Взаимная ненависть

Алиса просыпается от звонка мамы. Маму она любит и ценит, но в данный момент говорить она с ней не хотела, да и сил у неё на это не было. Берёт трубку и кладёт телефон на ухо. Руки сейчас кажутся ватными и держать что-либо не могут. — Привет, мам. Я тебе перезвоню через час, окей? — Дочь, я быстро. Заедь ко мне вечером, — для чего женщина не говорит, но голос у неё вроде спокойный, а значит, ничего не случилось. — Ладно, — лениво соглашается и отключается. Одежда, в которой Алиса вчера ходила на разборки (день рождения) с парнем, так и осталась на ней. Ночью она ей совсем не мешала, но сейчас она чувствует, как в джинсах некомфортно и косточки от лифчика натёрли грудь. Девушка тихо вздыхает, заправляет волосы за ухо и смотрит на своё отражение чуть дольше, чем планировала. Смешно и грустно одновременно — вчера ещё чувствовала себя уверенной, а сегодня будто кто-то снял с неё весь лоск и оставил только усталость. Она наклоняется к зеркалу, щурится, пытаясь оценить масштаб бедствия: помятые волосы, губы чуть припухшие, глаза — виновники утреннего кошмара. Тушь размазана, помада тоже где-то на щеке. — Прекрасно, — берёт ватный диск с туалетного столика, заливает его мицеллярной водой и убирает остатки косметики. Весь процесс занимает от силы пять минут. Места там, где Алиса терла диском, покраснели, но это быстро пройдёт. Через зеркало смотрит на кровать и вспоминает, что вообще-то у неё есть парень, и он не ночевал дома. С одной стороны, должно быть всё равно, ведь они в ссоре, а с другой — вдруг с ним что-нибудь случилось. Набирает номер Кирилла, гудки идут, но он не берёт трубку. Девушка быстро рисует в голове план действий: душ, после едет к другу Кирилла, проверить, там ли он, а затем, как и обещала, заедет к маме. Алиса, приведя себя в относительный порядок, выходит из комнаты, машинально потягиваясь. Из кухни тянет ароматом чая с жасмином и чего-то жареного — похоже, яичница. На губах появляется лёгкая улыбка: Кирилл дома и готовит извинительный завтрак. Как только она заходит на кухню, улыбка сменяется удивлением. — Доброе утро? — спрашивает Антон, наливая чай. — Ага, доброе, — продолжает таращиться на парня. — С какого бы вопроса начать, не знаешь? — Давай с "ты что тут делаешь?" — довольно хмыкает, потому что знает, что этот вопрос точно был в списке. — Хорошо. Ты что тут делаешь? — садится за стол, подмяв под себя правую ногу. Почему-то вчера, хотя ясно почему, Алиса не задалась вопросом, ушёл ли Антон и закрыта ли входная дверь. Ей хотелось скорее доползти до кровати, положить голову на подушку и уснуть в позе звёздочки. Благо, этой ночью была такая возможность. Если бы рядом спал Кирилл, Алисе пришлось бы лежать на боку и никакой свободы. — Во-первых, я же не дебил, — видит, как Алиса открывает рот, чтобы поспорить, — хоть ты так и не считаешь...оставлять тебя одну как-то не очень. А во-вторых, я не нашёл запасные ключи, хотел утром уехать, но, как видишь, я здесь, — косится на девушку, — можешь радоваться. — Да чтоб тебя так радовали, — отвечает язвительно и пару секунд смотрит в затылок Антона, а после начинает оглядывать его полностью. Антон стоит на её кухне в майке и джинсах (спасибо, что не в трусах), жарит яичницу и пыхтит над помидоркой, пытаясь красиво нарезать. Как-то услышав и записав в свой мозговой блокнотик, что Алиса не любит жидкий желток, переворачивает одно из яиц, чтобы завтрак был хоть немного съедобным. Парень до скрежета в зубах правильно вписывается в атмосферу, в обстоятельства и классно дополняет интерьер кухни. Ему бы ещё фартук на голое тело, но это уже, если честно, фантазии Алисы. Девушка не может поверить, что она не выгоняет, а сидит и любуется его спиной, пока Шастун готовит завтрак на двоих. Готовит, кстати, умело. Она наблюдает за каждым его движением — как ловко он переворачивает яичницу, как достаёт тарелки, как сосредоточенно прикусывает губу, когда что-то идёт не по плану. Всё выглядит так, будто он делает это каждый день. — Ты, кажется, не первый раз так стараешься, — произносит Алиса, чтобы хоть как-то отвлечь себя от мысли, что ей нравится всё это чуть больше, чем стоило бы. — Наверное, Вероника до сих пор не может поверить, что ухватила такого мужика. Антон на две секунды замедляется, вспоминая Веронику. Да, Антон, Вероника твоя девушка, и ты не должен готовить завтрак для другой. — Какого такого? — ставит тарелки на стол, смотря в глаза перед ним. Понимает, что ляпнула лишнее, так теперь ещё самооценкой Антона можно будет накормить десять стран и пятнадцать деревень. Какие-то неведомые силы движут Алисой. Она попала под чары, и бороться с ними не получается. — Так, — прочищает горло, — ешь свои мои яйца, не болтай попусту. А Кириллу звонил? Где он? — задаёт следующий немаловажный вопрос из списка. — Звонил ночью, — макает хлеб в желток, от чего Алиса морщится, но ничего не говорит, — сказал, что ночует у Влада. Алиса, не съев и половины, отодвигает тарелку и тянется за кружкой, в которой уже настоялся вкусный зелёный чай без сахара. — Ладно, жив уже хорошо, — погружает печеньку в чай, ждёт секунду и вытаскивает. Так ли должен реагировать человек, если ему по-настоящему дорог его партнёр и он хочет сохранить с ним отношения? Алиса будто чувствует, но недостаточно сильно, чтобы испытывать волнение, обиду и тоску. — Ты меня пугаешь? — закинув последний кусок хлеба в рот, говорит Антон. — Чем? — Ты даже не пожелала мне подавиться, — откидывается на спинку стула. — А стоило? — с лёгкой иронией спрашивает Алиса, крутя кружку за ручку. — Это как-то привычнее, — пожимает плечами Антон, но взгляд остаётся неподвижным. Он изучает её, будто впервые видит — отмечает, как солнце скользит по её волосам, как губы чуть поджаты, как ресницы дрожат, когда она избегает его взгляда. — В следующий раз, — слабо улыбается, не поднимая глаз на парня. Разглядывать стол и крошки печенья гораздо интереснее, чем смотреть в зелёные глаза напротив. — То есть следующий раз будет? Антон начинает тихо хохотать, видя реакцию Алисы. Второй прокол за утро. Снова она забыла подумать и снова показала парню, что за безразличием что-то всё-таки скрывается. Шастун знает это и понимает, но не давит. Пока ему весело наблюдать за тем, как Алиса выкручивается, придумывает отмазки и как округляет глаза, когда понимает, что ляпнула то, что не надо ляпать. — Вот же неимётся тебе. Я не это имела в виду! Тишина поглощает кухню на несколько минут, только звук часов и холодильника помогает держаться за реальность. В квартире куча свободного пространства, но кажется, что стены сузились, стало тесно, и единственный способ спастись — это прижаться друг к другу и стоять так до посинения. Одним словом — притяжение. Так происходит, когда вас притягивает, словно вы магниты. Но пока лишь в голове. — Даже не знаю... просто после твоей вчерашней просьбы, — всё-таки решается напомнить Алисе о том, что она просила поцеловать её. Переживает за реакцию. Ему бы не хотелось, чтобы она чувствовала себя неловко, но и не обсудить будет неправильно. — А что я... — прерывает себя на полуслове и, вытаращив глаза, закрывает рот рукой. — Нет, нет, нет, нет, — нервно повторяет одно и то же слово, не веря в свой поступок. Щёки заливаются краской, а взгляд мечется то по столу, то в окно, лишь бы не смотреть на Антона. — Похоже, всё-таки "да", — сдержанно усмехается он, скрещивая руки на груди. — Не переживай, я не воспользовался тобой. Хотя ты была настойчивой, если честно. По глазам Алисы заметно, что она по крупицам собирает воспоминания, и чем больше она вспоминает, тем больше появляется страха и стыда во взгляде. Страх из-за того, что знает: что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. И если трезвая она ещё не готова признаться себе и тем более Антону, то пьяная Алиса уже ни в чем не сомневается. Стыд за свой поступок и за то неловкое положение, в которое поставила парня. Вообще его стоит поблагодарить за то, что, несмотря на свои чувства к ней, он сдержался и не воспользовался. Но Алиса допускает несколько ошибок в слове "спасибо" и говорит: — Удивительно, кстати, — не думать перед тем, как сказать, вошло в привычку. — Удивительно? — хмурится. Первая мысль Шастуна: "Мне, наверное, показалось", но тут же догоняет вторая: "Вот нихуя себе, не показалось". — Я животное по-твоему? Я в ахуе, — поджав губы, продумывает дальнейшие действия. — Спасибо за гостеприимство. И благодарностей не надо, я ими сыт по горло. Встаёт из-за стола, ставит посуду в раковину и уходит обуваться. Алиса не шевелится. Смотрит ему вслед через плечо, как будто не верит, что он действительно собирается уйти. В груди что-то неприятно сжимается — то ли обида, то ли вина. Он молча натягивает кроссовки, снимает с крючка свою толстовку, но не надевает: на улице жара. Оборачивается, смотрит на пустой коридор — даже сейчас не хватило смелости выйти и просто сказать "прости".

***

Алиса уже час листает каналы, пытаясь найти что-то лучшее, чем "СашаТаня", но тщетно. Оставив ТНТ на фоне, переключает свое внимание на Инстаграм Шастуна. Тот не то чтобы активно ведёт аккаунт, но публикаций у него достаточно. Много фотографий с друзьями, и что больше всего удивило Алису — на каждой они с Антоном сидят (стоят) рядом. Несколько раз пересматривает reels с Вероникой. На них они счастливые и явно любят друг друга. И тут девушка убеждается, что инстаграм — это лишь картинка, за которой скрывается много всего интересного. На видео красивая пара, но Алиса-то знает, что один из них недавно признался в чувствах другой. Почему Шастун не может расстаться с ней — это уже другой вопрос. Боится ранить или не хочет остаться один — непонятно. Да и Алиса на самом деле не лучше. Посмотрев на время, понимает, что пора собираться к маме. Женщина больше не звонила, возможно, помощь уже и не нужна, но Алиса уже пообещала приехать, да и по маме она ужасно соскучилась. Уходит, не дождавшись своего парня.

***

— Так, смотри, мне надо, чтобы ты все эти вещи красиво сфотографировала и выставила на продажу, — женщина достает из шкафа одежду, обувь и предметы интерьера. — Мам, а не многовато вещей? — разглядывает гору вещей, которую мама положила на диван, и взглядом цепляется за знакомое платье. — Ты и мою одежду продаешь? — убирает мамины блузки и достает розовое платье с объемными рукавами. Держа в руках вещь, девушку откидывает на три года назад: девятый класс, выпускной, медленный танец и куча комплиментов. Она тогда с одноклассниками сбежала из актового зала, чтобы выпить за школой бутылку шампанского. Воспоминания всегда вызывают смешанные чувства. Сначала испытываешь приятные эмоции, а затем грустишь, потому что повторить то же самое уже не получится. Следом догоняет мысль о том, что ты взрослеешь, но это уже последнее, о чем стоит волноваться. — Алис, это платье висит просто так. Выстави, может, понравится кому, — забирает из рук дочери платье и кладет обратно на диван. Удивительно, сколько памятных моментов хранят вещи. За каждой юбочкой и кофточкой скрывается маленькое, но такое тёплое воспоминание. Вот, например, мамина серая юбка-карандаш. Алиса помнит, что именно в ней была мама, когда повела дочь в кафе и разрешила заказать всякой "гадости". Девушка тогда одной рукой ела мороженое, а другой — картошку фри и луковые кольца. И таких вещей много. Потратив на размещение объявлений два часа, Алиса выходит из комнаты, облегчённо выдыхая. — Я закончила и надеюсь на благодарность в виде ужина, — говорит маме, заходя на кухню. Мария Леонидовна, как и всегда, стоит в фартуке с рисунком каких-то сладких булочек, а волосы завязаны в пучок. Алиса помнит эту картину с детства. Каждый раз, когда она заходила на кухню, она видела точно такую же картину. И ностальгия, и запах прошлого снова колются где-то под ребрами. — Все будет готово минут через пятнадцать, но если сильно голодная — в холодильнике есть суп, — не отвлекаясь от нарезки овощей, говорит женщина. — Я подожду, — отвечает она и закидывает сухарик в рот. — Как там папа? Сильно устал? Отец девушки работает строителем, и обычно, если их команду отправляют в командировку, то это на месяц, а то и больше. И всегда, когда он созванивается с родными, говорят они о том, что все силы он оставляет на объекте. — Устал, конечно, — Алиса видит, как мама тяжело вздыхает, — но возможно через неделю вернётся. — Главное, чтобы ел там нормально, а то ты же знаешь его: весь день может голодный ходить. — Говорит, ест, — отвечает она, перекладывая овощи с доски в тарелку. Мария Леонидовна отключает плиту, сливает воду из-под макарон в раковину и оставляет кастрюлю в стороне. Пока "бантики" остывают, она достает курицу из духовки. Запах курицы действует моментально; живот Алисы тут же подаёт сигнал: "пора бы меня уже покормить", и скручивается от голода. — Мам, можно я прям с противня начну есть? — она, конечно, не собирается так делать, но спрашивает на всякий случай.

***

Поужинав, мама с дочкой устраивают себе вечер кино. На кухне ещё витает аромат запечённой курицы и свежих трав, а в гостиной уже царит мягкий полумрак — единственный источник света — лампа с тёплым абажуром в углу и отражения огоньков от телевизора. Мария Леонидовна закутывается в одеяло, ставит между ними миску с попкорном, и они начинают выбирать фильм, споря, как в детстве: комедия или драма, дубляж или субтитры. Алиса смеётся, ворчит, а потом, положив голову ей на плечо, замирает. На экране мелькают кадры, а за окном слышно, как проезжает машина по мокрому асфальту. Атмосфера такая спокойная, что даже мысли о Кирилле и всей недавней суматохе будто растворяются. — Ну куда ты пошла?! — кричит Алиса в телевизор. — Тебя там такой мужик ждёт, а ты выеб.., — исправляется и договаривает: — выпендриваешься. — Значит, ей другой всё-таки понравился. В какой-то момент мама тихонько поправляет дочке волосы, как раньше, когда та была маленькой. — Знаешь, — шепчет Алиса, не отрывая взгляда от экрана, — можно я сегодня тут переночую? Я предупрежу Кирилла. Мария Леонидовна мягко улыбается, слегка сжимая пальцы дочери. — Конечно, можно, — добавляет уже тише: — Мне даже спокойнее, когда ты рядом. Алиса улыбается в ответ и сильнее кутается в плед, будто наконец нашла место, где можно просто быть. Досмотрев фильм, они вместе идут в комнату Алисы. Пока мама достаёт одеяло, девушка успевает постелить простынь и надеть наволочку на подушку. — Спасибо, — благодарит маму за одеяло и ложится, но кое-что её ещё тревожит. — Мамуль, как бы ты извинилась перед человеком, которого сильно задела? Всё-таки ситуация, произошедшая с Антоном, не даёт ей покоя. Алиса переживает, что и правда могла задеть его чувства. — Знаешь, дочь, кроме "прости" ничего говорить не надо, — садится на кровать, — но это сначала. А потом, когда увидишь, что человек готов поговорить — объясни, почему ты так поступила, — гладит Алису по ноге через одеяло. — А вообще самое главное — чтобы извинения были искренние. Это всегда чувствуется. Увидев задумчивый взгляд дочери, запускает руку под одеяло и начинает щекотать её пятку. — Мам, — смеётся, — хватит! С улыбкой и благодарностью смотрит на маму. Мария Леонидовна встаёт и, подойдя к двери, говорит: — Антон точно тебя простит, — подмигивает и выходит из комнаты. Алиса, не успевшая ничего ответить, замирает, глядя на дверь. Неужели мама о чём-то догадывается? Это она узнает как-нибудь потом; сейчас есть дело поважнее. Алиса: Прости Отправляет сообщение Антону и засыпает.

***

После ночёвки у мамы прошло два дня, и ровно столько же прошло с того момента, как Шастун прочитал сообщение, но ответа так и не последовало. В течение дня Алиса постоянно проверяла их чат в надежде увидеть там "печатает", но этот "осел кривоногий" так и не удосужился отправить хотя бы смайлик. Сегодня Алиса с Кириллом договорились провести день вместе, поэтому, почистив зубы и намазав подмышки дезодорантом, они выдвигаются на завтрак в любимую кофейню. На улице прекрасная погода — утреннее солнце мягко ложится на плечи, воздух пахнет свежими булочками из ближайшей пекарни и влажным асфальтом после ночного дождя. Алиса идёт, лениво потягиваясь, с собранными в небрежный пучок волосами и лёгкой улыбкой. Кирилл идёт рядом, что-то рассказывает про работу, иногда берёт её за руку — скорее по привычке, чем от порыва. Когда они входят в кофейню, колокольчик над дверью звенит почти по-домашнему. Бариста за стойкой приветливо кивает им, запах кофе мгновенно окутывает, словно обещая уют. Девушка, как всегда, берёт сырники и зелёный чай, а Кирилл сегодня, изменив традиции, взял капучино и скрамбл. — Ты же говорил, что скрамбл отстой! — говорит Алиса, садясь за столик. — Здесь он вкусный, — отвечает быстро, не подумав, что и кому он говорит. — Когда ты успел попробовать его здесь? — хмурится от непонимания ситуации. В эту кофейню они всегда ходят вдвоём, и до этого парень не пробовал здесь скрамбл. — Эм... а..., — замешкавшись, начинает ёрзать на стуле, — пока ты у мамы была. Звучит как правда, но интуиция, которой Алиса обычно привыкла доверять, говорит: "поверь, но не расслабляйся". — Понятно, — переключается и добавляет: — как будто сто лет сюда не приходили вдвоём, — говорит Алиса, разглядывая знакомые стены. — Да, — улыбается Кирилл, — и ничего не меняется. Даже бариста тот же. Алиса кивает, делая вид, что соглашается, но где-то глубоко внутри чувствует, что кое-что всё же изменилось — не в кофейне, а между ними. Только вот она пока не готова это признать.

***

Следующая остановка — парк ВДНХ. Пара бродит по аллеям, разглядывая каждое здание, словно никогда до этого не видели. Колонны зданий блестят на солнце, фасады сияют золотыми элементами, фонтаны журчат, подбрасывая капли, которые искрятся в воздухе, будто россыпь крошечных алмазов. Воздух здесь другой — свежий, вперемешку с ароматом жареного миндаля и сладкой ваты, которую продают на каждом углу. Кирилл идёт чуть впереди, о чём-то оживлённо рассказывает, показывая рукой на арку. Алиса слушает вполуха — ей просто нравится этот момент: лёгкий ветер, шум воды, смех детей и то, как солнце играет на лице Кирилла. Всё будто правильно, будто спокойно. — Смотри, как красиво! — говорит она, поднимая голову к небу, где между облаками пролетает самолёт. — Угу, — кивает парень, делая фото на телефон. — Выложу потом, подпишу "идеальный день". Они смеются, идут дальше, иногда останавливаются у киосков, покупают мороженое и едят его, пока оно не растаяло от жары. И вроде бы всё правильно: солнце, смех, прогулка, фото — но где-то в глубине груди у Алисы щемит лёгкая тоска. Как будто в этом дне чего-то не хватает. Или кого-то. Минут через сорок ноги начинают побаливать от ходьбы, поэтому они находят свободную лавочку и делают остановку. Парень начинает хихикать, смотря в телефон. — Что-то интересное? — без претензии, просто интересуясь, спрашивает Алиса. — Да Шаст пишет, что уже устал прыгать по квартире, — продолжает смеяться и печатать. — Я, конечно, знала, что он дурак, но зачем он прыгает по квартире? — интересуется она, повернувшись к Кириллу. — А, я же не сказал, он вчера ногу то ли подвернул, то ли растянул, — хмурится, напрягая извилины. — Короче, наступать больно, вот и прыгает. Алиса напрягается. Вроде бы новость не катастрофическая — ну, подвернул ногу, бывает — но внутри всё сжимается. Тепло из груди уходит, оставляя после себя лёгкий холод тревоги. Она делает вид, что задумалась, но нога, которой она начала трясти, выдает её. В голове мелькают картинки: Антон, корчащийся от боли; Антон, который как обычно делает вид, что всё в порядке; Антон один в квартире, без Вероники, с перевязанной ногой и своим вечным упрямством. — Всё нормально с ним? — старается спросить спокойно, будто просто из вежливости. — Вроде да, — отвечает Кирилл, отвлекаясь на телефон. — Сидит, фильмы смотрит, скучает. Алиса кивает и делает вид, что её это больше не интересует. Но мысли уже не отпускают. Слова Кирилла о "боли" и "прыгает по квартире" крутятся в голове как заевшая пластинка.

***

Прогулку прерывает звонок мамы парня. Она попросила приехать и помочь со сборкой мебели. Кирилл оставляет девушку в парке, но Алиса, не думая о том, как будет объяснять свой визит, вызывает такси на адрес Антона. Пока она ехала, ей десять раз хотелось сказать "остановите", и несколько раз хотелось попросить таксиста ехать быстрее. Чем ближе они подъезжали к дому Шастуна, тем больше становилось волнение: вдруг он до сих пор обижен? А что если он не хочет её видеть? А ещё хуже, если к нему уже успела приехать Вероника. Была ни была. Нажимает на звонок. — Привет, — неуверенно здоровается, как только Антон открывает дверь. На нём только шорты, майку он, видимо, потерял, пока шёл открывать дверь. — Привет, — парень явно удивлён приходу "подруги" и из-за этого не сразу приглашает её войти. — Я могу зайти? Или ты... е один? — Заходи, конечно, — отпрыгивает в сторону, пропуская девушку. — Извини, я просто в шоке. Алиса ничего не говорит, потому что тоже в шоке. Девушка не понимает, что она здесь делает и как аргументировать свой приезд. Желание всунуть орешки со сгущёнкой в руки Антона и убежать становится сильнее с каждым шагом. — Ты чего здесь? Волнуешься? — Антон стоит с довольной ухмылкой, потому что и так знает ответ на вопрос. — Мечтай, — ставит орешки на барную стойку. — Просто...эм...а ты не хочешь одеться? У тебя гости, между прочим. Алиса не видит, но уверена, что её щеки сейчас цвета свеклы. Тяжело сохранять самообладание, когда перед тобой стоит красивый мужик с голым торсом. Её бесит его довольное лицо. Он прекрасно знает, какой эффект производит на девушку, и продолжает провоцировать. — Не, мне и так норм, — подходит чуть ближе, пристально смотря на Алису сверху вниз. Та начинает чаще дышать. — Чипсы будешь? — берет с барной стойки пачку и ухмыляется. Дразнит. — Я пришла вообще-то не просто так, думала, реально помощь нужна, — отворачивается к нему спиной, чтобы согнать краску с щек и перевести дыхание. Так как её смущает иногда Шастун, не смущал никто и никогда. — Ладно, мне правда нужна помощь, но не сейчас, — думает, как заставить Алису остаться. — Просто мне трудно каждый раз вставать, что-то себе приносить, и если ты останешься хотя бы часа на два, ты мне этим очень поможешь, — говорит в спину девушки, пока та не поворачивается. Алиса пытается придумать хотя бы один повод уйти, но мозг будто блокирует все варианты. Она прикусывает губу, делает вид, что поправляет волосы, а сама отчаянно спорит с собой. Сердце — на его стороне. Разум — на стороне двери. — Окей, — соглашается и резко подносит указательный палец к лицу Антона. — Но только на два часа! — Хорошо, — хмыкнув, смотрит по сторонам, чтобы найти что-нибудь, что поможет им скрасить эти часы. — Фильм посмотрим? Девушка кивает и говорит парню, чтобы тот пошёл и сел на диван. Лишний раз ногу напрягать не стоит, а сама она принимается раскладывать снеки по тарелкам. Антон включил "Мистер и миссис Смит", что заставило девушку улыбнуться. Такие фильмы она любит, а если в главной роли ещё и актёр-красавчик, то кинокартина становится в разы интереснее. Расставляет все тарелки и пододвигает стол чуть ближе к дивану. Удивительно, но Алиса не чувствует неловкости, словно каждый вечер проводит с Шастуном в подобной обстановке. — Блин, стаканы! — закатывает глаза и собирается встать, но Антон её останавливает. — Сиди, я сам допрыгаю, — Алиса не успевает возразить, потому что парень тут же вскакивает. — Сссшш, — шипит от боли, упираясь руками о стойку. — Антон, — Алиса быстро ставит миску с чипсами обратно на стол и за секунду оказывается возле Шастуна, кладя ладонь ему на спину. — Надо было мне принести. Больно? — в глазах читается переживание и сочувствие. Парень выпрямляется и разворачивается к Алисе. — Уже нет, — улыбается слабо, но нежно. Наклоняется и целует. Девушка разрешает себе не думать и отвечает. Он кладет руку чуть ниже ее затылка и слегка сжимает волосы. Антон полностью контролирует весь процесс, а Алиса и не против. Ей нравится, как он впивается в ее губы и целует сначала верхнюю, а затем переходит к нижней, оттягивая ее. С каждой секундой возбуждение нарастает, и комната наполняется жаром. Второй рукой Антон сжимает талию девушки сквозь футболку, немного приподнимает ткань, чтобы запустить руку под кофту, но сдерживает себя и не заходит дальше положенного. Шастун отстраняется и, как ни в чем не бывало, берет со стойки стаканы и идет обратно к дивану. Алиса, стоявшая в шоке от произошедшего, смотрит на Антона, который теперь передвигается на двух ногах без намека на боль. — Антон, ты не хромаешь. — Знаю, я уже примерно час могу наступать на ногу, — подмигивает и закидывает кириешку в рот. — Ты мной воспользовался! — надув щеки, говорит Алиса. Не злится, не обижается, наоборот, все произошедшее вызывает у нее только позитивные эмоции. — Разве что чуть-чуть. Антон, — как настоящий альфасамец, — делает вид, что ничего не произошло, полулёжа устраивается на диване и снимает фильм с паузы. Алиса стоит рядом и, снова отказываясь анализировать ситуацию, садится перед парнем, также полулёжа, так чтобы ее голова оказалась чуть ниже плеча. Сложились как пазл. Ей удобно, ему удобно, и все довольны. Фильм они смотрят внимательно, будто до этого не пересматривали по пять раз. Комната утопает в мягком полумраке — лишь свет от экрана освещает их лица, прыгая бликами по стенам и мебели. За окном где-то вдали шумит город, но здесь, между ними, будто образовался свой отдельный мир — тихий, замедленный, почти вязкий от напряжения и тепла. Антон сидит расслабленно, рука небрежно лежит на спинке дивана — опасно близко, но всё же не прикасается. Он будто специально держит дистанцию, играя на грани: «Я не приближаюсь, но ты же чувствуешь?» С каждой минутой она ощущает, как тепло от его тела медленно перетекает к ней. Пространство между ними тает, как лёд под солнцем. Лёгкое касание — неосознанное, но электрическое. Его колено касается её бедра, и мир будто замирает. Девушка начинает ёрзать, задевая чувствительные точки Антона. — Алис, не трись об меня, пожалуйста, — парень старается сесть по-другому, немного нервничая. — Поздно, да? — спрашивает, почувствовав возбуждение парня. — Да, — отвечает сквозь зубы, тревожно облизывая губы. В омут с головой, как говорится. Алиса через плечо смотрит на Шастуна, немного волнуется, но её действия оказываются быстрее, чем срабатывает кнопка "ЧП, пора валить". — Я могу помочь... — произносит она тихо и тянется так же через плечо к Антону и целует. Буквально через пять секунд парень разрывает поцелуй и заглядывает в глаза девушки — в них читается желание. И снова, прильнув к желанным губам, благодаря ловкости рук и тела, оказывается сверху, нависая над Алисой. Целует грубо, настойчиво, словно он наконец-то дорвался до запретного плода. Мысли о том, что когда-то о таком можно было только мечтать, заставляют кровь бурлить сильнее. Их тела становятся горячее, а поцелуи глубже. Алиса почти невесомо водит руками по спине парня, разводя колени шире, чтобы ему было удобнее. Руки со спины перемещаются на затылок Антона, слегка надавливая. Она стонет каждый раз, когда он прикусывает нижнюю губу, тут же зализывая её. От губ он переходит к шее, выцеловывая дорожку от подбородка и ниже. Засосы не оставляет, хотя очень хочется оставить след и подписать "здесь был Антон Шастун". И снова переключается на губы. Его правая рука ложится на её талию и теперь уже не стесняясь приподнимает майку, но не до конца, а так, чтобы было видно ребра, и целует где-то чуть ниже шестого ребра с обеих сторон. Губами ведёт к пупку, а точнее к месту под ним, оставляя мокрую дорожку. Дразнит и возвращается к заскучавшим губам. Ладонь с талии перемещается на бедра, сжимая их через ткань джинсов. Антон отвлекается на вибрирующий телефон и хочет ответить, но Алиса его останавливает. — Не бери! — обхватывает его лицо двумя руками и, закрыв глаза, снова целует. Шастун сдается на пару секунд, но всё-таки отстраняется. — Это Вероника. Вдруг что-то важное, прости, — целует её и, садясь, отвечает на звонок. — Привет. Дома. — после резко вскакивает. — Через сколько будешь? Хорошо, давай. Смотрит на Алису, которая недовольно косится; видно, что ей есть что сказать, но она молчит. — Вероника через пятнадцать минут приедет, может даже раньше. Ему жуть как не хочется расставаться с девушкой и тем более не хочется после неё встречаться с Вероникой. — Прости, что вот так, — разводит руками и с сожалением глядит на Алису. — Да всё окей. Возле зеркала поправляет волосы, мажет губы гигиенической помадой и немного помедлив, коротко целует Антона в губы. — Напиши мне, красавчик, — улыбается и выходит из квартиры.