Снег в июле

После того, как Дима получил номер телефона Артёма от Тани, он больше не мог найти себе места. Его переполняли эмоции, он хотел услышать Артёма, поговорить с ним, убедиться, что тот в порядке. Он названивал по нескольку раз в день, спрашивая о всяких мелочах, не зная, как начать серьёзный разговор. Ел ли тот, как спал, как прошёл день — все эти вопросы были лишь жалкими попытками завязать хоть какой-то контакт. Артёма так это всё достало, что, не выдержав, он просто заблокировал номер Димы. Но Диму это не остановило. Тогда он стал приходить лично. Он узнал адрес его квартиры, расписание в университете, даже место, где Артём подрабатывал по вечерам. Дима приносил цветы, приносил Артёму разные солёные вкусняшки, помня, что тот никогда не любил сладкое. Он стоял и ждал его после занятий, после работы, надеясь хоть на минуту увидеть его, поговорить с ним, попросить прощения. Артём же оставался непреклонен. Он не принимал ни одного его подарка, либо просто выбрасывал их в ближайшую урну. Он избегал его, как чумы, делая вид, что не замечает его присутствия. Ему казалось, что если он хоть раз поддастся, если хоть раз посмотрит ему в глаза, то все его усилия пойдут прахом. Дима же, одержимый желанием вернуть Артёма, не сдавался. Он стал приходить к нему только чаще, игнорируя холодное безразличие, которое Артём демонстрировал каждый раз. Его это безумно злило, но больше всего Диму злило то, что Артём, казалось, ни капли не изменился. Всё тот же, чуть что — и сразу избегает, прячется, как будто боится собственных чувств. В очередной раз, сегодня, Дима поджидал его возле университета. Когда Артём собирался пройти мимо, делая вид, что не замечает его, Дима перехватил его за руку и развернул к себе. — Может хотя бы сделаешь вид, что я существую? — спросил Дима, сжимая руку на его запястье. В его голосе сквозила усталость. Артём вырвал руку. — Я всё тебе сказал. Не знаю, чего ты ещё от меня хочешь. — Разве мы не можем хоть как друзья общаться? Обязательно бегать от меня? — Дима пытался говорить спокойно, но злость все равно просачивалась сквозь слова. — Как ты себе это представляешь? Ты только нам обоим будешь делать больно, продолжая это неопределённое общение. — Артём говорил холодно и отстраненно. — А ты не делаешь никому из нас больно тем, как поступаешь? — парировал Дима, не сводя с него взгляда. Но Артём не успел ответить. Вокруг Димы, как по волшебству, уже собралась толпа девушек, желающих сфотографироваться с красивым и популярным хоккеистом. Он был окружен улыбками, восхищенными взглядами и щелчками фотокамер. Артём, пользуясь этой внезапной отвлечённостью, ускользнул оттуда, растворяясь в толпе, оставляя Диму одного, в окружении его новых поклонниц. Может, Артёма смущает его популярность? Дима всё больше задавался этим вопросом. Он не мог понять, почему Артём так упорно сопротивляется, почему не хочет вернуться к нему. Он готов был на всё ради него, готов был пожертвовать всем, лишь бы снова быть вместе. Но Артём словно нарочно отталкивал его, избегал его, не давая ему ни единого шанса. Может быть, его слава, его жизнь пугала Артёма? Может, он боялся, что Дима изменился, что он стал другим человеком? Но это было не так. Внутри он оставался всё тем же Димой, который безумно любил Артёма и готов был ради него на всё. Он никак не мог понять, почему Артём не хочет всё вернуть. Ведь у них было столько общего, столько воспоминаний, столько любви. Или ему одному так казалось? Может, Артём уже давно забыл о нём, нашёл кого-то другого и просто не хочет ворошить прошлое? Эта мысль причиняла ему невыносимую боль. Артём же, вернувшись домой, бросил сумку с учебниками в угол и, не раздеваясь, снова вышел на улицу. Ему нужно было отвлечься, чем-то занять голову, чтобы не думать о Диме, о его словах, о его настойчивости. Он направился на свою подработку в небольшое уютное кафе недалеко от дома. Он любил запах кофе, разговоры посетителей, тихую музыку, которая всегда играла в кафе. Но сегодня всё было иначе. Сегодня и здесь его ждал Дима. Артём похолодел, увидев его. Он старался не смотреть в его сторону, делая вид, что не замечает, но знал, что Дима стоит там, ждёт, смотрит на него. Наконец, Дима не выдержал и, дождавшись момента, когда Артём был свободен, подошёл к стойке. — Может хоть минуту поговорим? — сказал Дима, его голос был полон надежды. — Нам не о чем говорить, — ответил Артём, стараясь казаться равнодушным. Он избегал зрительного контакта, передавая готовый кофе посетителю. — Минуту послушай меня, тебе даже говорить не обязательно, — умоляюще произнёс Дима. — Просто выслушай, и я отстану. Я обещаю. Артём, не отвечая, молча развернулся и ушёл в маленькую подсобку, находящуюся за стойкой, оставив Диму. Дима, не раздумывая, проигнорировал надпись на двери «Только для персонала» и пошёл за ним. — Тём, стой… — сказал он, заходя в тесное помещение. Артём обернулся, его глаза гневно сверкнули. — Тебе сюда нельзя, ты читать умеешь? — Если бы ты не ушёл, то я бы не заходил. Это твоя вина. Артём тяжело вздохнул, смирившись с неизбежным. — У тебя минута. Потом я тебя выгоню отсюда. Дима кивнул, готовый использовать каждую секунду. В маленькой подсобке пахло кофе и моющими средствами. Артём стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Диму с непроницаемым выражением лица. Дима чувствовал себя, как на экзамене, ожидая выговора. Каждая секунда тянулась мучительно долго. — Как ты не понимаешь, что я люблю тебя? — начал Дима, его голос дрожал от волнения. — Я всё тот же, как и два года назад. Да, моя жизнь изменилась, я стал популярнее, у меня больше ответственности, но внутри я остался прежним Димой, который безумно любит тебя. Ничего, кроме моей популярности, не изменилось. Пожалуйста, поверь мне. Он сделал шаг вперёд, пытаясь сократить расстояние между ними. — Я все два года искал тебя, не пропуская ни дня. Каждый раз, когда у меня был выходной, я приезжал в твой город, надеясь случайно встретить тебя на улице. Я ждал тебя. Хотел обнять, поцеловать сразу же, как только увижу. Да, может, было глупо целовать тебя при всех, на стадионе. Я понимаю, что это было слишком импульсивно, что это выставило тебя в неловкое положение. За это я искренне прошу прощения. Но, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить. Дай мне возможность показать тебе, что я не изменился. Голос Димы стал умоляющим. — Я знаю, что я недостаточно хорош для тебя. Я знаю, что у меня много недостатков, что я не идеален. И я знаю, что ты всё ещё любишь меня, просто боишься, просто капризничаешь, просто не хочешь снова рисковать. А я готов терпеть любой каприз, любую прихоть. Готов сделать для тебя всё, отдать тебе всё, что имею. Я готов быть твоей тенью, твоим слугой, твоим другом, твоим любовником, кем угодно, лишь бы быть рядом с тобой. Так что просто дай мне шанс… Дай мне шанс доказать тебе, что я достоин твоей любви. Дай мне шанс сделать тебя счастливым. Просто один шанс, Тём. Прошу тебя. «Недостаточно хорош?» — промелькнуло в голове Артёма. Да Дима — идеал для Артёма! Идеальный, любящий, заботливый, настойчивый. Именно такой ему и нужен. Просто Артём так боялся снова потерять его, боялся боли и разочарования, что пытался оттолкнуть. Не из-за себя — он боялся, что именно он причинит боль Диме. Что его собственные проблемы и страхи испортят Диме жизнь, сломают его, сделают несчастным. — Что за чушь ты говоришь? — Артём вскинул брови, его губы дрогнули в слабой, горькой усмешке. — Я же не принц какой-то… Что за чушь про слугу и подобное? Это… нелепо. — Но это правда, — упорно возразил Дима. — Я буду тем, кем захочешь ты… Я готов измениться, подстроиться, сделать что угодно, лишь бы быть с тобой. Артём покачал головой, вытирая ладонями лицо, словно пытаясь стереть наваждение. Он тяжело вздохнул и наконец заговорил, его голос был тихим, но твёрдым. — А теперь послушай меня, — начал Артём, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. — Это именно то, чего я боюсь. Я боюсь, что ты слишком многое сделаешь для меня. Боюсь, что из-за меня ты сломаешь свою жизнь, что твоя карьера, твоя репутация, твоё будущее пострадают. Пойми, Дима, я не хочу этого. Именно поэтому я ушёл тогда, и именно поэтому я избегаю тебя сейчас. Это расставание ради тебя же! Чтобы ты мог жить своей жизнью, чтобы ты мог реализовать свой потенциал, чтобы ты не чувствовал себя виноватым передо мной. Дима молчал. Он смотрел на Артёма, пытаясь понять, что он имеет в виду. Он хотел возразить, сказать, что Артём ошибается, что он всё неправильно понимает, но слова застряли у него в горле. Артём же продолжал говорить. — Я не понимаю твоей любви, — произнёс он. — А ты не понимаешь мои страхи, мои опасения за тебя, за твоё будущее. Мы слишком разные, Дима. Мы вообще не сходимся! Мы словно два разных полюса магнита, которые притягиваются друг к другу, но в итоге отталкиваются с ещё большей силой. Нам не суждено быть вместе. Прими это. И отпусти меня. Пожалуйста. Дима молчал, в его глазах плескалась смесь боли, ярости и отчаяния. Слова Артёма прозвучали как приговор, похоронив надежду, которая лишь недавно забрезжила в его сердце. Не в силах больше сдерживаться, он шагнул к Артёму, схватил его за талию, грубо впиваясь пальцами в тонкую ткань его рубашки, и прижал к холодной стене. Не думая больше ни о чём, не заботясь о словах, о чувствах, о последствиях, Дима жадно впился в губы Артёма в страстном, требовательном поцелуе. Это был поцелуй, в котором смешались все его чувства: любовь, тоска, гнев, обида и отчаянное желание обладать. Он целовал его грубо, напористо, словно пытаясь выжать из него все слова, все сомнения, все страхи. Он целовал его так, словно от этого поцелуя зависела его жизнь. Дима отстранился от Артёма, его дыхание было прерывистым, а глаза горели диким огнем. Он взглянул на него, его лицо выражало смесь решимости, отчаяния и чего-то ещё, чего Артём не мог расшифровать. — Если сейчас же не скажешь «да»… — начал Дима. — Мы зайдём намного дальше, чем поцелуй. Прямо здесь… В воздухе повисло напряжение. Подсобка, и без того маленькая, казалась ещё теснее, а холодная плитка стены, к которой был прижат Артём, казалась ледяной. Артём замер, его тело напряглось. Он не знал, что ему делать. Он хотел оттолкнуть Диму, вырваться из его хватки, закричать, но его губы онемели, а сердце бешено колотилось в груди. Он понимал, что Дима больше не шутит, что его отчаянное желание, его страсть достигли предела. В горле пересохло, и на мгновение Артём почувствовал, что задыхается. Он хотел возразить, оттолкнуть его, но вместо этого из его губ вырвалось лишь тихое, почти неслышное, но быстрое «да». Это было признание, которого Дима так долго ждал. Это было капитуляцией, которой Артём так долго сопротивлялся. Это было началом чего-то нового, чего-то пугающего, но в то же время безумно желанного. На лице Димы расцвела широкая, счастливая улыбка, и из его груди вырвался тихий, нервный смешок. — Знал бы, что тебя достаточно слегка припугнуть, то сделал бы это раньше… — прошептал он, его голос дрожал от облегчения и восторга. Он ослабил хватку, позволяя Артёму сделать шаг назад, но не отпуская его совсем. Он смотрел на него с такой нежностью и любовью, что Артём почувствовал, как его щёки заливаются краской. — Думаешь, я бы правда сделал это без твоего согласия? — спросил Дима, его тон смягчился, и он осторожно погладил Артёма по щеке большим пальцем. Артём отвернулся, пряча взгляд, но от прикосновения Димы по его коже пробежала дрожь. — Ты… это звучало слишком убедительно… — пробормотал Артём, его голос слегка дрожал. — Ты просто хитрый, бесишь… Я сказал это, не подумав… — Можешь злиться на меня, сколько хочешь, но не избегать. И слова свои назад забрать не можешь, — сказал Дима, его улыбка стала ещё шире. Он поднёс руку к подбородку Артёма и мягко повернул его лицо к себе. — Я всё исправлю. Обещаю. И сделаю тебя счастливым. Даже если ты этого и не хочешь… или думаешь, что не хочешь. — Да что ты заладил с этим «исправлю»? — проворчал Артём, отмахиваясь от его руки. — Ведёшь себя так, будто это ты уехал и бросил меня, а не я… Он снова отвернулся, глядя в пол, и замолчал. В подсобке повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом холодильника и звуками, доносящимися из зала кафе. Слова Артёма эхом отдавались в голове Димы, заставляя его нахмуриться. — Я не злюсь на тебя, Тём, — начал Дима, его голос был мягким и полным искреннего сожаления. — Или ты хочешь, чтобы я тебе это каждую минуту припоминал, чтобы постоянно давил на больное место? Артём отрицательно покачал головой, всё ещё не поднимая глаз. — Не хочу… — Ну вот. Тогда просто забудь про это, — сказал Дима. — Начнём снова сначала, словно ты никуда не уезжал, словно этих двух лет и не было. С чистого листа. Что скажешь? Артём медленно кивнул, его тело слегка дрожало. Он наконец поднял глаза и встретился взглядом с Димой. Он всё ещё не верил, что это происходит на самом деле, что Дима действительно здесь, что он готов всё исправить. Но глубоко внутри, в самом сердце, теплилась робкая надежда на то, что всё будет хорошо. Дима улыбнулся, его глаза засияли. Он шагнул ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. — Тогда, — прошептал он. — предлагаю начать прямо сейчас. Он снова потянулся к Артёму, нежно коснувшись его губ своими. На этот раз поцелуй был совсем другим — медленным, ласковым, полным обещаний. Поцелуй, который говорил о прощении, о надежде, о начале новой главы. Артём ответил на него, его губы слегка приоткрылись, и он позволил Диме прижать себя к себе. В тесной подсобке, под приглушённым светом, они забыли обо всём на свете, кроме друг друга. Два года разлуки, боль, страх, сомнения — всё это отступило на задний план. Сейчас были только они, и будущее, которое, несмотря на все трудности, казалось светлым и многообещающим. Конец тридцать четвёртой главы.