Снег в июле

После того дня Максим ещё несколько раз звал Антона погулять, и тот, не подозревая ничего плохого, всегда с радостью соглашался, думая, что Максиму и правда одиноко одному, и он нуждается в его компании. Но в действительности Максим звал его лишь для того, чтобы найти в себе силы признаться в том, что между ними ничего серьёзного нет, что всё это было лишь мимолётным увлечением. Но сказать об этом оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. Не получилось сегодня. И завтра тоже. И на следующей неделе… Никак не поворачивался язык даже начать этот трудный разговор. Каждый раз, когда он видел счастливое лицо Антона, его решимость таяла, как снег на солнце. Все их прогулки, как правило, заканчивались одним и тем же финалом: поцелуем. Хотя никто из них так и не произнёс вслух, что ему нравится второй, и они, по сути, не встречались, их отношения можно было охарактеризовать как нечто среднее между дружбой и чем-то большим – что-то типа… свободных отношений, без обязательств и обещаний. Так незаметно пролетел февраль, уступая место марту. А тут и день рождения Антона не за горами… Максим решил отложить этот трудный разговор на потом, чтобы не портить ему праздник, чтобы дать ему возможность насладиться этим днём. На день рождения Антона они собрались той же дружной компанией, что и на день рождения Димы. Решили отметить это событие весело и шумно, поэтому все вместе отправились в парк аттракционов, предвкушая захватывающие приключения. На улице уже чувствовалось приближение весны. Снег начинал таять, превращая дороги в неприятную, скользкую кашу. Погода, как капризная женщина, была переменчива: то ласково пригревало солнце, заставляя снег таять, то вдруг разыгрывалась жуткая метель, засыпая всё вокруг белой пеленой. Но сегодня погода, к счастью, была на их стороне: светило яркое солнце, дул легкий ветерок, и Антон мог, наконец, отпраздновать свой день рождения, наслаждаясь хорошей погодой. Дима и Артём шли немного позади, болтая чём-то своём и разделяя одну огромную сахарную вату на двоих. А Максим и Антон шли чуть впереди, но разговор в основном поддерживал лишь Антон, оживлённо рассказывая о чём-то. Максим же в свою очередь молчал, лишь изредка вставляя короткие фразы и незаметно наблюдая за Антоном. Он вновь и вновь обдумывал в голове, как бы найти подходящий момент, уединиться сегодня и, наконец, поговорить, сказать всю правду. Максим прекрасно понимал, что после этих слов Антон, скорее всего, станет его ненавидеть, как он, собственно, и ожидал с самого начала. Будет кричать, плакать, возможно, даже ударит его в порыве гнева. Это всегда спокойное и милое лицо исказит злость и отчаяние. Раньше, когда он только планировал это, подобные мысли вызвали бы у Максима удовлетворение, предвкушение предстоящего триумфа. Сейчас же, глядя на Антона, он испытывал лишь сомнения и смятение. Антон выглядел… счастливым. Неужели это счастье хоть отчасти построил он, Максим? Да нет, он и без него всегда улыбался и был приветлив ко всем окружающим, проявлял сочувствие даже к каждой бездомной дворняжке. Но мысль о том, что Максим может быть хоть на какой-то процент причиной этого светлого счастья неожиданно согревала его душу. – Ты вообще меня слушаешь? – прервался Антон, внезапно останавливаясь и вопросительно поднимая голову на Максима. – Прости, немного задумался, прослушал… – слегка помотав головой, ответил Максим, стараясь скрыть свои мысли. – О чём ты говорил? – Говорил, что было бы прикольно вечером поиграть в приставку у меня дома, – повторил Антон, ожидая ответа. И тут Максима осенило. Это шанс! Шанс уединиться и, наконец, поговорить с Антоном наедине, сказать всё, как есть. Хотя, там может помешать Дима, который наверняка захочет присоединиться к ним. Но… можно попробовать договориться с Артёмом, чтобы тот его чем-нибудь отвлёк. – Хорошо, – просто ответил Максим, внутренне ликуя от появившейся возможности. Когда Антон и Дима немного отвлеклись, рассматривая карту парка аттракционов, Максим, воспользовавшись моментом, резко выцепил Артёма за руку и оттащил его подальше, за большой шатёр, стоящий неподалёку. – Эй… – возмутился Артём, немного опешив от неожиданного рывка. – Ты чего это вдруг? – Мне нужно буквально на минуту, чтобы поговорить, – сказал Максим, останавливаясь напротив него и стараясь говорить как можно тише. – О чём? Что случилось? – нахмурился Артём, чувствуя какое-то напряжение. – Мне нужна твоя помощь, – начал Максим, немного помедлив. – Мне очень нужно серьёзно поговорить с Антоном сегодня вечером. Можешь, пожалуйста, сделать так, чтобы Дима нам не мешал? – А что конкретно мне нужно сделать-то? – непонимающе спросил Артём. – Что угодно, придумай что-нибудь, просто чтобы его не было рядом, – попросил Максим, глядя на него умоляющим взглядом. – Ну, ладно… – неуверенно согласился Артём, не осмеливаясь спрашивать, зачем всё это нужно, чувствуя, что дело тут нечисто. Они вышли из-за шатра и вернулись к остальным. Дима встретил обоих хмурым взглядом, ревниво сжимая руку Артёма, словно боялся его потерять. Максим лишь закатил глаза на его проявления ревности, понимая, что сейчас не время для этого. Антон подошёл к ним через пару минут, сияя от счастья, и с гордостью поднял перед лицом Максима плюшевую игрушку, которую выиграл в одном из аттракционов. – Смотри, какую классную штуку я выиграл! – радостно сказал он, улыбаясь во весь рот. – Мило… – ответил Максим, стараясь изобразить хоть какую-то заинтересованность. – Он будет стоять на полке рядом с тем мишкой, которого ты мне подарил, – мечтательно сказал Антон, опуская игрушку. – Ты его тоже на полке держишь? – удивлённо спросил Максим, не ожидая такого ответа. – Ну да, а что тут такого? – пожал плечами Антон. – Всё самое ценное у меня лежит на полке, чтобы всегда было перед глазами. “Всё самое ценное… ценное…” – эхом отдавались слова Антона в голове Максима. Похоже, он и правда зашёл уже слишком далеко, слишком глубоко влез в его душу. Неужели он, Максим, уже стал чем-то ценным для Антона? А самое страшное для Максима было то, что и он сам, вопреки всем своим планам и намерениям, к Антону неровно дышал, испытывал к нему какие-то странные, непонятные чувства. Но с другой стороны, что такой как Максим, сирота, выросший в детском доме, вечно скитающийся, живущий где попало, может дать Антону? Он был, наверное, худшим вариантом для серьезных отношений, тем более для такого светлого и чистого человека, как Антон. Антон будет гораздо счастливее, если рядом с ним будет кто-то такой же хороший, добрый и искренний, как он сам, а не такой испорченный и циничный, как Максим. Исправляться ради любви? Так какая же тогда это любовь, если для того, чтобы Максима любили, он должен кардинально себя изменить, перекроить свою личность? Разве настоящая любовь не принимает человека таким, какой он есть, со всеми его недостатками и достоинствами? Но для Антона всё было совершенно иначе. Он был готов принимать каждый изъян Максима, каждую его странность и причуду. Ведь он видел в нём не только плохое, он разглядел и плюсы, скрытые за маской цинизма и безразличия. В его душе было не просто беспросветное черное пятно, там были и светлые участки, проблески доброты и сочувствия, которые Антон искренне надеялся разглядеть и раскрыть. Он верил, что под этой грубой оболочкой скрывается добрый, ранимый человек, который просто боится открыться миру. Ещё немного погуляв по парку, пробуя разные аттракционы и наслаждаясь атмосферой праздника, ближе к вечеру Антон и Максим направились к дому Антона. Артём успешно уговорил Диму остаться в парке, прикрываясь тем, что ему очень хочется ещё покататься на каруселях, а Дима, как всегда, не смог отказать такому милому личику! По дороге к дому Максим был погружен в свои мысли. Он прокручивал в голове все возможные сценарии предстоящего разговора, представляя, что будет говорить, как отреагирует Антон, что он будет делать дальше… В конце концов, эта игра должна была закончиться гораздо раньше, но слишком затянулась, что только сильнее ранило бы Антона, если бы этот спектакль продолжался и дальше. Пусть он хотя бы сейчас узнает правду, пусть они расстанутся, и больше никогда не увидятся. Больше не увидятся… никогда. Сегодня последний раз. С какой-то стороны Максим испытывал и облегчение. Наконец-то не придётся больше выдавливать из себя заботливого парня, притворяться тем, кем он не является, не придётся постоянно себя винить за обман. Можно будет продолжить жить так, как он жил раньше, вернуться к прежней, привычной жизни. Но будет ли теперь всё как раньше? Сможет ли он забыть Антона, стереть его из своей памяти, как будто его никогда и не было в его жизни? Они подошли к подъезду дома, Антон достал ключи, открыл дверь и, пропустив Максима вперёд, они поднялись на нужный этаж. – Будешь что-нибудь есть или пить? Чай, кофе? – спросил Антон, снимая свою куртку и вешая её на вешалку в прихожей. – Нет, спасибо, я не голоден, – ответил Максим, разуваясь и проходя внутрь квартиры. – А мы одни дома? – Да, мама сегодня допоздна работает, – ответил Антон, закрывая дверь и проходя в комнату. Они прошли в комнату Антона. Максим огляделся вокруг, рассматривая развешанные на стенах плакаты хоккейных команд, детские рисунки и фотографии, аккуратно расставленные на полках книги и сувениры. Над столом висела старенькая новогодняя гирлянда, на которой несколько лампочек уже давно перегорели. Напротив стоял небольшой телевизор, а рядом – игровая приставка. Антон присел на край кровати, приглашая Максима сесть рядом, что тот и сделал. Неловко помолчав несколько минут, Максим прервал затянувшееся молчание: – Можно тебя кое о чём попросить? – тихо спросил он, отводя взгляд в сторону. – Да, конечно, – так же тихо, немного взволнованно ответил Антон, слегка вздохнув. – Сядь ко мне на колени, – неожиданно попросил Максим, что заставило Антона резко повернуть к нему голову, непонимающе глядя в глаза. – Чего? – удивлённо переспросил он. – Сядь ко мне на колени, говорю, – настойчиво, но так же тихо повторил Максим свою просьбу. – Зачем?.. – растерянно спросил Антон, не понимая, к чему всё это. – Не задавай вопросов, просто сядь, – прервал его Максим, глядя в сторону. Антон немного помялся, не зная, как поступить, но всё же встал с кровати, взял в руки игровые джойстики и, набравшись смелости, сел на колени к Максиму, чувствуя, как его сердце начинает бешено колотиться. Он ощущал его руки, которые тот положил на его ляжки, его горячее дыхание у себя на затылке, чувствовал, как вздымается его грудь. Всё это заставляло его сердце чуть ли не выпрыгивать из груди, а по телу пробегали мурашки. Они молча играли в приставку, словно ничего не произошло. Антону хотелось что-то сказать, как-то разрядить обстановку, но он никак не решался нарушить тишину. После очередного, напряжённого раунда в игре Максим вдруг внезапно наклонился к уху Антона, отчего тот вздрогнул. – Могу я сейчас тебя поцеловать? – тихо спросил он, словно боясь нарушить тишину. В его голосе не было и намёка на привычную усмешку или игривость, скорее, он был просто… спокоен, даже немного печален. Немного помедлив, словно принимая какое-то важное решение, Антон всё же медленно кивнул в знак согласия, откладывая джойстик в сторону и замирая в ожидании. Максим нежно повернул его голову за подбородок и медленно, словно боясь спугнуть момент, прикоснулся своими губами к его губам. Обычно его поцелуи были страстными и нетерпеливыми, полными желания и напора, но сейчас поцелуй был совсем другим: он словно растягивал его, смаковал, как дорогую, вкусную конфету, боясь, что она слишком быстро закончится. Этот поцелуй был мягким и нежным, почти невесомым. Губы Максима лишь слегка касались губ Антона, словно он боялся нарушить их хрупкую связь. Не было никакого напора, никакой страсти, только трепетное прикосновение, полное нежности и грусти. Он словно прощался, вкладывая в этот поцелуй всю невысказанную любовь, всю боль и сожаление. Язык Максима нежно скользил по губам Антона, словно просил прощения за то, что сейчас произойдёт. Он не торопился углублять поцелуй, наслаждаясь каждым моментом, каждой секундой, проведённой рядом. В этом поцелуе было больше слов, чем в любой речи. Он говорил о том, что Максиму очень жаль, что всё так получилось, что он не хотел причинить боль Антону. Он говорил о том, что Антон заслуживает лучшего, о том, что он навсегда останется в его сердце. Воздух между ними был пропитан напряжением и какой-то щемящей тоской. Антон чувствовал, как губы Максима дрожат, как он старается сдержать свои эмоции. Этот поцелуй был последним танцем перед бурей, последним лучом солнца перед долгой ночью. В груди у Антона что-то болезненно сжалось. Этот поцелуй, такой нежный и тихий, был совсем не похож на те страстные, горячие поцелуи, которые он так любил. Ему больше нравилась та напористая страсть, та уверенность, с которой Максим его целовал раньше. В тех поцелуях чувствовалась сила, желание, а сейчас… Сейчас было лишь грустное прощание, как будто Максим собирался навсегда исчезнуть из его жизни. В животе появилась неприятная сосущая пустота, а в голове начали роиться тревожные мысли. Что-то было не так. Что-то изменилось. Он чувствовал, как между ними растёт невидимая стена, как Максим отдаляется от него с каждой секундой. И этот поцелуй, такой нежный и печальный, лишь подтверждал его самые страшные опасения. Максим, по правде говоря, никогда особо не утруждал себя поцелуями с теми, с кем “встречался”. В основном он обходился лишь постелью, воспринимая это как некую формальность, удовлетворение мимолётной потребности. Но с Антоном всё было по-другому, совершенно иначе. С ним хотелось только целоваться, касаться его нежных губ, чувствовать его дыхание. Он был слишком чистым и невинным для всего остального, слишком хрупким, чтобы осквернить его грязными мыслями. Не прерывая поцелуй, Максим подхватил его под бёдра и осторожно уложил на кровать, нависая сверху и продолжая целовать. Медленно он перешёл от губ к щеке, оставляя за собой дорожку из нежных поцелуев, спускаясь к шее, оттягивая футболку, чтобы поцеловать плечо и ключицу, заставляя Антона жмуриться от удовольствия и невольно сжимать простынь в руках. Пройдя по всей шее, плечам и ключице, Максим опустил голову на грудь Антона, прижимаясь к нему лбом и тяжело дыша. – Прости… – прошептал он, с трудом выговаривая слова. – Мне правда нужно идти, иначе я просто не успею домой, и меня потом не пустят. – Ты можешь остаться у меня… – робко предложил Антон, не желая отпускать его и запуская пальцы в его светлые волосы, нежно перебирая их. – Не могу, правда надо идти, – сказал Максим, с грустью глядя на него и останавливая его руку, перехватывая её в своей. – Ха-а… ладно, – пробормотал Антон, опустив голову и стараясь скрыть разочарование в голосе. – Тогда… когда мы снова увидимся? – Не знаю, у меня сейчас много дел накопилось, нужно кое-что решить, – уклончиво ответил Максим, отводя взгляд в сторону. – Я сам найду тебя, как только со всем закончу. Антон лишь кивнул в ответ, стараясь скрыть растущую тревогу в сердце. Оба молча встали с кровати и направились в коридор. Антон остановился у стены, облокотившись на неё, а Максим принялся торопливо одеваться. “Так и не поиграли даже…” – с грустью промелькнуло в мыслях у Антона, и он невольно свёл ноги, ощущая внезапный прилив тоски. Закончив одеваться, Максим подошёл к Антону, поцеловал его в лоб на прощание и быстро вышел за дверь, не сказав больше ни слова. Сегодня снова не получилось сказать правду… Антон постоял в коридоре несколько минут, кусая губы от волнения и пытаясь понять, что происходит. Вздохнув, он пошёл на кухню и, подойдя к окну, увидел, что на улице начался сильный дождь. А Максим в лёгкой одежде и без зонта… Не раздумывая ни секунды, он быстро вышел в коридор, нацепил обувь, схватил первый попавшийся зонт, распахнул дверь и побежал по лестничной площадке, чуть ли не спотыкаясь от волнения. Выбежав на улицу, он огляделся в поисках знакомой куртки. Наконец заметив Максима, идущего вдоль дороги, он выкрикнул его имя: – Максим! Максим тут же обернулся, удивлённо глядя на Антона. – Ты весь уже промок! Кажется, я немного опоздал… – задыхаясь, сказал Антон, подбежав к нему и поднимая над ним зонт. – Ты как? Всё в порядке? – Не стоило… – тихо ответил Максим, избегая его взгляда. – Нет, стоило, – возразил Антон, с тревогой глядя на него. – Ты же заболеешь так! – Ну, заболею и что с того? – неожиданно грубо выпалил Максим, отворачиваясь от него. – Мы с тобой вообще-то не в отношениях, если ты забыл. Прекрати эту показную заботу, надоело уже. – Она совсем не показная… – удивился резкой грубости Антон, чувствуя, как в груди начинает зарождаться страх. – Я ведь правда… – Замолчи, просто замолчи… – перебил его Максим, не давая договорить. – Прекрати это всё, просто не доставай меня больше, пожалуйста. – Да что вообще с тобой происходит? – нахмурился Антон, чувствуя, как к горлу подступает комок. – Всего пару минут назад всё было хорошо, а теперь… – Да не было никогда ничего хорошо! – выпалил Максим, с силой потирая переносицу и жмурясь от боли. – Что это значит? – едва слышно, чувствуя, как сердце защемило от страха, произнёс Антон. – Это значит, что всё это было просто развлечение, понятно? Хватит этих лживых недо-отношений, просто не приставай ко мне больше, ясно? – выпалил Максим, стараясь не смотреть ему в глаза. Он ожидал, что Антон начнёт кричать, возможно, даже ударит его в порыве гнева, но он молчал. Был лишь звук упавшего зонта на мокрый асфальт. Открыв глаза, он увидел, как на опущенную голову Антона капает дождь, словно добивая и без того раненную душу и сердце. По щеке Антона медленно скатилась слеза, смешиваясь с каплями дождя, упавшими на его лицо. – Я… я тебе совсем не нравлюсь? Понятно… – тихо ответил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. Подняв голову, он лишь слабо улыбнулся Максиму сквозь слёзы и тихо шмыгнул носом. – Прости, что потратил твоё время. Удачи тебе… На это Максим удивлённо замер, не решаясь даже моргнуть или вдохнуть в грудь такого нужного глотка свежего воздуха. Что он только что сказал? Он… извинился?! Это же Максим повёл себя как мудак, как последняя сволочь, так почему извиняется Антон? Максим остался стоять на месте, смотря на промокшую и подрагивающую спину Антона, который медленно уходил обратно к подъезду. Первой мыслью было… догнать его. Извиниться, сказать, что это была всего лишь глупая и мерзкая шутка, что он на самом деле не это имел в виду. Сказать, что Максим больше никогда в жизни такого не скажет, что на самом деле любит его, и все слова и действия Максима по отношению к Антону не были ложью, а были чистой правдой… Всё произошло практически так, как того и хотел Максим, как он и планировал с самого начала. Он освободился от этой тягостной ноши, сбросил с себя груз лжи и обмана. Так почему же тогда ему так больно, почему его сердце словно вырвали из груди и сжали с такой силой, что оно попросту смялось в мерзкую, кровоточащую кашу? Почему он не чувствует облегчения, удовлетворения от того, что всё закончилось, как он и хотел? Почему он не может заставить себя уйти, оставить Антона с этим проклятым дождём одного? Всё вдруг стало предельно ясно. Антон ему нравится. И как бы Максим ни пытался подавить эти чувства, как бы ни старался убедить себя в обратном, они всё равно лезли наружу, прося обнажить их перед Антоном, словно нетерпеливые ростки, пробивающиеся сквозь твердую землю, жаждущие тепла и света солнца. Его солнцем был Антон. Именно он, своей добротой и искренностью, вытащил Максима из пучины темноты и одиночества, в которую он сам себя заточил. Конец двадцать четвёртой главы.