Снег в июле

Солнце пробивалось сквозь занавески в окне, заливая деревенскую комнату тёплым утренним светом. Артём сладко спал на кровати, свернувшись калачиком под одеялом. Лицо его казалось умиротворённым и спокойным, словно он видел самые приятные сны. Дима осторожно приподнялся, стараясь не разбудить Артёма. Сегодня был особенный день – день рождения его любимого. Он тихонько встал с кровати, стараясь не скрипнуть половицами, и на цыпочках вышел из комнаты. На кухне, в стареньком бабушкином холодильнике, его ждал небольшой сюрприз, который Дима берёг для этого момента. Ещё вчера вечером, когда все уже спали, Дима незаметно положил его туда. Зная, что Артём не любит слишком сладкое и предпочитает более нейтральный вкус, бабушка испекла небольшой торт, сделав его менее сладким, чем обычно. Достав торт из холодильника, Дима вернулся в спальню. Он присел на край кровати рядом с Артёмом, нежно погладил его по волосам, чувствуя шелковистость его прядей. – Тёма… – тихо позвал он, ласково перебирая его волосы. – Тём, пора вставать. С днём рождения, соня. Артём заворочался, приоткрыл глаза и сонно посмотрел на Диму, щурясь от яркого утреннего света. – С днём рождения, любимый, – прошептал Дима, наклоняясь и нежно целуя его в лоб, чувствуя тепло его кожи. – У меня для тебя есть кое-что вкусненькое. От бабушки. – Это мне? – сонно пробормотал Артём, потирая глаза тыльной стороной ладони, словно маленький ребёнок. Голос его звучал хрипло после сна. – Тебе, – ответил Дима, тепло улыбаясь. – Специально для тебя. Так что вставай скорее, у меня уже целый день запланирован. И тортик нужно съесть, пока он не растаял. Артём, все еще немного сонный, зевнул и, с трудом разлепив глаза, улыбнулся Диме. – Сейчас, сейчас, – пробормотал он, пытаясь приподняться с кровати. Дима слегка подтолкнул его в плечо, помогая сесть. – Пошли, – сказал он, – Бабушка наверняка уже что-нибудь вкусное приготовила. Артём поднялся и, шаркая ногами, поплёлся за Димой. Умывшись холодной водой у раковины, он кое-как причесался и направился за Димой на кухню. На кухне уже вовсю хлопотала бабушка. На столе стояли тарелки, чашки и несколько банок с вареньем. На плите шкворчала яичница, а в воздухе витал аппетитный аромат свежеиспечённого хлеба. Максим и Антон уже сидели за столом и, кажется, обсуждали рыбалку. Завидев Артёма, Антон тут же, улыбнувшись, поздравил его с днём рождения. – Вот тебе и тоже семнадцать, – с улыбкой сказал Антон. – Стал на год старее, прямо как я. Антон пихнул Максима в плечо, чтобы тот тоже поздравил Артёма. – А… это… ну, с днём рождение там… – тихо сказал Максим, почесав шею и избегая прямого взгляда на Артёма. На его слова Антон улыбнулся ещё шире. – Спасибо вам обоим, – сказал Артём, присаживаясь к ним за стол. Он слегка удивился смущённому виду Максима, но решил не заострять на этом внимания. – Что у вас тут? Рыбалку обсуждаете? Он покосился на сковородку с яичницей, надеясь, что они с Димой успеют урвать хотя бы по кусочку. В животе громко заурчало, напоминая о пропущенном завтраке. – Ага, – ответил Антон, положив голову на ладони и уставившись на Максима. – Максим рассказывал, как однажды с отцом поймал огроменную рыбу, килограмма на три, не меньше. Максиму стало не по себе. Опять соврал. Как же надоело врать Антону о том, что нет никакого отца, да и матери тоже. Каждое слово, каждое воспоминание, придуманное на ходу, отзывалось тяжестью в груди. Ему было стыдно, но и страшно тоже. Что, если он всё испортит своим признанием? Вдруг Антон отреагирует не так, как он надеется? Они ведь только недавно начали встречаться, у них всё так хорошо… А вдруг Антон больше никогда не сможет ему доверять? Максим же столько раз врал ему, обманывал, выдумывал целую жизнь, которой никогда не было… Хотелось высказать правду, рассказать всё как есть. Антон такой добрый, отзывчивый… Он точно не станет обращаться с Максимом иначе только потому, что тот вырос в детском доме. Правда ведь? Эта мысль была единственной ниточкой надежды, за которую он судорожно цеплялся. Максим опустил глаза, рассматривая свои руки, словно видел их впервые. Он чувствовал, как щёки заливает краской, а сердце бьётся как испуганная птица в клетке. Он боялся поднять взгляд и увидеть в глазах Антона разочарование, жалость или, что ещё хуже, отвращение. Артём и Дима о чём-то тихо переговаривались, совершенно не замечая его внутреннего смятения. Бабушка, хлопоча у плиты, напевала какую-то старую деревенскую песенку. Все были заняты своими делами, и только он, Максим, словно стоял на краю пропасти, готовый в любой момент сорваться вниз. “Нужно рассказать, – твердил он себе. – Нужно рассказать сейчас, пока не стало слишком поздно. Пока ложь не разрослась до таких размеров, что её уже невозможно будет скрыть”. Но как? С чего начать? Как подобрать слова, чтобы Антон понял его, простил его? Как объяснить ему, что ложь – это не его суть, а всего лишь защитная реакция испуганного ребёнка, выросшего без семьи и поддержки? Максим резко встал из-за стола, так, что стул с тихим скрежетом отодвинулся назад. Все удивленно обернулись к нему, но он, стараясь не смотреть ни на кого, протянул руку Антону. – Пойдём, – тихо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно, хотя внутри у него всё дрожало. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Антон удивленно вскинул брови, но, не задавая вопросов, взял его за руку. Рука у него была тёплая и крепкая, и Максим на мгновение почувствовал себя немного увереннее. Он крепко сжал его руку и повёл за собой в другую комнату – в маленькую гостиную, где обычно вечерами они все вместе играли в настольные игры. Сейчас там было тихо и пусто, и только солнечные лучи пробивались сквозь занавески, освещая пылинки в воздухе. – Что такое? – спросил Антон, с тревогой вглядываясь в лицо Максима. – Тебе не хочется там сидеть? Если да, то… – Нет, – перебил его Максим, качая головой. – Не в этом дело, Тош. Всё хорошо. Просто мне… мне нужно тебе кое-что рассказать. Сердце Антона оборвалось и упало куда-то вниз. Воспоминания нахлынули, как ледяная волна. Он вспомнил прошлый раз, когда Максим произнёс нечто подобное – перед тем, как уйти, сломав ему сердце. Руки задрожали, а нижняя губа предательски задёргалась. Он боялся услышать слова, которые разрушат всё, что между ними есть сейчас. – Н-нет, нет… – тихо начал Антон, отступая на шаг. – Только не говори, что ты бросаешь меня снова… Пожалуйста, не говори… – Что? Нет, Тош… – испуганно сказал Максим, тут же приближаясь к нему. Он видел, как Антон чуть ли не плачет, и это пронзило его сердце болью. – Я никогда такого больше не скажу, слышишь? Это… совсем не об этом. Я никогда, никогда больше тебя не брошу. Я клянусь. Антон немного успокоился, но по-прежнему выглядел напуганным и сломленным. Он опустил взгляд в пол, пряча от Максима свои чувства и боясь встретиться с ним глазами. – М-м… тогда что? – почти шепотом спросил он, с трудом выдавливая из себя слова. – Пообещай мне перед этим одно, – произнёс Максим, глубоко вздыхая и собираясь с духом. – Пообещай, что ты не убежишь от меня после того, что я скажу. Не станешь смотреть на меня по-другому. Что это никак не повлияет на нас. Что бы это ни было… Пожалуйста, просто пообещай мне это. – Я… обещаю… – ответил Антон, сжимая ткань штанов в руках до побелевших костяшек. В голосе слышался такой страх, что Максиму самому стало жутко. Максим нежно взял его лицо в ладони, согревая его щёки своим теплом. Он сделал глубокий вдох и выдох, готовясь к самому сложному разговору в своей жизни. – Я врал тебе, Антон, – начал он, чувствуя, как в горле пересохло. – Я врал… о своей семье, о своём доме и о своей квартире. Я не тот, кем ты меня считаешь. Я вырос в детском доме, Тош. У меня нет нормальной семьи. У меня есть родители, но они… ужасные люди. Они алкоголики и наркоманы. Они бросили меня, когда я был совсем маленьким, и я с тех пор их почти не видел. Иногда они приходили пьяные, устраивали скандалы… Это было страшно. У меня нет никакой собственной квартиры. Все истории, которые я тебе рассказывал о моей семье, о том, как мы вместе проводим праздники… всё это ложь, я всё это выдумал, чтобы казаться лучше. Я хотел, чтобы ты думал обо мне хорошо. Произнеся это, Максим почувствовал невероятное облегчение, словно сбросил огромный груз с плеч. Но одновременно с этим его охватил леденящий душу страх. Он замер, ожидая реакции Антона, и боялся даже дышать. Он слегка сжал его щёки, ожидая ответа. – И что? – наконец ответил Антон, поднимая глаза и глядя прямо в лицо Максиму. – И что, если это так? Думаешь, мне стало меньше нравиться то, какой ты есть? Да, неприятно, что ты врал, признаюсь. Но мне плевать, кто твои родители, и на то, что ты вырос в детском доме. Мне всё равно, где ты живёшь и кто твои родственники. Это твоё прошлое, Максим, а я люблю тебя, а не твоё прошлое. Для меня это не имеет никакого значения. Самое важное – это ты, твой характер, твоя душа, и то, что ты сейчас рядом со мной. Не понимаю, как это вообще связано с тем, что я должен бросить тебя? Ты же знаешь, что я тебя люблю… Максим слабо улыбнулся сквозь пелену облегчения и вины. Он нежно поцеловал Антона в лоб. – Ты же мой ангелочек, – прошептал он. На душе стало намного легче. Теперь он знал, что может быть самим собой рядом с Антоном. Ему больше не нужно ничего выдумывать и притворяться. Он просто мог быть рядом с тем, кого любит, и этого было достаточно. Они еще немного постояли, обнимаясь, в тишине гостиной. Максим чувствовал, как напряжение медленно покидает его тело, а на смену ему приходит тепло и спокойствие. Антон дрожал, но объятия его были крепкими и надёжными. В этот момент Максим понял, что Антон действительно принимает его таким, какой он есть, со всеми его недостатками и ошибками. Наконец, Максим отстранился, нежно коснувшись пальцами щеки Антона. – Пошли, – тихо сказал он. – А то там уже, наверное, весь торт съели без нас. Антон кивнул, вытер глаза тыльной стороной ладони и слабо улыбнулся. Стараясь выглядеть как можно более естественно, они вернулись обратно на кухню. На кухне Дима уже заканчивал вставлять свечи в торт. Артём, пристроившись рядом, что-то тихо говорил ему, то ли давая советы, то ли просто от нетерпения следя за каждым его движением, готовый в любой момент стащить кусочек крема. Антон и Максим молча сели на свои места, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Дима, наконец, закончил со свечами и, щёлкнув зажигалкой, зажёг их. Маленькие огоньки заплясали, освещая лица собравшихся. – Задувай, Тём, – сказал Дима, откладывая зажигалку на стол. – И не забудь загадать желание. Артём придвинулся ближе к торту, вдохнул аромат свежей выпечки и крема, закрыл глаза и на мгновение задумался. В голове промелькнули картины последних месяцев: деревня, друзья, Дима… Он улыбнулся и, собравшись с духом, загадал желание и с силой дунул на свечи. “Хочу, чтобы и дальше в моей жизни всё было так же хорошо, как сейчас… Чтобы все мы оставались вместе”, – пронеслось у него в голове, когда гасли последние огоньки. После торта, который оказался невероятно вкусным, несмотря на свою простоту, они решили праздновать дальше. В деревне, конечно, сходить было особо некуда – ни кинотеатров, ни клубов, ни модных кафе. Но это их совершенно не расстраивало. Им было хорошо вместе, и этого было достаточно. Они вышли из дома и отправились гулять по окрестностям. Сначала просто бродили по деревенским улочкам, смеясь и обсуждая всякую ерунду. Потом пошли в поле, где Артём попытался научить всех запускать воздушного змея, но ветер был слабый, и змей никак не хотел взлетать. В итоге они просто бегали по полю, размахивая им и смеясь. Потом Антон, устав гоняться за воздушным змеем и валяться на траве, присел в тени старой яблони и принялся плести Максиму венок из ромашек. Максим сначала смущался и отнекивался, говоря, что это как-то несолидно, но потом, поддавшись на уговоры Антона, неохотно позволил надеть венок себе на голову. Получилось немного кривовато и нелепо, несколько ромашек выбивались из общей картины, но в этом была своя прелесть. Антон довольно улыбался, разглядывая своё творение, а Максим покраснел как помидор. Дима и Артём, утомившись от беготни с воздушным змеем, так и остались лежать на траве, раскинув руки в стороны и устремив взгляды в бескрайнее голубое небо. Они находили в плывущих по небу облаках забавные образы: вот огромный кит медленно проплывает мимо, а вот – настоящий замок с высокими башнями и развевающимися флагами. Ленивое летнее солнце согревало лица, и казалось, что время остановилось, оставив их наедине с этим прекрасным моментом. Артём почувствовал, как тепло разливается по всему телу, и тихонько вздохнул, наслаждаясь этой простой, но такой искренней радостью.

***

Вот и подошло к концу весёлое лето. Был конец августа, и все четверо вернулись в город. Антон с Максимом, казалось, стали ещё ближе после этой поездки. Общие секреты и переживания, проведённые вместе дни вдали от городской суеты, укрепили их связь. А Дима с Артёмом просто хорошо провели время, наслаждаясь компанией друг друга и беззаботными летними днями. Всем на пользу пошло это лето. Эмоции, полученные за все три месяца, было не сравнить ни с чем. Артёму казалось, что это самое лучшее лето в его жизни, если не весь год. Это лето было точно незабываемым, как и говорил Дима. Он хранил в памяти каждый момент: вечерние посиделки у костра, купание в речке, песни под гитару и, конечно же, поцелуи и объятия с Димой на рассвете. Бабушка Димы и Антона, конечно, была расстроена тем, что они уже уезжают, как и сами парни, хотя, наверное, один Максим больше всех хотел вернуться домой. Бабушка Нина даже проводила их до автобуса, каждого долго обнимая на прощание, до следующего лета. “Надеюсь… – подумал Артём, глядя в окно автобуса, – Что следующим летом всё будет так же классно… И что мы снова приедем сюда все вместе”. Приехав в город, Дима проводил Артёма до дома и, коротко поцеловав в губы на прощание, пообещал увидеться уже первого сентября. Хотя Диме и не нужно было больше учиться в школе, и он хотел полностью сосредоточиться на хоккее, ему хотелось прийти к Артёму на линейку, подарив цветы. Он хотел разделить с ним этот важный день и поддержать его перед началом нового учебного года. Артём поднялся по лестнице своего подъезда, медленно ступая и словно не мог надышаться знакомым запахом пыли и старых газет. Тот серый, как ему раньше казалось, скучный и унылый подъезд теперь был тем, по чему он скучал. Как и по маме с папой. Артём представлял, как крепко обнимет их обоих, когда зайдёт в квартиру, и расскажет о своём замечательном лете. Но, к сожалению, все планы рухнули в один момент. Когда Артём зашёл в квартиру, его оглушила тишина. Казалось, даже кошка спряталась где-то в самом дальнем углу, стараясь не привлекать к себе внимания. Артём быстро стянул с себя кроссовки, кинул сумку в коридоре и прошёл на кухню. – Мам? – тихо позвал Артём, оглядывая мамину сгорбленную фигуру в полумраке кухни. – Ты чего без света сидишь? И где папа? А… да, я вернулся. Как вы тут без меня? – Нет твоего папаши больше в этой квартире, – произнесла мама, не отрывая рук от лица. Голос её был хриплым и глухим. – Что это значит, мам?… – спросил Артём, подходя ближе и чувствуя, как в животе начинает подниматься неприятное предчувствие. – То и значит, что твой отец подал на развод, если ты, конечно, понимаешь, что это такое, – ответила мама Артёма, поднимая наконец голову. Её глаза были красными и опухшими от слёз. – Надоела я ему, видите ли. Двадцать лет вместе прожили, а тут, оказывается, я его постоянно пилю… – Мам… – грустно сказал Артём, чувствуя, как мир вокруг него начинает рушиться. – Скажи, что ты шутишь… Скажи, что это какой-то кошмар… – Если бы так было, – ответила мама, горько усмехнувшись. – Так что, выбирай, Тём. С кем будешь жить. С матерью, которую ты, по всей видимости, совсем не ценишь, или с папочкой, который решил начать новую жизнь? – Но я не могу выбрать кого-то одного! – в отчаянии воскликнул Артём. – Мам, может вы помиритесь? Может, вы поговорите? Это же глупости какие-то… Вы же любите друг друга! – Глупости?! – взорвалась мама, вскакивая со стула. – Он бросил семью, подал на развод и наверняка ушёл к другой женщине, а ты мне говоришь, что это глупости?! И ты ещё и выбрать не можешь?! Где вся твоя благодарность матери, которая всю жизнь ради тебя старалась?! Артём чувствовал, как внутри него закипает гнев. Как мама не может понять, что он любит их обоих одинаково? Почему она ставит его перед таким невыносимым выбором? Больше не в силах сдерживать растущую ярость и отчаяние, Артём молча развернулся и ушёл, хлопнув дверью своей комнаты, чтобы не накричать на маму. Внутри он чувствовал себя абсолютно раздавленным, словно кто-то вонзил тысячи осколков в его сердце. Он достал свой старый плеер с музыкой, воткнул наушники в уши и плюхнулся на кровать, сжимаясь на ней в позе эмбриона, даже не переодеваясь. Артём плакал. Много. Долго. Безутешно. Конец тридцать первой главы.