С этими балбесами Бобби никогда не бросит пить

Бобби подносит фляжку к губам и делает большой глоток. Запрокидывает голову, держит виски во рту несколько секунд, наслаждаясь его обжигающей крепостью, а затем глотает. Глотка и пищевод тут же вспыхивают огнем, и он удовлетворенно прикрывает глаза. Сентябрьский вечер тих и прохладен — невероятное для Канзаса везение. Бобби смотрит перед собой — на мигающую неоном вывеску небольшого мотеля — и снова отпивает виски. Он гнал сюда больше шести часов, выехал сразу же, как балбесы позвонили. Он не пил ничего крепче светлого пива недели три, и, черт возьми, заслужил небольшое послабление. Со вторым глотком отчего-то вспоминается терапевт, запретивший алкоголь в любом количестве. Будь он неладен — относится к пациентам, как к несмышленым младенцам! «Мистер Сингер, вы не молодеете». Когда этот чудила сказанул такое впервые, Бобби опешил. Здрасьте! Ясен пень — не молодеет. Идиотом был бы, если бы решил, что эта его одышка и эти седые волосы, подагра, скрипящие по утрам колени и с трудом разгибающаяся спина — признаки чудесного божественного промысла, направленного на омоложение организма. — Скажет тоже, — с усмешкой бубнит он себе под нос, вспоминая доктора, который еще вчера, вероятно, штаны на студенческой скамье протирал, и делает третий глоток. После встряхивает флягу, пытаясь понять, сколько же там еще осталось. С завтрашнего дня у него по плану — абсолютная трезвость, все, финита! Нет, серьезно, доктора он послушает. Здоровье в последнее время и правда ни к черту. Бобби в очередной раз примиряется с этой мыслью, закручивает крышку и убирает фляжку во внутренний карман. Хорош прохлаждаться — в мотеле его уже ждут Сэм и Дин. У миловидной блондинки на ресепшене усталый вид. Еще бы — часы показывают полночь. Бобби ощущает почти физическое желание как-то подбодрить девушку, скучающую за стойкой администратора. Бобби знает, как ощущается скука. — Привет, милая, — старается он придать голосу радости. Получается, кажется. Вот только девушке на его вежливость абсолютно наплевать, она глядит на Бобби, как рыба сквозь толстое аквариумное стекло. — Мне бы одноместный номер, — продолжает он, подсовывая липовое удостоверение личности, а с ним и наличку. — И я ищу двух парней, один высокий, другой пониже, они должны были заселиться часов пять назад. — А, да, — не задумываясь отвечает блондинка и не задает ни одного вопроса. Ежедневно она видит столько людей, что на степень их родства или знакомства ей тоже совершенно плевать. — Они ждали вас только к раннему утру. Бобби пожимает плечами, словно оправдываясь. — Получилось быстрее. Девушка что-то быстро печатает, а потом без лишних разговоров выдает ему ключ с огромным деревянным брелоком. — У вас номер двенадцать, — сообщает она. — А ваши парни — в тринадцатом, это прям через стенку. Бобби кивает и уже делает несколько шагов по коридору, как блондинка продолжает: — Только они сейчас не в номере. Они в бассейне. — В бассейне? — он даже не пытается скрыть удивление. Вот балбесы, ну натуральные балбесы! Им вставать засветло, в окрестностях орудует неизвестно кто (и очень опасный неизвестно кто, раз даже ему пришлось гнать через два штата на помощь), а они решили поплескаться перед сном? — Как выйдете из здания, обогните его слева. Сразу найдете. — Девушка говорит это и тут же опускает голову, утыкаясь взглядом в экран компьютера. На этом ее работа закончена. Бассейн действительно оказывается прямо за углом длинного приземистого здания, выкрашенного в салатный цвет. Задний двор мотеля освещает одинокий высокий фонарь, выхватывая небольшое полукружье воды, кажущейся в его неровном свете желто-сине-зеленой. Бобби видит Дина у края этого круга тусклого теплого света — тот выныривает из воды, хватает ртом воздух, так, будто не дышал целую вечность, и оглядывается, ища что-то. Или кого-то. «Кто-то» находится тут же, и Дин улыбается ему, полулежащему в шезлонге с книгой в руках. Шезлонг расположен вне круга, освещаемого фонарем, а потому Бобби замечает Сэма только тогда, когда Дин поворачивается вправо и резко выбрасывает руку, до того находившуюся под водой, вперед, обдавая брата брызгами. Тот в ответ морщится и с силой захлопывает книгу, пытаясь спасти ее от такого варварства. Бобби думает, что Сэм сейчас наградит Дина крепким словцом и умотает в номер, тряхнув волосами обиженно, но тот удивляет его. Он встает, откидывает книгу на шезлонг и снимает футболку с джинсами, оставаясь в одних трусах. Сэм подходит к кромке бассейна и смотрит на Дина, качая головой. Бобби готов поклясться, выражение лица Сэма безмолвно кричит о том, какой же его старший брат великовозрастный придурок, но вместе с тем есть в нем что-то еще. Бобби не может понять, что именно. Сэм стоит, уперев руки в бока, еще с минуту. Дин ныряет и пересекает бассейн в три секунды. Теперь он — тоже у кромки — подтягивается на руках, выныривая наполовину, смотрит снизу вверх на Сэма и улыбается. Сэм снова качает головой и садится рядом, погружая ноги в воду. Он бесшумно болтает ногами в воде, а Дин кружит рядом, не отрывая взгляда от лица брата. В сердце Бобби вползает запоздалая нежность. Ему хорошо знакомо это чувство. Он испытывает его каждый раз при виде мальчиков, которые давно превратились во взрослых самостоятельных мужчин, но, кажется, только сейчас он, стоящий в тени, и пока не выдавший ничем своего присутствия, позволяет самому себе принять его. Если бы Бобби спросили, он мог бы сравнить это ощущение с одержимостью. Просто однажды в его сердце поселились двое ребят — один с серьезным, почти суровым и совершенно неподходящим ребенку, взглядом исподлобья, придерживающий рукой младшего братишку, и другой — с любопытным и открытым выражением лица, выглядывающий из-за плеча старшего брата, и не страшащийся смотреть по сторонам. Поселились и так и остались там навсегда — не изгнать, да он и не стал бы. В памяти остался момент, когда Джон впервые привез ему детей среди ночи, а сам умотал в соседний штат на охоту. Спустя годы Бобби забыл, на кого охотился Джон, сколько тогда было Дину и Сэму, как и о чем они впервые заговорили… Одно он помнил точно — разлившееся в груди желание защитить этих детей и показать, что им есть, на кого положиться. Теперь он смотрит, как эти дети глядят друг на друга с той же любовью, что существует в его сердце двадцать четыре на семь. И он принимает это, разрешает себе не отгонять привычным ворчливым «Балбесы!» ничто из того, что теснит грудь. Нежность, постоянную тревогу и желание защитить, помочь, уберечь, показать, рассказать, научить, спасти, наставить, дать понять, что они не одни в этом мире, и им всегда есть, на кого рассчитывать и к кому прийти. Кому рассказать. Что угодно. Несмотря ни на что. Бобби надеется, что за все годы ему это удалось. Бобби замечает момент, когда Дин прекращает клоунаду, перестает брызгать водой и пытаться вывести из себя младшего брата. Дин подплывает к Сэму, хватает его за ногу, но тот взбрыкивает, выбрасывает ее вперед, утыкается в Динову грудь — прямиком в татуировку, которая у них одна на двоих. Дин, впрочем, не отступает. Удерживается на поверхности воды. Растягивает губы в какой-то странной улыбке и подается вперед. Он подплывает к брату еще ближе — невозможно близко — и касается руками коленей, разводя их в стороны, подхватывает снизу и тянет на себя, заставляя того упереться ладонями в бортик бассейна, чтобы не скользнуть вниз, прямиком в объятия. Сэм противится, но Дин держит крепко. Перехватывает брата за ногу — ту, что совсем недавно его оттолкнула, и, ухватившись крепче, сначала кусает лодыжку, а спустя секунду — проходится по месту укуса языком и целует. Сэм улыбается, сдаваясь, и кладет на плечо брату другую ногу. Бобби отворачивается, делая шаг назад, в темноту. Это что еще за нахер?! Надо развернуться обратно, выйти из сумерек, войти в круг света, позвать балбесов по именам, прочистить горло… Да хоть как-то обозначить свое присутствие! Вместо этого Бобби выуживает из кармана полупустую флягу, отвинчивает крышку и пьет. Пьет, не прерываясь, пока на дне не остается виски максимум на один палец. Бобби не боится ни адских псов, ни вампиров, ни оборотней, ни ведьм, ни подменышей, ни самого дьявола. Бобби боится обернуться и понять, что этой фляжкой дело не обойдется. Неуместная мысль о том, что анализ крови, назначенный терапевтом на ближайшую среду, покажет что-то не то, если он сегодня же не перестанет пить, бьет прямиком в лоб. Бобби оборачивается. Бассейн никуда не делся, Сэм и Дин никуда не делись. Вот только теперь ладони Сэма лежат на щеках брата, а ноги — все еще на плечах. Сам он смотрит и смотрит на губы не перестающего улыбаться Дина, все еще находящегося наполовину в воде. Бобби тоже смотрит — оторваться не может. Впору кричать «Кристо», сыпать соль и лить святую воду, но его не слушаются ни тело, ни язык. Бобби смотрит на Сэмми — своего маленького, выросшего в огромного лба, Сэмми — мальчишку с непослушными волосами, хитрыми глазами и доброй улыбкой — и видит, как тот склоняется к лицу старшего брата. Все ниже, ниже, ниже и… Бобби спешно подносит флягу к губам и опрокидывает ее. В рот стекают последние капли, и это, конечно, существенный минус. Плюс в том, что обзор на бассейн теперь полностью перекрыт. Бобби пытается убедить себя в том, что просто слишком давно не пил — это даже не ложь. А то, что он сейчас увидел, всего-навсего результат хорошего крепкого виски. Нюанс лишь в том, что содержимое этой фляги для Бобби, как для слона — дробина. Когда он отнимает опустевшую фляжку ото рта, ситуация у бассейна - хуже некуда. Теперь губы Дина прокладывают себе путь от шеи Сэма вниз, проходятся по груди, задерживаются на животе, и это точно нельзя понять неправильно, списав происходящее на опьянение или недостаточное освещение. Следом Дин подцепляет пальцами резинку трусов и тянет вниз. Сэм с тихим стоном запрокидывает голову и с силой упирается ладонями в бортик бассейна. Бобби отворачивается. Фляжка летит в кусты. Он хотел сделать шаг вперед и войти в облако света, отбрасываемого фонарем. В конце концов, у них остается часов пять на то, чтобы согласовать план действий, немного поспать и заняться уже наконец делом. Но теперь Бобби может думать только о том, что в среду сдать анализ крови все же не выйдет. Потому что ему срочно, вот прямо сейчас, необходимо найти круглосуточный. Похоже, с этими балбесами Бобби никогда не бросит пить!