Принцесса от крови Дракона.

Малый тронный зал Красного замка был погружен в тревожный полумрак. Высокие окна пропускали лишь багровые отблески заката, словно предвещая кровопролитие. За столом, уставленным картами и донесениями, собрались те, от чьих решений зависела судьба Королевской Гавани. Тирион Ланнистер первым нарушил тягостное молчание, постучав костяшками пальцев по пергаменту с отметками вражеских сил. — Флот Станниса насчитывает не менее двухсот кораблей, — его голос, обычно насмешливый, сейчас звучал жестко. — Он уже миновал Мыс Гнева. Если ветер не изменится, к утру его авангард войдет в устье Черноводной. Серсея Ланнистер, восседавшая на возвышении, сжала ручки кресла так, что ее пальцы побелели. — Где наш флот? — спросила она, словно уже знала ответ. — На дне. Или в руках Станниса, — сухо ответил Петир Бейлиш, поправляя серебряный жемчуг на своем дублете. — Лорд Вэлис предпочел сжечь свои корабли, чем отдать их узурпатору. Благородно, но бесполезно. — Благородство — роскошь для побежденных, — прошипела Серсея. — У нас остаются городские стены, — вмешался Бронн, командующий городской стражей. — Золотые плащи готовы держать оборону. — Стены не остановят флот, — возразил Тирион. — Если Станнис высадит войска у речных ворот, он возьмет город в клещи. — Тогда что вы предлагаете, карлик? — ядовито бросила Серсея. Тирион ухмыльнулся. — Я предлагаю встретить его на воде. У нас есть дикий огонь. В зале повисло напряженное молчание. Даже Варис, обычно невозмутимый, слегка подался вперед. — Это рискованно, — мягко заметил он. — Если что-то пойдет не так… — Если мы ничего не сделаем, Станнис повесит нас всех к утру, — парировал Тирион. — Я уже отдал приказ мейстеру Халлину подготовить запасы. — Дикий огонь может сжечь и нас, если его использовать неправильно, — прошептала Серсея, но в глазах у нее читалось, что она согласна с решением брата, может быть, впервые в жизни. — Я согласен с королевой, но это может стать нашей единственной надеждой на победу, — проговорил Бронн. — Так что же мы решаем? — спросил Бейлиш с легкой усмешкой. Тирион вздохнул. — Мы используем дикий огонь. Подпускаем флот Станниса ближе к берегу, а затем поджигаем воды Черноводной. — Это убьет тысячи, — пробормотал Варис. — Это спасет миллион, — бросил Тирион. Серсея медленно кивнула. — Пусть будет так. За окном прогремел отдаленный гром. Буря приближалась. Королевская Гавань замерла в тревожном оцепенении, словно зверь, почуявший запах крови. Воздух был густым от страха, смешанного с запахом морской соли и дыма из кузниц, где до самого последнего момента ковали наконечники для стрел и чинили доспехи. Рынки и площади, обычно шумные и многолюдные, теперь напоминали осиные гнезда, потревоженные палкой. Лавки закрывались наспех, торговцы прятали товары, а те, кто еще оставался на улицах, шептались, бросая нервные взгляды в сторону реки. — Говорят, со Станнисом красная ведьма, — бормотал седой рыбак, спешно заколачивая дверь своей лавки. — Она сожжет нас всех, как сожгла своих идолов. — Нет, глупец, она сожжет только грешников, — шипела старая женщина, прижимая к груди образок Семерых. — А в этом городе грешников больше, чем крыс. Золотые плащи патрулировали улицы, но даже их уверенность была показной. Они громко стучали копьями о булыжники, пытаясь внушить порядок, но в их глазах читалось то же самое, что и у всех: страх перед тем, что грядет. У Чёртовых ворот толпились те, кто надеялся бежать. Богатые купцы, мелкие дворяне и просто горожане, у которых было достаточно монет, чтобы подкупить стражу, — все они давились в узком проходе, крича и толкаясь. — Пропустите! У меня пропуск от самого лорда Бейлиша! — Чёрта с два! Здесь очередь, жди! Двое стражников грубо отталкивали народ, пропуская лишь тех, у кого звенели кошельки. Один из них, коренастый мужчина с шрамом через глаз, хрипло смеялся: — Бегите, трусы! А когда всё кончится, мы ваши дома поделим. Но бежали не только люди. Собаки, обычно бродящие по улицам в поисках объедков, жались к стенам и скулили, чувствуя грядущую бойню. Даже вороны, вечные спутники войны, уже кружили над городом, словно зная, что скоро будет пир. У Великой Септы Бейлора толпились молящиеся. Старики, женщины, дети — все они прижимались к мраморным ступеням, взывая к Семерым. — Матерь, смилуйся над нами… — Воин, даруй силу нашим защитникам… Мейстеры раздавали успокоительные отвары, но их запасы таяли на глазах. Одна девочка лет семи, прижав к груди тряпичную куклу, спросила у матери: — Они придут нас убивать? — Нет, дитя, — солгала женщина, крепче обнимая её. — Король нас защитит. Но в её глазах не было уверенности. Все и вся замерло в ожидании страшного, готовясь принять любой исход.

***

В садах Красного замка царила неестественная тишина. Даже птицы, обычно щебечущие в кронах деревьев, словно почуяли грядущую бурю и затаились. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом дыма и морской соли. Визерра стояла у мраморного парапета, её тонкие пальцы сжимали холодный камень. Внизу, за стенами, город готовился к осаде — крики, лязг оружия, топот бегущих людей. Но её мысли были далеко. «Станнис Баратеон». Она почти улыбнулась. «Как забавно — один узурпатор идет свергать другого». Ланнистеры, Баратеоны… все они были ворами, занявшими трон, который по праву принадлежал её семье. Но что могла сделать она? Запертая в этих стенах, как дракон в клетке, без армии, без союзников… Но не без хитрости. Шаги за её спиной были бесшумными, но она почувствовала его присутствие ещё до того, как услышала мягкий, медовый голос: — Принцесса. Вы выглядите задумчивой. Она не обернулась. — Разве сады Красного замка не созданы для размышлений, лорд Варис? — О, безусловно, — он приблизился, его парфюм — сладкий, с нотками лилии и чего-то чуждого, восточного — смешался с запахом роз. — Но сегодня они больше напоминают мне сады Пентоса перед бурей. Тишина… слишком громкая. Наконец она повернулась к нему. Его лицо, как всегда, было маской вежливости, но в глазах — в этих тёмных, нечитаемых глазах — что-то изменилось. — Вы пришли не для того, чтобы обсуждать погоду. — Нет, — согласился он. Тишина. — Говорите. Варис вздохнул, и в этом вздохе была искренняя печаль. — Ваш брат… Визерис. Он мертв, и уже достаточно давно. Она не дрогнула. Не закричала. Не заплакала. Она давно научилась прятать боль. — Как? — Дотракийцы. Он потребовал от кхала Дрого короны, которую ему обещали… — Варис слегка наклонил голову. — Он получил её. Золотую. Корону из расплавленного металла. Визерра сжала губы. Визерис — её кровь, её семья. Но его больше нет, того, кто по праву должен был занять трон. — Дейнерис? Варис замер на мгновение, словно взвешивая слова. — Она жива. Более того… у неё есть драконы. Глаза девушки широко раскрылись, а сердце гулко забилось в груди. «Драконы... Символ их дома возродился...» Она не могла поверить. Теперь все благословляло павший дом ее семьи возродиться. Сами Боги сопутствовали им. — Вы знали об этом уже давно, — прошептала она. — И молчали. — Я служу короне, — ответил он, но в его голосе не было ни капли раскаяния. — Но я всегда верил, что ваша семья достойна её больше других. Она рассмеялась — коротко, без радости. — Вы предлагаете мне трон, лорд Варис? — Я предлагаю вам выбор. — Он сделал шаг ближе. — Вы — последняя Таргариен в Вестеросе. Если хотите власть — она может быть вашей. Но если трон вам не нужен… — Я могу помочь сестре? Он кивнул. — Дейнерис сильна, но она далеко. У вас же есть то, чего нет у неё, — имя, которое помнят в Вестеросе. Где-то вдали раздался гул грома. — Станнис падёт, — сказал Варис. — И когда это случится, город погрузится в хаос. Вам нужно быть далеко от него. — Где? — На Драконьем Камне. Она подняла брови. — Замок Баратеонов? — Замок Таргариенов, — поправил он. — Люди Станниса побегут с поля боя. Они будут искать убежища. И кого-то, кто даст им защиту… и новую цель. Она понимала. — Вы предлагаете мне собрать их под свои знамёна. — Я предлагаю вам начать. Ветер усилился, сорвав с деревьев несколько лепестков. Они кружились в воздухе, как пепел. — Почему? — спросила она наконец. — Почему вы помогаете мне? Варис улыбнулся — впервые за весь разговор это была настоящая улыбка. — Потому что я люблю эту страну. А драконы… драконы оживляют историю. Он отступил назад, растворяясь в тени аллеи. — Когда начнётся пожар — бегите, принцесса. И он исчез, оставив её одну — с мыслями о драконах, троне… И мести.

***

Покои Визерры были погружены в полумрак. Лишь слабый свет масляных ламп отбрасывал дрожащие тени на стены, украшенные выцветшими гобеленами с оленями Баратеонов. Воздух был густым от запаха ладана – она сжигала его в маленькой серебряной курильнице, как делали ее предки перед великими битвами. Визерра стояла на коленях перед узким стрельчатым окном, сквозь которое виднелись багровые отсветы над Черноводной. Ее губы шептали древние слова на высоком валирийском – не молитву, а скорее проклятие, обращенное к врагам ее дома. «Пусть их корабли сгорят. Пусть их мечи затупятся. Пусть их кровь оросит землю, как орошала ее кровь моих предков...» Дверь распахнулась без стука. — Молишься? – раздался холодный, как сталь, голос. Визерра не обернулась. Она знала, кто это. — Разве королева не знает, что входить без приглашения — признак дурного воспитания? Серсея Ланнистер шагнула внутрь, ее золотисто-зеленое платье шелестело, словно змеиная кожа. — Когда у стен города стоит армия, правила меняются. Наконец Визерра поднялась и повернулась к ней. Их взгляды встретились — фиолетовые, как сумерки, против зеленых, как яд. — Так о чем же молилась последняя драконица? — спросила Серсея, слегка склонив голову. — О нашей победе? Визерра медленно провела пальцами по краю курильницы, ощущая жар. — Я презираю Ланнистеров. Пауза. — Но сегодня я молюсь за ваш успех. Серсея приподняла бровь. — Неожиданно. — Прагматично. — Визерра подошла к столу, налила вина в кубок — темного, как старая кровь. — Если Станнис возьмет город, он не станет разбираться, кто я. Он просто прикажет отрубить мне голову. Серсея рассмеялась — коротко, без радости. — Ты думаешь, я пощажу тебя, если мы победим? — Да. — Визерра сделала глоток. – Ты ведь помнишь последнюю волю своего мужа. Серсея медленно обошла комнату, ее пальцы скользнули по спинке кресла. — К сожалению, помню. Королева остановилась перед окном, глядя на зарево над рекой. — Ты права насчет Станниса. Он не оставит в живых никого, кто носит имя Таргариен. — Почему ты пришла? – спросила Визерра. Серсея улыбнулась – впервые за этот разговор что-то похожее на искренность мелькнуло в ее глазах. — Чтобы посмотреть в глаза дракону перед битвой. Она направилась к двери, но на пороге обернулась. — Молись громче, Визерра. Если Станнис победит – твои молитвы будут последним, что услышат боги перед тем, как этот город сгорит. Дверь захлопнулась. Визерра подошла к окну. Скоро над Черноводной появятся огни кораблей Станниса – сотен, как звезды, упавшие в воду. Она подняла кубок. — За драконов. И выпила до дна. Битва начиналась.