Принцесса от крови Дракона.

Тени в Красном Замке были длинными и коварными, будто сами стены шептали заговоры. Визерра стояла в узком коридоре, где лишь редкие факелы боролись с мраком. Она выбрала это место неслучайно — здесь не было ни слуг, ни дозорных, только холодный камень и безмолвные рыцарские статуи, застывшие в вечном карауле. Варис появился бесшумно, словно возник из самого воздуха. Его фигура, облаченная в черные, струящиеся шелка, сливалась с полутьмой. Лицо его, обычно скрытое за маской учтивости, сегодня казалось усталым, почти человечным. Гладко выбритый череп блестел в свете пламени, а глаза — острые, как у птицы, — изучали ее без привычной насмешливости. — Принцесса, — его голос был мягким, но в нем не было тепла. — Вы рискуете, встречаясь со мной так открыто. — Я уже рискую куда больше, просто оставаясь здесь, — прошипела Визерра, шагнув вперед. Платье ее, темно-красное, как старая кровь, шелестело по камню. Она схватила его за рукав, и в ее пальцах дрожала ярость. — Ты обещал помогать мне. Теперь же ты говоришь, что я в ловушке? — Обстоятельства изменились, — Варис вздохнул. — Джейме Ланнистер возвращается. Твой брак с ним — не просто прихоть Тайвина. Это расчет, который изменит баланс сил. Если ты исчезнешь сейчас… — Я не стану разменной монетой в их игре! — голос ее сорвался, и эхо разнеслось по коридору. — Ты уже ею стала, — ответил он безжалостно. — И теперь единственный выход — играть лучше них. Визерра отпрянула, будто он ударил ее. Глаза ее горели, но не слезами — огнем. — Значит, ты отказываешься помочь? — Я говорю лишь, что сейчас это невозможно. Она замерла. Потом резко развернулась и пошла прочь, ее шаги звенели по камню. В соседнем зале, где гобелены Ланнистеров — золотые львы на багровом поле — гордо висели на стенах, Визерра остановилась. Взгляд ее упал на старинный меч в руках одной из статуй. Без раздумий она выхватила клинок. Сталь запела в воздухе. Один взмах — и гобелен располосовался пополам, львиные морды исказились в бесформенных клочьях. Она дышала тяжело, глядя, как золотые нити падают на пол, будто растоптанное величие дома Ланнистеров. — Пусть знают, — прошептала она. — Дракон не станет их жертвой. И бросила меч на землю, где он звякнул, словно предвестник бури. Она с наслаждением смотрела на разрезанный гобелен, мечтая увидеть на его месте королеву, её бастардов, будущего мужа и, конечно, Тайвина Ланнистера. Ненависть к нему сейчас была сильнее, чем к кому-либо другому. Старый Лев разрушил все её планы, растоптал их в пыль. Она желала его смерти, но понимала, что не сможет одолеть его. Он был единственным, кто вселял в неё настоящий страх. Этот страх преследовал её с детства. Она ненавидела свою слабость перед ним. Звон падающего меча еще не успел затихнуть, когда тяжелые двери зала распахнулись с гулким стуком. Визерра медленно обернулась, уже зная, кто стоит на пороге. Королева. Серсея Ланнистер застыла в дверном проеме, залитая кровавым светом заката, пробивавшегося сквозь высокие витражные окна. Ее платье — из плотного золотого бархата, перехваченное рубиновым поясом — казалось доспехом. Белокурые волосы, уложенные в сложные косы, сверкали, как корона, а зеленые глаза, обычно холодные, как изумрудный лед, теперь пылали яростью. Ее взгляд скользнул по разрезанному гобелену, по обрывкам золотых нитей, по мечу, лежащему у ног Визерры. Лицо королевы исказилось. — Ты осмелилась… — ее голос был тихим, но в нем дрожала такая ненависть, что даже воздух вокруг словно сгустился. Визерра не отступила. Она выпрямилась, подняв подбородок, и встретила взгляд Серсеи без страха. — Это всего лишь ткань, ваше величество, — сказала она спокойно. — Но если вам так дороги ваши львы, представьте, что будет с живыми. Серсея сделала шаг вперед. Ее пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Ты забываешь, с кем говоришь, девочка, — прошипела она. — Ты — никто. Пленница. Будущая жена моего брата, не более. — О, я прекрасно помню, — Визерра улыбнулась, но в ее глазах не было веселья. — Но, кажется, это вы забыли, с кем имеете дело. Я — кровь Дракона. И не позволю кошкам манипулировать мной. Королева замерла. — Ты угрожаешь мне? — Я напоминаю, — Визерра сделала шаг ближе. — Вы ведь знаете историю моего дома? Сколько мужей Таргариенов не пережили первую брачную ночь? Тишина. Потом — резкий звук удара. Ладонь Серсеи со всей силы обожгла щеку Визерры, отбросив ее голову в сторону. По губам девушки потекла тонкая струйка крови. Она медленно провела пальцем по коже, смахнула алую каплю, затем подняла глаза. И в них горел огонь. — Будьте осторожны, королева, — прошептала она. — Вы играете с драконом. А драконы… кусаются. Серсея вдруг почувствовала ледяной холод, пробежавший по спине. Но ярость все еще кипела в ее груди. — Ты пожалеешь об этих словах, — сказала она, отступая. — Клянусь Семерыми. Визерра лишь усмехнулась. — Я верю только в огонь и кровь. И, развернувшись, она оставила королеву среди обрывков ее гордости, под мертвыми взглядами каменных рыцарей.

***

Кабинет лорда Тайвина Ланнистера в Красном Замке был местом, где решались судьбы королевств. Стены, обитые темным дубом, поглощали звуки, а массивный дубовый стол, уставленный картами, документами и кубками с вином, больше напоминал поле боя, чем место для переговоров. За окнами медленно гас закат, окрашивая комнату в багровые тона. Тайвин сидел в своем кресле, прямой и непоколебимый, как скала Утеса Кастерли. Его руки, покрытые тонкими шрамами от давних сражений, лежали на столе, пальцы медленно постукивали по пергаменту с гербом Ланнистеров. Золотые волосы, тронутые сединой, были зачесаны назад, а жесткие зеленые глаза, словно два куска нефрита, изучали карту Вестероса. На нем был камзол из черного бархата с золотым шитьем — простой, но безупречный, как и все, что он делал. Тирион стоял напротив, опираясь на стол. Его карликовая фигура казалась еще меньше в тени отца. Лицо, изуродованное шрамом после Битвы на Черноводной, было напряжено, а разноцветные глаза — один зеленый, другой черный — смотрели на Тайвина с редкой серьезностью. В руке он держал кубок с вином, но сегодня даже аромат дорогого арборского золотого не радовал его. — Отец, — начал он, намеренно опуская титулы. — Мы должны поговорить о Визерре. Тайвин даже не поднял взгляда. — Говори, если тебе есть что сказать. — Этот брак — ошибка, — Тирион отхлебнул вина, но вкус показался ему горьким. — Джейме не согласится. А если и согласится… она сожжет его заживо. Наконец Тайвин посмотрел на него. В его взгляде не было ни гнева, ни раздражения — только холодная уверенность. — Джейме сделает то, что должен. Как и ты. Как и все Ланнистеры. — Она не из тех, кого можно приручить, — Тирион поставил кубок на стол с резким стуком. — Вы слышали, что она сделала сегодня? Разрезала гобелен с нашим гербом. На глазах у Серсеи. Тайвин слегка наклонил голову. — Девочка брыкается. Это пройдет. — Или закончится тем, что мы все проснемся в огне, — пробормотал Тирион. — Отец, подумайте. Ее предки женились на сестрах, чтобы сохранить кровь дракона. Они сжигали целые города, когда их гневили. А вы хотите положить ее в одну постель с Джейме? Тайвин медленно поднялся. Его тень, удлиняясь в свете факелов, накрыла Тириона. — Ты прав в одном, — сказал он тихо. — Она — дракон. Но драконы могут быть полезны. Если держать их на цепи. — Цепи рвутся. — Не мои. Тирион сжал кубок так, что костяшки пальцев побелели. — А если она убьет его? Тайвин повернулся к окну, спиной к сыну. — Тогда мы найдем другого жениха. — «Найдете другого жениха»? Джейме — ваш сын. И, как вы любите повторять, наследник Утеса Кастерли. — ошеломленно воскликнул Тирион. — Я знаю, — устало пробормотал Тайвин. — Но Вестерос должен видеть, что Ланнистеры держат Таргариенов в узде. Это не брак, сын мой. Это послание. Тирион понял, что спорить бесполезно. Он допил вино и поставил кубок на стол. — Надеюсь, ваше послание не сожгут вместе с нами, — сказал он и вышел, оставив Тайвина одного в багровом свете заката. Лорд Утеса Кастерли не шелохнулся. На карте перед ним лежал черный драконий камень — шахматная фигура, которую он медленно передвинул на поле, отмеченное львом. Старый Лев лучше других знал, как трудно удержать Таргариенов в узде. Особенно её. Она была дочерью Эйриса Безумного, в её жилах текла его неукротимая кровь. Но она была нужна ему, его дому, чтобы они продолжали править всеми.