Тепло дождей

Размыленный и затуманенный взор глядел прямо перед собой, пока глаза едва ощутимо пощипывало, а уши постепенно закладывало. В них тихонько шумело, булькало, а из краешков губ вылетали маленькие пузырьки, поднимаясь к поверхности и лопаясь один за другим. Нос тоже немного заложило, но все эти неприятные ощущения меркли перед тем, что на самом деле дарила вода — проходящую по телу легкую прохладу, обволакивающую оголенную кожу, словно мокрое невесомое одеяло. Запах хлорки, ударяющий в ноздри, странно и пьяняще расслаблял голову. Глаза видели медленно колышущиеся на искусственных подводных волнах волосы, песочно-голубые краски новенькой, совсем недавно выложенной шершавой мозаики под ногами, а стоило перевернуться животом вверх, как сквозь толщу воды в лицо начинали глядеть белые лучи приклеенной к потолку лампы. Сону мог находиться здесь вечно, не выныривая и не показывая из бассейна носа, но скоро горло стиснуло удушье, на голову начало давить, а пустеющие легкие исторгли пузырьки кончающегося воздуха. И вот так всегда, как только начинаешь улавливать истинное блаженство. Быстро задвигав ногами, Сону выпрыгнул из воды по таз, широко раскинув руки, а затем тряхнул головой и вытер лицо ладонью, принявшись судорожно вздыхать. — Ну что, сколько? — не успев толком восстановить дыхание, хватая ртом воздух, жадно и с желанием, спросил Сону и начал постепенно плыть к «берегу», у которого на голубой волнообразной скамеечке сидел завернутый в полотенце мокрый Чонвон и одетый в рубашку и кардиган Хисын, держащий в руке таймер. — Три минуты и четырнадцать секунд! — объявил он, взглянув на цифры на своем телефоне. Сону раздосадовано ударил по бортику бассейна кулаком и надул губы в обиде на самого себя. А ведь внизу казалось, что рекорд побит, в легких до сих пор словно что-то стучало отбойным молотком. — Не переживай, Цезарь тоже не за один день салатом стал, — хохотнул Чонвон, знаком показав Сону выходить, а как только тот взобрался по лестнице, одной рукой обманчиво протянул ему чистое полотенце, а второй — столкнув друга обратно. Сону плюхнулся спиной в бассейн, и оттуда полетели брызги, от которых Хисын едва-едва успел спасти свой рюкзак и собственный телефон. Чонвон громко расхохотался, не подозревая, что его тоже пнут ногой сзади и превратят в задрожавшую от холода кошку. Лицо у него действительно было, как у Налы из «Короля льва», когда Симба столкнул ее в речку. Сравнения получше у нависающего над бассейном Хисына, наблюдающего за тем, как Сону в шутку начинает топить дезориентированного Чонвона, не нашлось. Он точно так же, словно и та львица, опустил уголки рта вниз, весь сморщившись, как изюм, который вечно выковыривает из кексов, и постарался вырваться из цепкой хватки. — Да всё, всё, сдаюсь! — барахтаясь и крича во всё горло, при этом набрав туда воды, закричал Чонвон, но Сону отпустил его только после того, как пару раз макнул в бассейн с головой. А потом рассмеялся. Раздался оглушительный и отчаянный крик свистка. — Но-но, господин Ким! — крикнул тренер Пак Чонсон, так, что его голос гулким эхо отразился от стен. И пока невинно улыбающийся Сону еще чего-нибудь не учудил, Чонвон скорее поплыл к лестнице, одновременно отплевываясь от воды. — Не хватало еще, чтобы единственные ответственные пловцы, которые тащили свою задницу сюда на каникулах, захлебнулись накануне подготовки к соревнованиям! — А что, сюда никто так и не заявился больше за все эти полтора месяца? — спросил Хисын, на этот раз в самом деле подавая дрожащему и хмурящемуся Чонвону полотенце, в которое он тут же завернулся. — Да я тебя чаще вижу, чем кого-либо из своих пацанов, — тренер Пак подошел к бассейну и упер руки в бока, осматривая постепенно успокаивающуюся воду. — Чего у вас там? Три дня осталось до занятий, авось кто-нибудь придет и проплывет хоть два метра. Ким Сону! — крикнул он Сону, который плавал на спине, словно выдра, подергивая ногой. — На вас с Ян Чонвоном надежда! Попробуйте только мне вот это свое «заболел», «домашки много, не приду» и все прочие оправдания собственной лени! — Тренер Пак, да разве ж я когда-нибудь?.. — сделав вид, что оскорблен, Сону вновь широко улыбнулся, а тренер Пак только погрозил ему пальцем и замыкался в своей коморке. Знал бы он еще, что на самом деле Сону не приходит в бассейн по назначенным дням только по двум причинам: родители вновь лишили карманных, и нужно было как-то растянуть абонемент, или мать опять встала в позу и сказала, что пловец — это не профессия, а потому надо прекратить заниматься глупостями. Вот бокс или тхэквондо — это да! Вот это действительно по-мужски! Хорошо еще, что не в балет подался! Всё это вторил отец, но Сону было наплевать. Он всё равно бежал сюда, просто поплавать, когда выдавалась такая возможность. Любая. Даже сегодняшний день — одна из них. Добравшись до раздевалки и оставив за собой мокрые следы, Сону схватил полотенце и принялся тщательно обтираться. Не хватало еще намочить новенькие кресла в машине Чонвона, тот тогда точно убьет. Потом воскресит и снова убьет. — Предлагаю смотаться в библиотеку, — проговорил Хисын, опершись спиной на стену и сложив руки на груди. Сону цокнул, закатил глаза и, опустив вниз уголки приоткрытого рта, уставился на друга. — Ну что? Мне надо забрать некоторые книги для универа, я уже полистал учебники, там всё какое-то общее, не подробное. Хотя казалось бы, на истфаке учимся… — он тяжело вздохнул и сдул с глаз прядь волос. — Лучше бы ты позвонил той девчонке — как ее там? — я тебе номер оставлял. Опустим тот факт, что она засунула бумажку мне в джинсы, пока я плавал. Я думаю, тебе такая и нужна — настойчивая, — Чонвон подмигнул и облачился в обтягивающую черную футболку с горлышком, отлично подчеркнувшую разворот его плеч. Теперь уже настала очередь Хисына закатывать глаза. — Пубертатное дитя. — А ты ханжа. В таких балахонах на тебя ни одна нормальная девушка не взглянет! — Уймитесь, — Сону хлопнул их обоих по плечам и подтолкнул в сторону выхода. — Заедем в библиотеку, потом поесть и просто покатаемся, дело к вечеру идет. Они вышли на постепенно погружающуюся в вечер улицу. Огни Сеула один за другим начали зажигаться вместо солнца, что в последнее время светило не слишком долго и ярко, повсюду гуляли школьники и студенты, наслаждаясь последними свободными деньками перед учебой, да и молодые парочки от них не отставали. Чонвон фыркнул, когда мимо него пронесся парень на скутере, уселся за руль, дотянулся до консоли, вынул оттуда вейп и затянулся. Брезгливо поморщившись, Сону запрыгнул на заднее сиденье и вновь закатил глаза, уже давно поняв, что бесполезно объяснять прописную истину — пловцы обязаны держать легкие чистыми и непорочными. По обычаю сев на переднее сиденье, Хисын схватился за ручку и посмотрел в лобовое стекло в ожидании, когда Чонвон там надышится своей дряни со вкусом соленого лимона, найдет песню для комфортной езды и, наконец, тронется с места. Вечерние пробки — хуже не придумаешь, в целом спешить было некуда. Машина наполнилась дымом вейпа, а затем и музыкой, и Чонвон, встав на светофоре, высунул наружу локоть, сложив его на дверку и, постукивая по коленке, начал читать свое любимое эминемовское: — I'm Slim Shady, yes, I'm the real Shady All you other Slim Shadys are just imitating So won't the real Slim Shady please stand up Please stand up, please stand up? — Выучи больше одного куска, рэпер фигов. Голос, как у лесной феи, а всё пытается, — фыркнул Хисын, уже порядком устав от этой песни. — Что у тебя там еще? — он начал листать песни и остановился всё же на Эминеме, только на этот раз на «'Til I collapse». — Вот, это учи. — Слыш, Бэмби! — Чонвон усмехнулся и повернулся к Хисыну. Сону же тихо хихикал, уже предвкушая, что скоро начнется. Каждый день кто-то из них троих начинал абсолютно бессмысленные, но веселые препирательства друг с другом. Правда, с Сону это долго не проходило, если он становился зачинщиком. Его просто начинали возить по полу за ноги и затыкать рот. — Я, может, и повернут на рэпе, зато не слушаю в наушниках песни из Диснея! Принцесса диснеевская, блин! — Чонвон тут же вжал ногу в педаль газа, как только на светофоре желтый сменился на зеленый. — Я твое вот это «Каждый день я снова рассвет встречаю, пол подмету, пока он не станет чист» тоже заслушал! И пока они спорили, что лучше — Эминем или песни из мультфильмов Диснея, Сону разблокировал телефон и впервые за эти полтора месяца заглянул в чат с одногруппниками. Пришлось пролистнуть несколько сотен сообщений, прежде чем удалось добраться до свежих, но оно явно того стоило. Сону аж присвистнул от такой новости и, чтобы удостовериться, перечитал всё еще на два раза. Надо же, в группе появится свежая кровь, да еще какая! — 'Til the roof comes off, 'til the lights go out 'Til my legs give out, can't shut my mouth 'Til the smoke clears out, am I high? Perhaps I'ma rip this shit 'til my bones collapse! — назло Хисыну орал Чонвон, качая головой. — На дорогу смотри! Вперед! Я тебя скотчем примотаю к водительскому сидению! — Завалите свои хлебальники! — взвизгнул Сону, обратив на себя внимание, и только тогда Чонвон перестал горлопанить на всю улицу и постепенно делать музыку громче. — Кто-нибудь из вас, придурков, в учебный чат вообще заглядывал? У нас с этого курса новенькая девчонка. Да еще и из Японии перевелась! — Да ну?.. — переспросил Хисын. — Из Японии?.. Будет подружкой Рики и Сонхуна? — Водопроводчик вряд ли захочет с ней общаться, — улыбнулся Сону, радуясь, что Рики не знает прозвище, которое они ему придумали. В свое время Япония проводила опыты на людях в тайной лаборатории, замаскированной под водопроводную станцию. Это Хисын вычитал из курса истории двадцатого века, опередив программу. — Но всё же интересно… Она тоже водопроводчица или обычная японка? — Приедет — узнаем. Нам с ней не встречаться, — отозвался Чонвон, заняв свободное место на парковке у Сеульской библиотеки. — Хотя… — он с ухмылкой посмотрел на Хисына, но тот не удостоил его ответом и вышел из машины, слишком сильно хлопнув дверкой. Но внимание Чонвона уже успело привлечь нечто другое — парень, который подошел к своему мотоциклу и скривился. — Хер ли ты так близко припарковался?! — закричал он, пялясь на всю их троицу. — Отъезжай давай! Я с девушкой поругался и советую меня сейчас не злить! — добавил он, пялясь на ухмыляющегося Чонвона. Тот-то как раз заехал нормально, это наглый паренек поставил мотоцикл на белую линию между двумя автомобилями. — Че ты глаза свои на меня пялишь, урод?! Отъезжай, говорю! — Ух ты! Девочки, чей бантик от труселей отвалился? — усмехнулся Сону, а Чонвон прыснул со смеху. — Мой! Мой! Вонхо, не уходи, ну куда ты побежал?! Ты меня не так понял! — в слезах закричала миловидная девушка, цокая каблуками. — Раньше надо было разговаривать! И вообще, это дарил тебе я! — парень, которого назвали Вонхо, поднял на уровне своего лица запястье девушки и попытался стянуть с нее браслет с камушками. Явно бижутерия. — Отдавай и сматывайся отсюда, стерва! Или давай садись назад, дома поговорим! Вонхо попытался всучить ей шлем, но Чонвон тут же подошел и, вырвав руку плачущей навзрыд девушки из цепкой хватки этого ублюдка, отвел ее подальше. Она собиралась снова податься вперед, наслушавшись очередных угроз, но тут уже Сону, что было сил, вдарил по колесу мотоцикла. Тогда Вонхо, сжав руки в кулаки, зыркнул на них троих, оценил свои шансы и поспешил убраться восвояси. — Че ты его слушаешься? — спросил Чонвон, хлопая плачущую девчонку по плечу. — Мудень какой-то. — Ну он ж-же… п-парень!.. — воскликнула девчонка, уткнувшись в грудь Чонвона головой. — Это он тебе так сказал или вынул из штанов киндер с огурцом, а ты решила, что это его яйца и член? — спросил он, приподняв брови. — Давай это, не плачь. Расстался с тобой сам — его проблемы, что такую красотку упустил. И не отдавай ему ничего из подарков, захочешь избавиться — сожги. И это… Дай телефон, — Чонвон взял из рук послушной девицы разблокированный мобильный и принялся вбивать туда телефон Хисына. — Если будут проблемы — звони. Сону тихо хихикнул, увидев знакомые цифры. Хисын же больше был занят тем, что пялился в витрину библиотеки и рассматривал книги, еще не представляя, что его ждет. А Чонвон тем временем закончил и вызвал девчонке такси на указанный ею адрес. Очевидно, она уже была очарована и ей просто необходимо крепкое мужское плечо. Но сейчас уже явно не до этого. Насилу отлепив девчонку от себя, Чонвон первым зашел в библиотеку, потряхивая всё еще мокрыми светлыми волосами, а Хисын побежал следом. Сону же тяжело вздохнул. Он действительно обрадовался тому, что у них на курсе будет новенькая, это внесет хоть какое-то разнообразие в учебную повседневность, пусть и ненадолго. От истории тошнило, от пар хотелось блевать и от корпуса — тоже. Единственное, за что можно было благодарить этот ВУЗ — это Хисын и Чонвон, ставшие настоящими друзьями. Родители засунули Сону на истфак только потому, что прабабушка его окончила и потом работала в национальном архиве. Пытались как-то заставить продолжить «семейные традиции». Поэтому Сону так сильно хотелось растянуть эти три дня — в библиотеке, в бассейне, где угодно еще, неважно. А потом и с новенькой японкой можно будет пообщаться, чего уж. Того и гляди, появится хоть какое-то новое развлечение в этом проклятом универе.

☆.｡.: *･ﾟ*:.｡.☆☆.｡.: *･ﾟ*:.｡.☆

Сакура поняла, что забыла свой багаж в аэропорту только после того, как вышла из него. Нет, ну это же надо было так умудриться! Но и тут саму себя можно понять! Всё же впервые в Сеуле, сбылась давняя мечта, и с такой высоты, из маленького иллюминатора, этот город казался просто огромным! И потрясающим! Но нужно поскорее перебирать ногами, чтобы забрать чемоданы с ленты, иначе автобус с направлением «Инчхон — Сеул» уедет без одной пассажирки! Сакура буквально расталкивала всех, по привычке извиняясь на японском, а потом пыталась перейти на корейский и попросить прощения еще раз, но ее уже никто не слушал. — Ну просто здравствуй, мир! — с досадой крикнула она сама себе, увидела два своих одиноких чемодана в пленке на ленте, поблагодарив все высшие силы за то, что их еще не успели убрать. Там слишком много ценных вещей, плевать на одежду, а вот лимитированные официальные карты с айдолами — дело другое. Других таких нет. А еще там ее любимый том по астрономии и маленький золотой телескоп. Стуча колесиками чемодана, Сакура со всех ног побежала к автобусу, стараясь не запнуться, а в это время звонил телефон. Ну и кто бы это мог быть, кроме родителей? Те трезвонили по видео, волновались, уже наверняка придумали, что их дочь тут украли таксисты-убийцы и везут, связанную, в багажнике куда-нибудь загород. «Винченцо» просто пересмотрели, вот и всё! Сакура приволокла свои вещи к автобусу, когда багажный отсек уже закрывался, но успела подхватить свои тяжелые чемоданы, как самый настоящий бодибилдер, и забросить их в становящуюся всё меньше и меньше щелку. — Ягами Сакура, Сеул! — крикнула она смотрящему на нее с непониманием потному от жары водителю и про себя подумала, что пока толком не успела рассмотреть здешних мужчин. — Так залезай скорее на свое место, не заставляй ждать! — рявкнул водитель, заведя автобус. Ой, как грубо! Сакура быстренько нашла свое место на самых дальних сидениях и воткнула в уши наушники, включив любимые песни на корейском, стараясь мысленно их пропеть. Язык у нее был на хорошем уровне, иначе ее бы просто не перевели в Сеульский Государственный университет, но поупражняться лишний раз никогда не помешает. Одновременно с этим Сакура оглядывалась по сторонам. В дорамах все парни такие симпатичные, и глупо было верить в то, что в жизни всё так же. Однако надежды были. Только пока они что-то не оправдывались… Может, в универе больше повезет. Кому: мама Я долетела, сейчас в автобусе, пока не могу говорить. Люблю) Сакура надеялась, что этого пока хватит, чтобы их успокоить, потому что пока она была не в настроении разговаривать. И не потому, что оно дурное, а как раз наоборот — хотелось посидеть наедине с собой, послушать музыку и посмотреть в окошко, любуясь красотой города, в котором Сакура так мечтала оказаться. Постепенно обычные постройки и дома начали сменяться большими сияющими зданиями, кафе и ресторанами. С билбордов и лайтбоксов смотрели красивые корейские модели и симпатичные парни — актеры, айдолы, сольные исполнители. Последние лучи утопающего в закате солнца падали на небоскребы и окрашивали серый асфальт в различные оттенки. Прилипнув к оконному стеклу, Сакура широко открыла рот и залюбовалась. Не то чтобы для нее, японки, это всё непривычно, но здесь словно пахло другим воздухом со своей особой атмосферой, да и вообще всё здесь было каким-то новым… Не таким, как в родной Осаке. По сути, Сакура приехала в неизвестность. Она очень хотела жить в общежитии, чтобы познакомиться со всеми поближе, но родители оказались против и подыскали максимально доступное жилье недалеко от университета. Судя по фото, это был вполне милый домик в частном секторе небедных людей, состоящий из двух этажей с садиком и высокими стенами. А еще вместе с этим Сакура успела найти себе работу, потому что жилье это не сдавалось, а шло призом за должность… частной сиделки. Старушка, что накопила целое состояние, теперь томилась в своем замке одна и очень тосковала по обществу людей, а все подруги, с ее слов, давно уже либо умерли, либо ноги у них не ходят, нуждалась в уходе. По поводу госпожи Рю Сумин, так звали бабушку, Сакура не переживала. Наверняка они найдут общий язык, да и отлынивать от ухода за бедной старушкой, ее садом и домом намерений не было. Хотелось, чтобы все здесь приняли ее, новенькую, только ступившую на корейскую землю, за свою. И Сакура собиралась всё для этого сделать. Автобус неожиданно скоро остановился на вокзале. Конечно, таскаться с целыми двумя чемоданами было такой себе перспективой, но выбора не оставалось. Заселение в дом к госпоже Рю только через три часа, а до этого времени придется где-то пересидеть. Скинув наушники в кейс, Сакура засунула их в болтающуюся на плече сумочку и ощутила, как на ее макушку что-то капнуло. Неожиданно заморосил теплый слепой дождик. Нужно было укрыться, и выбор пал на закусочную, что находилась практически через дорогу. Там, на террасе под зонтиками, сидели за продолговатыми столами люди и оживленно обсуждали кто что — Сакура ловила обрывки фраз и старалась перевести их на свой японский правильно. Затем она заняла себе место, кое-как запихала чемоданы так, чтобы они не мешали официантам, и схватила быстро принесенное ей меню. Ну просто глаза разбегались! Хотя и так было понятно, что вне конкуренции — рамён! Настоящий, а не покупной! — Мне рамён с говядиной, обязательно острый, — попросила Сакура, широко улыбнувшись. — И еще сырный! Большие порции! О да, за время полета она успела проголодаться, пусть в самолете и кормили. Да и, опять же, тут самый настоящий корейский рамён! Когда его принесли в металлических чашках и сразу с палочками, в животе вдруг что-то слишком громко заурчало. От божественного вкуса хотелось облизать свои пальцы. Рот вмиг наполнился до всех допустимых растяжений и пределов, и Сакура аж застонала от удовольствия, пока кто-то не прошел мимо и, запнувшись о ее чемоданы, не грохнулся на нее саму. Весь рамён тут же вышел обратно в тарелку через рот и нос, а в горле больно засаднило от того, что Сакура подавилась. — Эй! Смотрите, куда идете! — на японском воскликнула она. — Да уж, везет мне сегодня на новости про японок! — почесав в затылке, сказал парень, а потом посмотрел на испачканное в слюнях и рамёне лицо Сакуры и громко рассмеялся. — Точно везет! — А вы имеете что-то против?! — насупилась Сакура, стараясь стереть с себя всё всеми салфетками сразу. — Идите куда шли, боже! Ну вот, Ягами Сакура, вляпалась… — пробубнила она себе под нос, и парень, который поднимал ее чемоданы и ставил обратно, вдруг снова рассмеялся, из-за чего его глаза превратились в две узкие щелки. — Ягами? Надеюсь, у вас нет глаз Бога Смерти? Мне не хочется умирать прямо сейчас от сердечного приступа! Как хорошо, что вы не знаете мое имя! — Сону, ты где?! Уже твой стейк принесли! — крикнул другой парень, носатый да ушастый, и Сакура прищурилась. — Теперь знаю. Ходите и оглядывайтесь! — фыркнув, добавила она. Как можно было забыть о «Тетради смерти»? Ну вот, теперь все будут дразнить. — Хорошо, буду оглядываться, чтобы в следующий раз не упустить вас из виду. И парень скрылся так же быстро, как и появился, перед этим выйдя под теплый дождик, подняв зеркальце, что вывалилось на дорогу у Сакуры из сумочки, и положив его ей обратно на стол.