угасающая любовь

любовь — штука странная и неопределенная. бывает такое, что встретишь человека, и спустя пару недель проводите время вместе, говорите о своих чувствах и смеетесь. начинаешь ощущать себя влюблённым подростком, которому нужен любимый человек рядом, который выслушает в трудные времена и успокоит. слишком запутано. а если описать столь прекрасное, на слух, существительное одними прилагательными? радость, зависимость, боль. серафим ощущал себя белкой в колесе, испытывая одни и те же чувства со всеми людьми, которых однажды обещал любить вечность, а возможно и больше. слишком противоречивы были эмоции. с глебом же все иначе. если спросить у сидорина как они познакомились, то тот вряд ли бы и ответил, а возможно даже и вспомнить не попытался, предпочитая оставаться в неведении собственных мыслей. он помнил лишь радость от нового человека рядом, который уйдет так же через пару месяцев.

***

— серафи-и-им…— протянул викторов, вваливаясь в гостиную комнату, блуждая взглядом карим по углам, пока не находит парня сидящим на диване. алкоголь затуманил не только сознание, но и зрение, видимо, тоже.— люблю тебя, кот… и снова об этом. серафим знал эту ложь, что так умело слетала с уст кудрявого. холод резко рвет грудь, и серафим вздрогнул, рассматривая едва стоящее на ногах тело. — ты где нажраться успел? — едва не прорычал сидорин, вставая, и уводя кудрявого на диван. злости, на удивление, совсем не было. четыре года отношений с этим человеком сделали свое дело: научили привыкать ко всему, что творит глеб. теперь он лишь смотрит пусто, аккуратно, без силы — которую приложить уж очень хочется — поглаживая пальцами кожу голову викторова, удобно уложившись на его коленях, смотря на безразличное лицо сверху. раньше это и обижало, и к ссорам приводило. но ко всему можно привыкнуть. и к отсутствию эмпатии так же. пальцы путались в жестких кудрях, на пару секунд побуждая кожу возгораться, из-за чего глеб тихо шипел. а серафиму и нравилось доставлять ему боль, хоть и не специально. странное чувство садизма. — заебал ты меня, — шепчет сидорин, едва размыкая губы при речи своей. знает, что глеб все равно услышит, и это еще сильнее возбуждает садистские наклонности. — знаю.— выдыхает глеб, прижимаясь щекой к чужой коленке.— ты меня тоже. кажется, не скрывать свои истинные чувства стало в порядке вещей. оба знают, что скоро придется распрощаться и закончить отношения. любовь угасла так же быстро, как и вспыхнула. глеб стал привычкой, настоящим наркотиком для серафима, который убивает изнутри, а ночью доставляет кайф. он мысленно считает до трех, а потом, словно боясь слов, что сорвутся с уст прямо сейчас — продолжает до десяти. — может расстанемся? — серафим сам не ожидал такого холода в своем голосе. звучит отстранённо, будто говорит сам себе, а не тому, с кем прожил долгие четыре года. чувствует мороз по коже и вздрагивает. брови кудрявого сводятся вместе, а на лбу, кажется, появляется бесконечный значок загрузки. глеб медленно отстраняется, ровно садясь рядом с сидориным, глядя прямо. алкогольное опьянение отпустило так же быстро, как и появилось пару часов назад. в животе скрутило и к горлу подступил ком, мешающий взглотнуть. — расстанемся…— бормочет викторов, словно опробывая это слово на вкус. горькое, с остринкой. последующие две минуты пробыли в тишине. а о чем говорить? о планах на следующую среду? воздух наэлектризовался, начал рвать кожу, оставляя кровоточащие трещины. чувство не из приятных, хоть и было фантазией. — давай я тебе квартиру сниму и оплачу первый месяц? просто уйди, хорошо? — слова серафима словно вгоняли в петлю. он не хотел этого, не хотел выгонять глеба, отвыкать от привычек присутствия кого-либо рядом, хоть и теплой любовью от серафима глеб не питался. — я сам. — викторов поднялся с дивана, уходя в спальню. оказался в коридоре спустя несколько минут с документами и всякими прочими важными вещами для выживания в современном мире.— отправишь мне вещи посылкой? адрес смской скину. и, не дожидаясь ответа, вышел из квартиры. ушел. оставил. как это и просил серафим, не так ли? выполнил просьбу без лишних криков и споров. но почему так паршиво на душе?

ветер шепчет о том, что ушло,

сердца в разлуке, как в тени,

где были мечты, там лишь ничто,

любовь, как звезда, угасла в ночи.