Запись четвертая.
4 июня 2025 г., 02:01
Сизый дым причудливыми завитками поднимался вверх, а затем легко ускользал сквозь решетку вентиляции. Там он пройдет через несколько десятков очистительных фильтров, получит необходимые полезные вещества и уже через час вернется в виде совершенно чистого, необходимого всем кислорода. Жаль, что жизнь нельзя тоже так пропустить через десяток-другой очисток и получить в итоге то, о чем мечтал…
Сделав новую затяжку, Сокджин подпер голову рукой и уставился в иллюминатор на холодную пустоту с редкими вспышками звезд. Никотин заполнял легкие и приносил слабое ощущение спокойствия. Жаль, что это лишь временная мера…
— Не знал, что вы заступили в ночную смену, доктор. Да еще и в столовой.
Джин едва заметно вздрогнул, услышав голос за спиной, выпустил дым изо рта и только слегка повернул голову к незваному гостю.
— Не знал, что нахождение в столовой в ночное время является преступлением, лейтенант Ким. Вы, как я погляжу, тоже полуночничаете.
Намджун усмехнулся подошел ближе, огибая пустые столы, подвинул свободный стул и сел рядом с доктором. Пшеничного оттенка волосы были слегка растрепаны, форменный китель расстегнут на две верхние пуговицы — все говорило о том, что лейтенант на время снял с себя служебные обязанности.
— Зря ты не пошел на фильм, Джин-и, — заметил Намджун. — Тебе он точно понравился бы.
— Как-нибудь в другой раз, — качнул головой Сокджин, затянулся и сбросил пепел с кончика сигареты. — Пока что я предпочитаю проводить вечера в одиночестве.
Рулевой проследил за чужими действиями и поджал губы. На щеках от этого проявились две глубокие очаровательные ямочки. Сложно было бы найти на корабле кого-то, кто не пал бы жертвой этих ямочек. Как среди мужчин, так и среди женщин. Джин несколько раз становился свидетелем сцен, когда некоторые даже просили потрогать их. И как же хорошо становилось на душе от каждого отказа.
— На дворе двадцать третий век, человечество уже сотню лет как нашло лекарство от рака и победило большинство зависимостей. А ты губишь свое здоровье этой дрянью. Джин-и, ты же врач, в конце концов.
— И как врач могу тебя заверить, что вполне взрослый и сам могу решать, что мне делать и как травить свой организм, — фыркнул Сокджин и откинулся на спинку стула, а после демонстративно сделал новую затяжку, глядя на собеседника, и медленно выдохнул дым.
— И какой же повод травиться сегодня? — Намджун забрал из руки врача тлеющий окурок сигареты и затушил о пепельницу.
Джин отвел взгляд, раздраженно схватил пачку, достал новую сигарету и снова прикурил. Намджун знал этот взгляд. Как и знал причину, по которой он у друга появлялся.
— Она снова не позволила поговорить с Аорой? — вздохнул Джун и получил в ответ отрицательное покачивание головой. — Когда ты разговаривал с ней в последний раз?
— Четыре месяца назад… — глухо отозвался врач. — В ее день рождения, всего пару минут.
Рулевой потер переносицу, сдерживая эмоции.
— Ты не должен позволять бывшей так поступать с тобой. С вами. Аора — ваша общая дочь, ты имеешь право общаться с ней. Вы и так редко виделись из-за твоего обучения в академии, а так малышка вообще скоро забудет, как ты выглядишь.
— Скажи мне то, чего я не знаю, — огрызнулся Джин. — Думаешь, я не пытался? Я просил, буквально умолял Тараин давать нам больше времени, позволять видеться чаще, чем пару раз в год. Но ей наплевать. При разводе она забрала у меня все, обобрала до нитки, но и этого ей оказалось мало. Она знает, как я люблю дочь, как для меня важно быть частью ее жизни, и специально лишает меня этого, стремясь причинить как можно больше боли. И я ничего не могу с этим поделать, потому что даже если попытаюсь пойти в суд, ничего не изменится. Я служу в Звездном Флоте, большую часть времени нахожусь в консервной банке, болтающейся в невесомости, и подвергаюсь опасности. Какой судья согласится отдать мне права на ребенка?
— Ты можешь хотя бы вытребовать через суд больше времени на общение для вас. Возможность забирать Аору хотя бы на выходные, когда мы прибываем в порты Федерации…
— Тараин не станет привозить ее ради этого, — удрученно покачал головой Джин. Груз на его плечах весил, казалось, как целая планета. — Будто ты не знаешь, какая она мастерица придумывать отговорки.
— Пока я слышу отговорки только от тебя, — заметил Намджун и получил в ответ взгляд, полный праведного гнева. — Серьезно, Джин. Вместо того, чтобы бороться за свою единственную дочь всеми возможными способами, ты сидишь здесь и жалеешь самого себя.
— Да как ты!..
— Еще как смею. Сокджин, Аора — твоя дочь. Ты имеешь на нее те же права, что и Тараин. Если ты не хочешь потерять малышку навсегда, возьми себя в руки и борись за нее. У меня нет своих детей, поэтому, наверно, я не смогу понять тебя в полной степени. Но будь Аора моей, я костьми бы лег, но добился того, чтобы мы могли хотя бы видеться, — Джун поднялся на ноги и развернулся, чтобы уйти, но все же притормозил у дверей. — Ты прав, наша служба сложна, в любой момент нас может подстерегать опасность. Но в последние мгновения жизни ты точно будешь жалеть именно об упущенном времени с дочкой, я уверен.
Врач не сумел ничего возразить. Да и некому уже было возражать — Намджун быстрым шагом покинул столовую. Горечь от разговора осела на языке куда сильнее сигаретного дыма…
***
Створки лифта с тихим шипением разъехались в стороны, Сокджин вышел из кабины и прошел к капитанскому мостику. — Вы хотели меня видеть, капитан? — Доктор! — Чонгук обернулся и жестом приказал поторапливаться. — Поступил сигнал тревоги, и помочь можете только вы и ваша служба. — Я слушаю, — нахмурился Джин, в два шага преодолев расстояние. — Мы засекли тревожный сигнал в этом секторе, — Чонгук указал на обширный экран, куда Ёсан уже вывел карту ближайшего сектора Вселенной. — Как выяснилось, он шел с небольшого межпланетного шаттла. На борту двое — отец и его ребенок, андесинцы. Они просят убежища. — Так… Не совсем понимаю, в чем должна заключаться моя помощь. — Проблема в том, что это не просто андесинцы. Это император Салман, супруг правительницы Андесина, и их сын Энар, который тяжело болен. Салман покинул Андесин, поскольку там отказались лечить Энара, ссылаясь на некое пророчество… Я, честно говоря, ни черта не понял, в чем его суть, — Чонгук взволнованно провел рукой по волосам, оглядывая мостик. — Ребенок при смерти, Салман выкрал его и сбежал, но за ними гонится флот Андесина во главе с императрицей. И мы — единственный корабль, который может им помочь! Я не стал ничего обещать, пока не переговорю с вами. Ведь если мы согласимся помочь, это будет прямым вмешательством Федерации во внутренние дела обитаемой планеты. — Известно, что за заболевание у принца? — Джин наклонился к столу Ёсана, куда вывели новые данные. — Есть только симптомы, — покачал головой энсин. Его руки мелко подрагивали от волнения. Сокджин внимательно просмотрел все, что предоставил «Энтерпрайзу» Салман, нервно постукивая пальцами по столу. Казалось, весь капитанский мостик затаил дыхание в ожидании вердикта. Слишком большой разброс симптомов, слишком сложная кровеносная и нервная система андесинцев, слишком большой риск. Слишком… — Сколько у нас времени до прибытия флота? И сможем ли мы транспортировать мальчика на корабль? — Джун?.. — До прибытия андесинского флота примерно семь часов, капитан, — отрапортовал рулевой. — Стыковка с шаттлом осуществима. — Уложитесь в семь часов? — напряженно спросил Чонгук. — Постараюсь, — кивнул Джин. — Но мальчик должен быть в медотсеке уже сейчас. Большего и не требовалось. Все сразу же взялись за работу, организуя переправку юного принца в медицинский отсек. Весь экипаж рисковал своими жизнями ради одного ребенка, которого они даже не знали. Даже не будучи уверенными, возможно ли ему вообще помочь. Уже через десять минут император Салман — высокий, широкоплечий андесинец с присущей расе коричневатой кожей и наростами над бровями и под линией скул — на руках внес хрупкое тело сына в отсек и опустил на кушетку. Размерами Энар походил на четырехлетнего земного ребенка. Истощенный, с посеревшей кожей и залегшими под глазами темными кругами. — Прошу вас, помогите, — взмолился Салман, схватив Джина за руку, пока остальной медперсонал кружил вокруг мальчика, подключая приборы для отслеживания состояния. — Я не могу его потерять! Он — все что у меня есть! — Мы сделаем все, что можем, ваше величество, — заверил врач. — Сейчас главное, чтобы вы успокоились и рассказали все, что можете о заболевании Энара. Когда появились симптомы, что им предшествовало? И что это за пророчество такое, что врачи отказались лечить наследника императоров? — Паааапа… — слабо захныкал Энар, не в силах даже открыть глаза. Салман опустился на заботливо подставленный кем-то стул и мягко взял сына за руку. — Я здесь, малыш, тебе скоро помогут, — прошептал император, коснувшись губами тонюсенького запястья ребенка, а затем снова поднял взгляд на врача. — Энар родился недоношенным, на тридцать первой из пятидесяти недель беременности. Наши врачи выходили его, буквально выторговали у смерти тогда. Уже после того, как все кризисы миновали, один из Великих Старейшин предсказал, что наследника андесинского трона по пятам будет преследовать смерть и всякий раз ему придется сражаться с ней. И покуда он будет побеждать, империя будет процветать. Если же он проиграет, нашу планету захлестнет война и кровопролитие. Вот только отчего-то все вокруг решили, что этот маленький мальчик в самом деле должен сам бороться со смертью и болезнями, и теперь весь народ Андесина верит, что вмешиваться в его судьбу никоим образом нельзя. Даже его мать, моя супруга Перим, запретила лечить его. Поэтому ни один врач в империи не осмелился подойти к Энару. — Боже… — выдохнул Сокджин, прикрыв глаза на пару мгновений. — Фанатики на любой планете остаются фанатиками. — Энар — наш единственный сын. Мы ждали его долгие двадцать три года… Первые симптомы появились несколько месяцев назад, когда ему исполнилось четыре. Сначала он жаловался на быструю усталось, а потом… Сокджин внимательно слушал все, что говорил отец ребенка, стараясь отмечать для себя детали, и параллельно делал все новые и новые анализы. Он должен был получить как можно больше данных, чтобы исключить большую часть ложных диагнозов. И глядя на отцовское отчаяние Салмана, он не мог не представить себя в подобной ситуации. Как бы он поступил? Смог бы пойти против целой империи ради жизни и здоровья Аоры? Конечно, да. Он сделал бы все, отдал бы собственную жизнь за дочь. Его маленькая девочка заслуживала жизни и счастья так же, как и Энар. Как и любой ребенок во всей Вселенной. И настоящий родитель всегда будет бороться за свое дитя, несмотря ни на что. Время стремительно утекало. Оставалось пять часов. Три часа. Два… Ни один анализ не мог определить, какая же болезнь поразила принца. Это был не вирус, не патогенный микроорганизм и даже не генетическое заболевание… Джин своими глазами видел, как жизнь ускользает из маленького, истощенного тела ребенка. От отчаяния хотелось крушить все вокруг и орать во все горло, но разумом он понимал, что это ничем ему не поможет. Час. У него остался всего час до прибытия флота Андесина. Но у Энара не было и этого времени. Мальчик мог протянуть от силы еще сорок минут. Неужели все должно закончиться так? Этот малыш, сумевший одолеть смерть, едва родившись, умрет из-за пророчества какого-то старика?.. Резко вскинув голову, Джин обернулся к Салману, который уже лишь молча ронял слезы на белую простынь возле руки сына, все еще крепко сжимаемую им самим. — Вы сказали, что Энар родился недоношенным, верно? — Д-да… Очень рано, едва на границе выхаживания, — кивнул император. Врач сразу же поспешил к кушетке и принялся отключать все аппараты от тела ребенка. — Что вы делаете? Вы сдались?.. — Если я правильно помню курс анатомии, когда рождается андесинский ребенок, первые несколько часов жизни он находится в руках родителей, верно? — спросил Джин, отмахнувшись от вопросов, и осторожно извлек иглу капельницы из руки Энара. — Верно. — Своего рода импринтинг. У нас это называют «золотой час», — самому себе кивал Джин, пока снимал с мальчика одежду. — Вот только у андесинцев в это время происходит не только «запечатление» родителя и ребенка, формирование связи между ними, но и обмен структурной составляющей вашего ДНК. Ребенок окончательно подстраивается под условия среды именно посредством связи с родителем! Снимите всю одежду по пояс, ваше величество. Сейчас же. Салман поспешно принялся раздеваться, а после бережно прижал к груди Энара, которого ему передал врач. — Из-за недоношенности Энара у вас не было «золотого часа», — продолжал вслух рассуждать Ким, уложил руки отца плотнее на теле мальчика и поднес ближе всего один сканер. — Малыш все время лежал в кювезе, отделенный от вас и от среды. Именно поэтому, когда он достиг доношенного состояния, он вроде бы был уже и готов к жизни, но его иммунитет не получил необходимый толчок для начала работы. И все четыре года жизни Энар действительно боролся со смертью один на один, без вашей поддержки. — О Великая Матерь! — широко распахнул глаза Салман. — Но сейчас ведь это поможет?.. Джин поднял руку, не сводя взгляда с экрана сканера в напряженном ожидании. Только бы он не ошибся, только бы… Сразу несколько индикаторов по очереди засветились зеленым. Шумно выдохнув, Сокджин практически рухнул на свободную кушетку и хрипло засмеялся от облегчения, выпустив сканер из рук. — Все позади, император. Энар будет жить. Салман закрыл глаза и беззвучно заплакал, без конца целуя волосы сына и качая его в своих объятьях. Его самое драгоценное сокровище, самое заветное желание за долгие-долгие годы…***
— Чтобы я еще хоть раз принял тревожный сигнал… — пробормотал Чонгук, глядя на то, как следом друг за другом исчезают в варпе андесинские корабли. — Спешу напомнить, что мы не можем не откликнуться на сигналы тревоги по директивам Звездного Флота, — ровным тоном произнес Юнги, стоя рядом, а после покосился на капитана. — К тому же, вы не можете отрицать того, что вновь выступить в качестве героя и нейтральной стороны в разрешении конфликта было лестно вашему эго, капитан. — Я глубоко оскорблен! — театрально ахнул Чонгук. — Я лишь предоставил корабль Федерации, как площадку для переговоров для повздоривших родителей, на стороне одного из которых случайным образом оказалась целая армада кораблей. Настоящий герой сегодняшнего дня — Сокджин. — А антигерои — тупицы-врачи Андесина, — цокнул Джин, сложив руки на груди и тоже глядя на последний оставшийся корабль. На нем находились Салман с пришедшим в себя Энаром и Перим. Императрице понадобилось некоторое время, чтобы понять все, что до нее и старейшин пытались донести капитан, Сокджин и ее муж. А уже после женщина разразилась такими громкими рыданиями, что, наверно, их слышали даже в самых отдаленных уголках «Энтерпрайза». Прощание вышло теплым и наполненным искренней благодарностью. Кима даже пригласили стать личным врачом Энара. Он вынужден был отказаться, но клятвенно пообещал посещать иногда планету, как самый желанный и особенный гость. — Вы, как хотите, а я пойду спать, — объявил врач, разворачиваясь к лифту. — У меня был чертовски длинный день, а завтра и вовсе придется наводить порядки в медотсеке после наших приключений. Так что следующие двенадцать часов прошу никого меня не беспокоить, если только кому-то не оторвало голову. И то не факт. Проходя мимо Намджуна, стоящего у заваленного дарами андесинцев стола, Сокджин ухватил его за локоть и без лишних разговоров потянул за собой в лифт. Створки с тихим шипением закрылись за их спинами и лишь тогда Джин обнял пилота, тихо выдыхая в его плечо. — Ну что ты? — мягко улыбнулся Джун, обнял в ответ и погладил врача по спине. — Прости меня… После сегодня я понял, что ты имел в виду. Спасибо тебе. Правда, спасибо. Теперь я знаю, что быть родителем — не просто стараться быть хорошим для своего ребенка. Это каждодневная борьба. Со всем миром, с несправедливостью, даже со смертью. И в первую очередь — с самим собой. И уж если я могу побеждать смерть, то Тараин не станет таким уж непобедимым врагом. Я постараюсь. Я все сделаю для Аоры. — Ты чудесный отец, Джин-и, — тихо произнес Намджун, продолжая держать друга в объятьях. — И у тебя все получится. К тому же, есть мы — целый корабль квалифицированных нянек. Если уж с капитаном можем управиться, пятилетняя кнопка не станет для нас проблемой. Джин улыбнулся и отстранился, с теплотой глядя на младшего. Да, он остался ни с чем после развода с женой. Оказался в буквальном смысле на улице и на обочине жизни. Но теперь у него есть Звездный Флот — его семья. И есть Аора. И за нее он еще поборется.
