Снег в июле

После той роковой встречи в парке Артём полностью оборвал все контакты с Димой. Он вновь заблокировал его номер, игнорировал его звонки и сообщения в социальных сетях. Он стал избегать Диму в реальной жизни. Он больше не здоровался с ним, когда Дима приходил к нему в университет, и демонстративно отворачивался, если видел его на работе. Дима, совершенно сбитый с толку, не понимал, что происходит. Буквально вчера они ещё общались, казалось, всё было хорошо. А сегодня Артём снова, без каких-либо объяснений, игнорировал его. Дима пытался заговорить с ним, но все его попытки разбивались о стену безразличия и отчужденности. Он стал замечать, что всё больше времени проводит с Лизой, и всё меньше — с Артёмом. Ему не нравилось осознавать это. Проводить время с Лизой было приятно, но сердце его тянулось к Артёму, к его смеху, к его глазам. Осознание того, что он теряет Артёма, вызывало в нём тревогу и беспокойство. Эта ситуация его ни капли не радовала. Хотя, стоит признаться, все встречи Димы с Лизой в последнее время сводились к одному – к Артёму. Дима постоянно говорил только о нём. Жаловался на его поведение, плакался о том, что не понимает, что происходит. В сущности, так было все эти два года, пока Артёма не было в его жизни. Он постоянно вспоминал Артёма, сравнивал с ним Лизу, невольно демонстрируя, кто занимает главное место в его сердце. Лизе это не нравилось. Ей до смерти надоело слушать об Артёме, о его достоинствах и недостатках. Ей хотелось, чтобы Дима наконец-то забыл этого навязчивого призрака из прошлого и обратил внимание на неё, на Лизу, которая всегда была рядом, готовая поддержать и утешить. С Димой она познакомилась вскоре после ухода Артёма, и он сразу же покорил её сердце. Но проблема заключалась в том, что Дима, казалось, был слеп ко всему миру, не желая никого видеть, кроме Артёма. Поэтому Лиза отчаянно, на протяжении всех этих двух лет, старалась “заменить” ему Артёма, доказать, что она может быть лучше, что она достойна его любви. Но все её усилия, казалось, разбивались о невидимую стену, воздвигнутую Артёмом в сердце Димы. Лиза искренне верила, что если она будет постоянно поддерживать Диму, выслушивать его жалобы, утешать в моменты грусти и всячески демонстрировать свою заботу, то он рано или поздно поймёт, что она – лучший вариант, чем все остальные, включая этого Артёма. Она надеялась, что её терпение и преданность будут вознаграждены, и Дима наконец увидит в ней не просто подругу, а ту единственную, с которой он захочет связать свою жизнь. Но как бы ни так. Дима, поглощённый своими переживаниями и мыслями об Артёме, словно находился в каком-то вакууме. Он просто не замечал её намёков, не видел её нежных взглядов, не чувствовал её тонких прикосновений. Для него Лиза была просто хорошим другом, надёжным плечом, на которое всегда можно опереться. Он ценил её поддержку и внимание, но воспринимал это лишь как проявление дружеской заботы, не видя за этим ничего большего. Поэтому Лиза, отчаявшись достучаться до Димы, решилась на отчаянный шаг. Она решила надавить на Артёма, раскрыть ему карты, надеясь, что тот сам уйдёт из жизни Димы, осознав, что их отношения бессмысленны. Она наивно полагала, что если Артёма не будет рядом, то Дима наконец-то обратит на неё внимание. Дима же, тем временем, продолжал жить в своём мире, где Артём занимал центральное место. Он был уверен, что лучше до конца жизни останется один, храня в сердце память о своей первой любви, чем заменит Артёма кем-то другим, менее значимым для него. Он не понимал, что его упрямство причиняет боль Лизе, и что его жизнь проходит мимо, пока он зациклен на прошлом. В очередной раз Дима пришёл к университету Артёма, сжимая в руках букет ярко-красных роз. На улице лил холодный осенний дождь, а он, как назло, забыл зонт. Промокший до нитки, Дима нервно ёжился, пытаясь укрыться от проливного дождя под козырьком крыльца. Охрана внутрь его не пустила, категорически запретив проходить к Артёму, поэтому Дима был вынужден терпеливо ждать под дождём, кутаясь в своё тонкое пальто, продрогший и несчастный. Когда Артём вышел из здания университета, он увидел Диму, промокшего и одиноко стоящего под дождём. Сердце его ёкнуло, но он тут же постарался взять себя в руки. Он хотел пройти мимо, но Дима стремительно шагнул к нему и схватил его за руку, увлекая в сторону, подальше от любопытных глаз. Артём, не ожидавший такой наглости, вырвал руку и уже собирался уйти, как вдруг почувствовал сильные руки, обхватившие его за талию со спины. Его прижали к груди, и он невольно замер, оглушённый неожиданностью и смешанным чувством страха и тоски. — Не уходи, пожалуйста, — тихо прошептал Дима, голос его дрожал. — Хотя бы объясни, что на этот раз тебе не понравилось? То, что я тогда ушёл с Лизой, оставив тебя одного? Или то, что не приехал к тебе вечером, как обещал? Артёма распирало от злости, но вместе с тем и от смятения. Как он смеет продолжать нагло врать, приходить к нему, словно ничего не произошло, словно он действительно любит? Ему хотелось накричать, потребовать, чтобы он больше не появлялся в его жизни, чтобы ушёл навсегда. Но остатки той, давно угасшей, но всё ещё тлеющей любви не позволяли этого сделать. Казалось, будто с каждой ссорой, с каждой новой ложью из Артёма вычерпывали любовь к Диме. — Не молчи, хотя бы позлись на меня… — прошептал Дима, прижимая его ближе, словно боясь, что Артём вот-вот ускользнёт. — Можешь не притворяться больше. Я всё знаю, — холодно ответил Артём, отстраняясь, но не вырываясь окончательно из объятий. — О чём ты? — искренне удивился Дима, его брови взметнулись в изумлении. Капли дождя стекали по его лицу, делая его ещё более жалким. — Не понимаешь? — Артём не мог поверить в его наглость, в его способность лгать с таким невинным видом. — Да, не понимаю. Ты снова что-то себе придумал, накрутил, а теперь сам же на это обиделся. — Тогда просто брось меня! Если я тебе так не угодил, если я тебя достал, если тебе что-то не нравится! Разве так сложно было просто забыть о моём существовании?! Забыть обо всём, что между нами было?! — Что ты такое говоришь? Почему я должен тебя бросить? — Дима искренне не понимал. Его лицо выдавало растерянность. — Я знаю, что ты встречаешься с этой Лизой! — выпалил Артём, голос его сорвался на хрип. Он всё-таки вырвался из рук Димы, отшатнулся, чувствуя, как предательская слеза скатывается по щеке. — Если уж так хотелось отомстить за всё, что я натворил, то почему нельзя было сделать это гуманным способом? Почему нужно было так издеваться над моими чувствами, зачем топтать моё сердце?! Да, я поступил как козёл, я бросил тебя, я разрушил всё, что у нас было. Но обязательно было делать так, чтобы мне было ещё хуже?! Я и так винил себя каждый день, все эти два года, боялся, что причинил тебе слишком много боли, что сломал тебя! А ты… ты просто использовал меня, чтобы отомстить! — Тём, успокойся… — сказал Дима, протягивая к нему руку, но, заметив выражение лица Артёма, тут же отдёрнул её. — Нет! Не трогай меня! — Артём отшатнулся ещё дальше, ярость в его глазах сменилась болью. — Как ты смеешь вообще играть с моими чувствами?! Как смеешь приходить сюда, врать мне в глаза, притворяться, что любишь?! Я всё понял! Я понял, что ты меня не любишь и никогда не любил! Ты всё это время просто играл со мной! — Артём! — громко, почти крикнул Дима, прерывая его поток обвинений. — Замолчи! Как ты можешь говорить, что я тебя не люблю?! Как ты можешь обвинять меня в этом?! Из тех, кто никогда не любил, был ты! Ты ушёл, ты предал меня! А я всё это время ждал тебя, верил, надеялся! На это Дима получил звонкую, оглушающую пощёчину. Артём, не сдержавшись, ударил его со всей силы, что у него осталась. — Ах, значит, я никогда не любил? — Голос Артёма дрожал от обиды и ярости. — Нет, прости, Тём… я не это хотел сказать… Я просто… — Иди к своей Лизе! — перебил его Артём, собираясь уйти, стараясь как можно быстрее убраться отсюда, прочь от этого предательства. — И забудь о моём существовании. Но Дима, будто не слыша его, снова бросился к нему, обнимая так крепко, словно боялся потерять. Он прижимал к себе дрожащими руками, словно хрупкую вещь, боясь разбить её. Казалось, что всё его тело дрожало вместе с голосом. — Нет, Тём… не уходи, прошу… я… я всё объясню… Я… исправлюсь, я сделаю всё, как ты хочешь… Я ни с кем, кроме тебя, не встречаюсь, я любил и люблю только тебя… — почти шёпотом говорил Дима, утыкаясь в плечо Артёма, пытаясь хоть как-то заглушить своё волнение. Артём чувствовал, что Дима плачет, и его слёзы смешивались с дождём, что лил на них сверху. В этот самый момент, когда Дима, казалось, сломался окончательно, Артём задумался. Разве может человек, который дрожит и плачет от одного только слова о расставании, быть настолько хорошим актёром, чтобы обманывать его? Возможно, что он всё-таки ошибался? — Ты правда ни с кем не встречаешься? — тихо спросил Артём, его голос дрожал. Слова давались ему с трудом, но ему нужно было услышать правду, чтобы разобраться в себе. Дима поднял на него заплаканное лицо, его глаза были красными и опухшими. Он активно замотал головой, будто пытаясь отбросить все сомнения. Его лицо выглядело таким жалким, таким искренним в своей боли, что у Артёма защемило сердце. Весь гнев, вся обида, казалось, улетучились в мгновение ока, оставив лишь сожаление и сострадание. — Нет… — прошептал Дима, шмыгая носом. — Кто тебе вообще сказал такую чушь? Как ты мог подумать такое? — Лиза… — ответил Артём, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Гнева, направленного не на Диму, а на эту Лизу. Дима сжал его в объятиях ещё сильнее, почувствовав злость, направленную на неё, и крепко сжимая его в своих руках. — И ты поверил ей, а не мне? — с горечью произнёс Дима. — Расстраивает… очень расстраивает, что ты сомневаешься во мне. — Прости… — Артём почувствовал себя виноватым. Он поверил словам другой, не разобравшись, доверился чужим словам, а не своему сердцу. Он снова усомнился в Диме, когда должен был верить ему. — Ты больше не злишься? — осторожно спросил Дима, нежно поглаживая его по щеке, его взгляд был полон надежды. Он осторожно наклонился и поцеловал Артёма в щеку, словно боясь спугнуть ускользающее счастье. — Не-а… — тихо ответил Артём, в его голосе звучало облегчение. Он почувствовал, как отступает вся напряжённость, как его сердце наполняется теплом. Он больше не злился, больше не чувствовал обиды. В этот момент, под холодным осенним дождём, он понял, что любовь, даже если она разбита и растоптана, всё равно способна исцелять. Они, промокшие, но счастливые, поехали к Диме домой. На пороге квартиры Дима, не в силах сдерживать переполнявшие его чувства, сразу подхватил Артёма на руки, прижимая его к себе. Его губы накрыли губы Артёма в долгом, жадном поцелуе, словно он хотел наверстать все те месяцы разлуки, все те мучительные дни и ночи, проведённые вдали друг от друга. Поцелуй был мокрым от дождя, но невероятно нежным и страстным, как первое признание в любви. Он осторожно уложил Артёма на мягкий диван в гостиной, стараясь не причинить ему неудобства. — Погоди… — сказал Артём, немного отодвигаясь от него, в его глазах мелькнуло смущение. — Хотя бы помыться нужно… мы оба промокли до нитки. — Пошли вместе, — с улыбкой предложил Дима. Артём смутился, его щёки тут же покрылись румянцем. — Зачем тебе со мной… мыться?… — пролепетал он, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще. — Не делай вид, что не понимаешь, ты взрослый мальчик, Тём, — усмехнулся Дима. Он видел смущение Артёма и наслаждался им. Артём смутился ещё сильнее, его лицо залилось краской. — Можно вместе, но… но только без лишних прикосновений… Пожалуйста… — тихо попросил он, стараясь сохранить хоть какую-то видимость достоинства. — Хорошо, хорошо. Буду трогать только там, где захочешь, — с готовностью согласился Дима, его улыбка стала ещё шире. Он был готов на всё, лишь бы Артём чувствовал себя комфортно. Дима, не в силах сдержать порыв, снова нежно поцеловал Артёма, его губы коснулись его губ в лёгком, едва ощутимом поцелуе. Он хотел показать свою нежность, свою любовь, своё желание быть рядом. Он знал, что нужно быть терпеливым, но ему было так трудно сдерживать свои чувства. — Я больше не смогу без тебя… — тихо прошептал Дима. Он смотрел в глаза Артёму, пытаясь найти в них подтверждение своих чувств. Артём, коснувшись его щёки, тихо ответил, его голос был полон нежности и надежды: — Я… тоже… Утром Дима оставил Артёма у себя дома, чтобы тот хорошенько выспался. Он так мило сопел, что Диме стало жалко его будить. Поэтому он просто оставил записку, завтрак и ушёл, тихонько прикрыв за собой дверь. На душе было легко и радостно, но что-то, казалось, не давало покоя. Он пошёл на каток, решив выплеснуть накопившуюся энергию. Лёд сверкал под светом ламп и Дима натянул коньки, выезжая на лёд. Вскоре к нему подошла Лиза, радостно улыбаясь. — Привет! Ты так рано… — начала она, но Дима, нахмурившись, лишь демонстративно прошёл мимо неё, делая вид, что не заметил. Он чувствовал, как внутри поднимается волна обиды и злости. — Эй, я говорю: привет! — сказала она, догоняя его на льду, её голос звучал немного напряжённо, улыбка натянута и неестественна. — Слышишь? Дима, делая вид, что не замечает её, продолжал скользить по льду, его движения были резкими и отрывистыми, как будто он пытался сбросить с себя весь груз. Лёгкость и изящество, которые обычно сопровождали его катание, исчезли, оставив после себя лишь напряжённую, почти агрессивную подачу. — Слышу, — бросил он через плечо. — Тогда чего молчишь? — Лиза пыталась сохранить спокойствие, но в голосе уже слышалась тревога, подрагивающий тон выдал её волнение. Она остановилась рядом с ним, заставляя его тоже остановиться. — Не хочу с тобой говорить, — отрезал Дима, его взгляд был направлен куда-то вдаль. — Почему? Что я сделала не так? — Лиза попыталась взять себя в руки, её голос дрогнул, и она сжала кулаки. Она понимала, что что-то пошло не так, но не могла понять, что именно. — Серьёзно спрашиваешь? — усмехнулся Дима, наконец остановившись и повернувшись к ней. Его глаза горели холодным огнём, и в них не было ни капли прежней теплоты. — Я знаю, что ты там Артёму наплела. Заставила его плакать и избегать меня своими тупыми бреднями, — он добавил, заметив, что Лиза застыла, бледнея. Лиза остановилась, её лицо стало белым, губы задрожали. Она впервые видела Диму таким. В этот момент он был не милым, немного наивным парнем, которого она знала, а холодным и жестоким. Неужели план провалился? В её глазах отразилось отчаяние, смешанное с недоверием. Всё, что она так тщательно планировала, развалилось на глазах. — Да потому что ты из-за своего Артёма меня не замечаешь! Что мне было делать ещё? — бросила она, пытаясь оправдаться, но её голос звучал уже не так уверенно. Это был крик отчаяния, попытка хоть как-то зацепиться, удержаться от падения. — Отстать от меня. Я тебе миллион раз говорил, что мне никто, кроме Артёма, не нужен. А ты прёшь, как таран, — Дима старался говорить спокойно, но его голос дрожал от сдерживаемой ярости. У Лизы вырвался нервный смешок, больше похожий на истерику. Она с трудом сглотнула, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Да я с тобой все эти два года была рядом, и ты просто вот так меня отшиваешь?! — Её голос сорвался, и она едва сдержала слёзы. — Да, — подтвердил Дима. Его взгляд был твёрд и непоколебим. — Что ты там ему сказала? Что мы с тобой поженимся? Я вот планирую сделать Артёму предложение. На нашу свадьбу пригласить? — он выдал это с такой ледяной иронией, что Лиза почувствовала, как её сердце обдало холодом. Лиза злостно сжала челюсть, пытаясь сдержать слёзы. Её план рухнул, и рухнул с оглушительным треском, похожим на звук разбивающегося льда. Цокнув языком, она развернулась и ушла со льда. Она не оглядывалась, не пыталась что-либо объяснить. Всё было ясно и без слов. В раздевалке, слёзы всё же хлынули из глаз. С силой пнув чей-то рюкзак на полу, она сползла на скамейку, зарывшись лицом в ладони. Как можно было так провалиться? Она хотела совсем наоборот! Хотела рассорить Диму и Артёма, разрушить их отношения. Дима её ненавидит. И это было даже хуже, чем она могла себе представить. В её сознании снова прокручивались все её неудачи. Она вспомнила лицо Димы, искажённое болью и злостью, и её охватило чувство вины, смешанное с бессильной яростью на саму себя. Что она наделала? Как ей теперь всё исправить? И можно ли вообще это исправить? Вопросы терзали её, не давая ни на минуту забыть о горьком вкусе поражения. Пара дней, проведённых в мучительных размышлениях и самобичевании, привели Лизу к горькому, но необходимому выводу: Дима - закрытая дверь. Жизнь не заканчивается на одной безответной любви. Слёзы высохли, осталась лишь тупая боль и осознание, что цепляться за невозможное - бессмысленно. Она обязательно будет счастлива, но с кем-то другим. С кем-то, кто оценит её, кто полюбит её настоящую, а не выдуманный образ. В продуктовом магазине, погруженная в свои мысли, она врезалась в высокую девушку с светлыми волосами, собранными в небрежный пучок. Девушка была одета в удобные джинсы и тёплый свитер, но они прекрасно подчёркивали её изящность. Лиза споткнулась, и на секунду её мир перевернулся. Подняв глаза, она увидела чистое, доброе лицо, яркие карие глаза, полные искреннего сочувствия. В этот миг она поняла: это - любовь. Не та, о которой она мечтала раньше, не всепоглощающая и драматичная, а спокойная, тёплая, наполненная каким-то нежным светом. Это было совершенно другое чувство, но не менее сильное, и более приятное. — Вы не ушиблись? — спросила девушка, нежно подхватывая Лизу под локти. Её голос был тихим и приятным, как шелест осенних листьев. Лиза с трудом сглотнула, чувствуя, как ком застрял у неё в горле. Она всё ещё была под впечатлением от своей внезапной осознанности, от этой неожиданной вспышки чувств. — Нет… — прошептала Лиза, её голос было едва слышно. — А… а как вас зовут? — Таня, — девушка улыбнулась, и эта улыбка была солнцем, рассеивающим последние тучи в её душе. — А что? Конец тридцать шестой главы.