подноса?       — Насчет этого можешь не волноваться, — уклончиво изрек Цижэнь и нежно погладил слегка выступающее брюшко.       — Кх-кх, — тщетно маскировал смех Сичэнь. — Если я верно сужу по пустой посуде на этом подносе, — он указал на подозрительно блестящие чашечки, — вам пришлось по вкусу содержимое?       — Весьма по вкусу, — ляпнул старейшина Лань.              Резанул, как говорится, чистой правдой в глаза.       И только потом задумался над смыслом сказанного.              — Хмм, — спина мгновенно выпрямилась, из глаз пропал восторженный блеск, а тон стал сухим. — Я бы сказал, что пределу совершенства нет. Во всем надо стремиться достичь идеала.       — Да, да, — прикусив нижнюю губу, чтобы не засмеяться в голос, вторил Сичэнь. — Вы правы, дядя.       — Я не могу покривить душой и сказать, что мастер был плох, — коготки правой лапки зацепились за коротенький ус и подергали его. — Но стоит намекнуть создателю сего продукта, что легкое изменение в рецептуре только улучшит качество.       — Вы сняли с языка мои слова, дядя, — Лань Хуань даже слегка наклонил корпус вперед. — А что именно стоит улучшить, как вам кажется?       — Над этим вопросом полагается подумать, — важно молвил учитель Лань. — С наскока такие решения не полагается принимать. Но, в палитре вкуса будто чего-то не хватает.       — Я понял, дядя, — Сичэнь поднялся со своего места. — Я лично распоряжусь узнать всё, что вас заинтересовало.       — Не забудь представить мне полный отчёт по этим вопросам, — привычно ворчал Цижэнь. — Я, пожалуй, вернусь в библиотеку, так как мне нужно взять артефакт, который заинтересовал старейшин клана.       — Хорошо, дядя, — глава Лань любезно распахнул перед родственником дверь.       — Да, — уже спустившись с крылечка, Цижэнь приостановился, — кстати, я давно не видел Ванцзи. И этого его, кхм, партнера.       — Я тоже не вижу Ванцзи и молодого господина Вэя в последнее время, — запоздало удивился глава ордена Лань.       — У меня нехорошее предчувствие, — скривился Цижэнь и потер лапой чуть ниже уха. — Грядет буря. Этот Усянь не умеет себя вести тихо, а значит, что-то в скором времени взорвется. Или Гусу, или моё терпение.       — Дядя, — ласково и утешающе улыбнулся Сичэнь. — Проявите снисхождение к молодому господину Вэю: он ведь не злой, просто озорной и любит веселиться.       — Вот и пусть веселится за пределами Гусу.              Это прозвучало так, будто у старейшины Лань длинный список претензий к неугомонному темному магистру.       Причем, по ощущениям Сичэня от трагичности тона дяди, список этот ведется со времен детства учителя Лань.       Будто Вэй Усянь, еще не родившийся в то время, уже успел довести каким-то невероятным образом до белого каления уважаемого господина Лань Цижэня.              Желая оставить последнее, — самое авторитетное, — слово за собой, старейшина Лань, гордо вздернув черный носик с крохотным розовым пятнышком, молниеносно удалился.       Дела не будут ждать.              День мирно тёк. Пока не истёк окончательно. Экая текучая вещица, оказывается.       На смену приходит ночь.       В этом слове будто чего-то не хватает…       Ночь!       Вот теперь — идеально!              

*Итак. Ночь! Запретная секция библиотеки; кухня; …! *

      — Кто? — вопрос звучит настолько тихо, что его собственный слух не улавливает звуков. — Кто съел его?              Стеллаж, на котором даже подноса не обнаружилось, с грохотом разлетается в щепки, разбитый духовной силой.       Следом — еще один удар. Щепки ровным слоем покрывают весь пол.       А вот теперь отлично видна чашечка. Уцелевшая каким-то мистическим образом.       Одна-единственная.       Видимо, ее случайно столкнули за стеллаж и не заметили.              Он дрожащими лапками берет её. Пробует, что получилось на этот раз.       — И все-таки чего-то не хватает, — привычно роняет он в тишину помещения.              Тщательно, даже дотошно, заперев за собой все двери, активировав все положенные талисманы, он покидает здание библиотеки.       Внутри остался не убранный мусор. И его это не волнует.       Ни капельки!       Я сказал! Ни! Капельки!              Внутри зреет гнев. Скручивается тугой пружиной змеиного тела.       Такого громадного. Змей-измеритель небывалого доселе размера. Гигантский.       А пушистость и остальная милая атрибутика отлично скрывается за талисманом иллюзии.       Тучи сгущаются над Облачными Глубинами.       Эпицентр будущей грозы — кухня.       В данный момент в ней творится мистерия. Проявляются чудеса готовки высочайшего уровня.       Посуда и приборы буквально летают по воздуху, а ингредиенты смешиваются в необходимых пропорциях.       И все это самостоятельно. Без применения лап.       Чистый энтузиазм. Слегка подпитываемый духовной силой.       Основные силы приберегаются. Они пригодятся этим утром.       Теперь грядет расплата.              Распространяющая божественный аромат субстанция привычно разливается по чашечкам.       В порыве вдохновения в еще не застывшую массу вдавливаются свежие ягодки клубники.       А потом…       Он не может объяснить этот поступок. Если только привычкой добавлять это в почти любое блюдо.       И теперь это скрывает под слоем себя готовый продукт.       Запах ползет в ноздри, вынуждает зажмуриться, а потом тихо чихнуть.       Но удовлетворение от результата расплывается теплом по венам.       Он уверен: теперь получилось.       Осталось дождаться затвердевания и можно вручать.              Поднос с чашечками ставится прямо посреди обеденного стола главной ветви семьи Лань.       Хочешь что-то спрятать, — поставь на самом видном месте.              Талисман охлаждения активирован. Можно возвращаться в уютную кроватку.       Что он и делает.                     

*Утро. Столовая Облачных Глубин*

      Им не хватило времени. Совсем немного.       Наглости-то хватило с избытком. Можно было даже отсыпать нуждающимся.       А вот времени, — нет.       Обидно? Конечно.       Досадно? Безусловно.       Страшно? Безумно…              — Так вот кто съел его! — голос его звучит, будто гром, сотрясая все здание.              В воздухе начинают потрескивать разряды духовной силы. Мощные. Скопившиеся.       Мордашки преступников, обличающе выпачканные, вытягиваются в недоумении.       Рефлекторно Лань Цижэнь тщательно начинает вылизывать мордочку. Убирая кричащие следы преступления.       Лань Сичэнь делает тоже самое. Но у него еще хватает сообразительности взять со стола белую салфетку и утереться ею.       Красноречивые маслянисто-коричневые пятна появляются на ткани.              Салфетка самовоспламеняется.       Вот у кого стоит поучиться такту и чувству стыда.              Глава Лань понимает, что конечно салфетка не сама собой загорелась.       И что адское бушующее пламя, которое пылает в глазах стоящего напротив, сейчас с ревом сметёт все вокруг.              — А, — пытается выдавить слова из глотки учитель Лань. — А мы тут…       — А вы, — тут, — соглашаются с ним.              Сичэнь и Цижэнь ощущают себя меж двух огней.       От голоса того, кто стоит напротив, веет жутким холодом.       И гадай теперь: сгоришь или станешь ледяной статуей?              Лапы рисуют печать призыва.       Учитель и глава Лань начинают дрожать.       Ведь неизвестно, что может прибыть на зов. Культиватор, что стоит напротив, силен. Так силен, что нет ему равных.       Если уж совсем быть откровенными, — то есть.       Равный.       И слава всем небожителям, что сейчас этот второй не рядом стоит.              Вспомни солнце, — вот и лучик.              В столовую вплывает второй. Тот, который равен по силам тому, кто стоит напротив.       Окидывает живую картину взглядом и, ни слова не говоря, подходит, становясь рядом с тем, который до этого стоял напротив в одиночестве.              Два… кхм, культиватора — это сила.       Тем-более, если речь об этой паре.              — Лань Чжань, — ярко улыбается темный магистр.       — Вэй Ин, — отвечает Лань Ванцзи не отрывая взгляда от родственников.       — А что тут происходит? — весело спрашивает Усянь, которому абсолютно наплевать на гнетущую атмосферу неминуемой катастрофы.       — Я узнал, кто совершил преступление, — ровным тоном говорит второй нефрит.       — Лань Чжань, — удивленно хлопает ресницами Усянь. — Я ничего не слышал о преступлении. Когда оно произошло? Кого убили? Где труп? Свидетели были? Где убийца?       — Произошло оно три дня назад, два дня назад, вчера и сейчас, — начал последовательно отвечать Ванцзи. — Убили шоколад. Труп, — тут он запнулся. — Трупы съедены. Свидетели находятся в этом зале. Убийцы тоже здесь.       — Лань Чжань, — серые глаза расширились от шока, а лапа тут же вцепилась во флейту, висящую на поясе. — И ты так спокоен? Это же опасно! Я не знаком с адептом, носящим имя «Шоколад», но то, что его съели, да еще и не по одному разу… В Облачных Глубинах орудует демон?       — Вэй Ин, — вздохнул Ванцзи. — Шоколад, это не имя адепта. Это — сладость. Его труп, — тут он мотнул головой, отчего уши разлетелись в разные стороны. — Сладкое съели дядя и сюнчжан.       — А кто свидетель? — ничего не понял Усянь.       — Они, — Ванцзи указал на Цижэня и Сичэня.       — То есть, — окончательно запутался темный заклинатель, начиная нервно ходить вокруг Ванцзи, размахивая при этом своим пушистым, ухоженным, лисьим хвостом. — Они уничтожили какую-то сладость под названием «шоколад», а теперь свидетельствуют против себя?       — Еще не свидетельствовали, — признал второй нефрит. — Но, безусловно, будут. Я прав?       — Ванцзи, — ответ держать решил Сичэнь, как глава клана. — Признаю, что со стороны это может выглядеть так, как ты описал.       — Не может, — отрезал Ванцзи. — Выглядит.       — У нас имеются смягчающие обстоятельства, — гнет свою линию Сичэнь. — Мы не знали, что это принадлежит тебе. Записка отсутствовала. Подносы находились в местах общего пользования. Как мы могли догадаться?       — Могли, — смягчаться младший брат не желал. — Продукт не знаком в Гусу. Можно было понять.       — Тогда скорее подумали бы на Усяня, — все-таки рискнул встрять Цижэнь.       — Я хотел сделать сюрприз Вэй Ину, — мрачно уронил Ванцзи и сверкнул золотыми глазами. — Приготовить ему что-то необычное. Купил несколько свитков с рецептами у купцов, которые прибыли из-за моря. А вы…              Белый кролик с такой печалью смотрел на мордочки старшего брата и дяди, что те чуть не зарыдали в голос.       — А-Чжань, — бросился Сичэнь к младшенькому и обнял. — Прости нас. Мы действительно не знали. Не подумали.       — Не спал ночами, — голос второго нефрита глухо доносился откуда-то из-под мышки главы Лань. — Делал шоколадную массу. Портил, выбрасывал, повторял попытки. Наконец оставил несколько наиболее удачных рецептов.       — Ванцзи, — голос дяди Цижэня дрогнул. — Мы и подумать не могли, что так сильно расстроим тебя. Ты простишь нас?       — Ждал, пока застынет, — будто ничего не слыша продолжал Ванцзи. — Утром шёл снять пробу, а там…       — Аааа, — с этим вскриком Цижэнь бросился к племянникам и присоединился к объятиям. — Прости нас, а-Чжань.       — Одна-единственная чашечка, — тихий всхлип.       — Лань Чжань, — ошеломленно говорит Усянь. — Ты плачешь?       — Нет, — пытается отрицать второй нефрит и быстренько обтирает мордочку о шерсть брата. — Просто мне было так обидно. Я так старался, столько сил вкладывал.       — А-Чжань, — теперь уже и Сичэнь почти плакал. — Этот твой шоколад оказался таким вкусным, что устоять не было возможности.       — А Вэй Ин так и не попробовал, — зашипел Ванцзи и легонько укусил брата за плечо. — А всё вы. Обжоры.       — Лань Чжань, — Усяню сдавило горло от эмоций, но он преодолел и продолжил говорить. — Это ничего. Не страшно, что я не попробовал. Ты ведь всегда можешь сделать еще порцию. И не одну.       — Он прав, Ванцзи, — Цижэнь чуть отстранился. — Теперь, когда всё стало известно, ты можешь делать свой шоколад днем, а не жертвуя сном.       — Это не было жертвой, — встрепенулся белый кролик. — Всё, что я делаю для Вэй Ина, я делаю с радостью и любовью.       — Лань Чжань, — в очаровательных лисьих глазах блестели слезы счастья. — Какой же ты все-таки хороший и заботливый. Так любишь своего Вэй Ина.       — Люблю, — Ванцзи уже давно перестал стесняться и говорил эти слова открыто.       — И я тебя люблю, Лань Чжань, — мурлыкнул Усянь и широко улыбнулся. — Очень сильно. Поэтому, — тут он сделал паузу, как актер в театре, — я съем вот это.              В цепкой лапке лиса была зажата чудом уцелевшая шоколадка.       Одна-единственная. Самая-самая сладкая.       Да еще и присыпанная сверху обожаемым Усянем перцем.              — Вкуснотища, — стонал Усянь, смакуя доставшийся с таким трудом кусочек. — Сочетание вкусов изумительное. Это — самая идеальная сладость, которую я когда-либо пробовал. Воистину, ты — муж блистающий талантами. Есть ли хоть что-то, что не удается тебе?       — Мгм, — буркнул нехотя Ванцзи и покосился на дядю с братом. — Отбить еду у родственников.              Радостный смех наполнил столовую.                            

*Вечер. Домик Сичэня*

             — Дядя, — глава Лань мечтательно поглядывал в окошко. — Кажется, последний вариант, который с перцем, оказался именно тем, что надо.       — Да, — тем же взглядом смотрел в окошко старейшина Лань. — Теперь всё на своих местах. Всего хватает. И поставки не нужно организовывать. Ванцзи же сделает нам этот шоколад еще, как думаешь?       — Возможно, — пожал плечами глава Лань. — Но, если что, всегда можно сослаться на не подписанный поднос…