Отвлекающий фактор

Сердце замирает, и спустя мгновение отзывается одиноким ударом где-то под рёбрами. Ладошки вспотели, в горле застыл ком, дыхание замерло. Всё тело застыло в ожидании, прикинулось мёртвым, чтобы защитить своего хозяина. Чувство, что так стремительно окутало Сын Така, было похоже на страх. Тот самый нечеловеческий страх, что преследовал его много лет. Он возвращался снова и снова, стоило студенту взять в руки скальпель и подойти к операционному столу. Не важно, лежало там тело, которое предстояло вскрыть и изучить, или пациент, нуждавшийся в помощи. До встречи с Ён Мином Сын Так, которому по праву рождения суждено было возглавить крупную больницу, не мог допустить мысли, что когда-нибудь сможет спасти человеку жизнь. Парень замыкался в себе, не имея возможности поделиться своим страхом. Он был одинок и растерян. Теперь всё иначе. Вернее было иначе до того, как пальцы интерна стали ужасно непослушными на практиках с доктором Ча. Уж не прокляли ли его дорогие родственники? — Ко Сын Так! — серьёзный тон Ён Мина не сулил ничего хорошего, — соберись уже или покинь операционную. Парень третий раз за операцию уронил инструмент. От внимания профессора не укрылась дрожь в кистях и пустой взгляд, но он почему-то не выгнал интерна за дверь после первой оплошности. Сын Так проморгался, фокусируясь на операционном поле, и напряг руки, чтобы успокоиться. Пальцы словно окаменели, стали слишком тяжёлыми, чтобы контролировать их. Но юный врач продолжил сжимать в руке пинцет. Секунда — и стальные доспехи пробивает чья-то тёплая рука. Это раздражённый Ён Мин хватает нерадивого ученика за запястье и поворачивает инструмент под нужным углом. Сын Так наконец приходит в себя и оборачивается на профессора. Тот хмурит брови и Ко Сын Так повторяет жест, моментально становясь серьёзным, и концентрируется на операции. *** — Привет! Занят? — Сын Так широко улыбается, без стука врываясь в кабинет заведующего как ни в чём не бывало. — Если ты по личному вопросу, то приходи после окончания рабочего дня. А если по делу, то смени тон, — Ён Мин явно недоволен последними событиями и тем, что его оторвали от описания недавней операции. — Я хочу сменить больницу. — Прости? — Я больше не могу тут работать. Появился отвлекающий фактор. Я подумал, что более эффективно будет учиться в другом месте, — напускная весёлость спала, парень приковал взгляд к полу, — с другим наставником, — добавил тише, но Ён Мин смог расслышать. — Какой отвлекающий фактор, Сын Так?! — сокрушался профессор, — тебя никто не научит лучше меня. Тебе больницей руководить, а ты собрался брать в учителя какую-нибудь посредственность. Возьми себя в руки и оставайся. Я не хочу даже слышать о твоём переводе. — Ён Мин, — юноша понял, что ничего не остаётся, кроме как сказать правду, но духу всё не хватало, — отвлекающий фактор — это ты. Сын Таку показалось, что время застыло. Никогда прежде тишина не была такой давящей. Никогда прежде он не мечтал услышать человеческий голос. Услышать ответ, каким бы он ни был. Сын Так не успел до конца осознать, что натворил, когда его с силой впечатали спиной в ближайшую стену. Это было ожидаемо, но парень не верил, что профессор настолько разозлится. В глазах напротив горел огонь. Тонкие пальцы впились в запястья и крепко держали их на уровне головы. — Слушай внимательно. Ты не единственный, кому плохо. Ты же не замечал, как трясутся мои руки, когда ты рядом? Или как замирает моё дыхание, когда я помогаю разобраться с инструментами на практиках? Конечно не замечал! — огонь разгорался всё ярче, — потому что я не позволяю себе распускать сопли! Потому что всё личное надо оставлять за дверью! Потому что я хочу, чтобы из тебя, идиота, вышел хороший врач! Ко Сын Так не верит своим ушам. Мозг отказывается обрабатывать поступившую информацию, слова не складываются в предложения, смысл безнадёжно ускользает. Парень может только тонуть в ореховых глазах напротив и раз за разом срываться в пропасть, прокручивая в голове услышанное. — Останься здесь, Сын Так. Здесь твоё место, — взгляд Ён Мина беспорядочно бегает по лицу интерна, стараясь не наткнуться на манящие чёрные глаза, и предпочитает остановиться на губах. — Тогда поцелуй меня, — вот она — точка невозврата. Теперь или всё, или ничего. — Это не рабочий вопрос, — шепчет Ён Мин. — Это указание сверху, — заискивающая улыбка кроет радость. «Не оттолкнул, не разозлился, не бросил». Губы профессора оказываются такими же умелыми и нежными, как его руки. Видимо, Сын Так посвящён не во все его секреты. Интересно, какие ещё таланты скрывает этот человек? Язык Ён Мина дразнящие касается губ Сын Така и нагло врывается в рот, исследует его судорожно и быстро. Пальцы сильнее сжимаются на чужих запястьях, но юный врач слишком долго ждал, слишком долго бездействовал. Пришло время сопротивляться. Ён Мин послушно отпускает ученика и заводит свои руки за спину, предоставляя полную свободу действий. Сын Таку нужны объятия. Тёплые, нежные, обволакивающие и дарящие безграничное спокойствие. Никто не знает и не понимает его лучше профессора и никто, кроме Ён Мина, никогда не сможет избавить его от одиночества, что засело глубоко в душе ещё в раннем детстве. Сын Так обнимает за талию, льнёт ближе, ластится по-кошачьи и требует ласки. Доктор Ча кладёт руки на чужие плечи, невесомо обводит ладонями шею и, остановившись в районе скул, разрывает поцелуй. Лицо Сын Така так прекрасно… Им хочется любоваться бесконечно. Ён Мин с радостью остался бы в этом моменте навсегда и не начинал говорить. Просто тонул бы в бескрайней чёрной бездне счастливых глаз. — Надо запереть дверь. — Но рабочий день ещё не окончен, — с вызовом улыбается Сын Так. — Да плевал я, — на ходу бросает хозяин кабинета. Никакие сериалы не сравнятся по напряжению с ожиданием действий Ён Мина. Как же мучительно долго он шёл до двери и поворачивал злосчастный ключ. В голове Сын Така пронеслись десятки развязок, десятки мест, десятки поз… — О чём задумался, чертёнок? — доктор подходит близко и шепчет в самые губы. — О тебе, — глупо бубнит Сын Так, — ты такой красивый, — все слова уже давно улетучились из головы. — Вот как… И что я должен тебе за этот комплимент? — Ён Мин приподнимает одну бровь и хищно смотрит в глаза, — хочешь увидеть больше? Парень не успевает ответить. Белый халат, а за ним и голубая рубашка, улетает в сторону. Сын Так давится слюной, рассматривая рельефный живот и накачанные руки мужчины. В штанах становится тесно и очень горячо. — Чего ты хочешь теперь? — Ён Мина явно забавляет смятение ученика. — Тебя хочу, — Сын Так опаляет ухо профессора тёплым дыханием, и по широкой спине старшего бегут мурашки. Ён Мин хватает парня под бёдра и усаживает на свой рабочий стол. Мужчина возбуждён настолько, что сдерживаться и думать о порядке и тишине уже не получается. Хочется поскорее раздеть этого милашку и отыметь его грубо и без церемоний. Но к этому он обязательно вернётся позже. Ён Мин и не думает спросить разрешения, прежде чем снять рубашку и следом стянуть брюки. Сын Так заливается краской, когда профессор с голым торсом застывает рядом, словно прекрасная статуя, и пристально рассматривает каждый дюйм его обнажённого тела. Член сочится смазкой, и головка пачкает живот, когда парень вспоминает, что нужно дышать, и немного расслабляется. Ён Мин неосознанно облизывает пересохшие губы. Он снова вовлекает Сын Така в желанный влажный поцелуй и касается кончиками пальцев его члена. Руки хирурга и правда безумно нежные и ловкие. О том, чтобы убедиться в этом таким способом, Сын Так мог только мечтать. С губ срывается стон, когда член зажимают в кулак и плавно проводят вверх-вниз. Ён Мин запускает пальцы в волосы парня и упирается лбом в лоб Сын Така, на котором уже выступила испарина от напряжения. — Смотри мне в глаза, хорошо? Ты такой красивый, — банальное признание слетает с губ неосознанно, но так легко и естественно, что Ён Мин посылает свою гордость и высокомерие далеко и надолго. Сын Так кивает и отдаётся умелым рукам, которые вот-вот доведут его до оргазма. Ён Мину достаточно сделать несколько движений, чтобы парень выгнулся, готовый кончить. Но мужчина останавливается, убирает руку и оглаживает ей тело ученика. Мышцы не так явно выражены, как у профессора, но под чуткими пальцами ощущается рельеф пресса, крепкие плечи и нежная кожа на шее. Ён Мин припадает к ней поцелуем, сначала осторожным и бережным, но одного низкого стона парня хватает, чтобы в голове засела мысль: «Хочу, чтобы никто не видел его таким! Он мой». Профессор не сопротивляется порыву и оставляет на шее яркий синий след, который Сын Так, в смущении, станет старательно прятать за высокими воротниками. — Я хочу кончить, — скулит Сын Так. — А я тебе не запрещаю, — дразнит мужчина. — От твоих рук хочу, — выдыхает Сын Так на ухо старшему, и тот послушно возвращает тёплую ладонь на горячую плоть. Ён Мин увеличивает темп, и парень, не сдерживая стон, кончает на свой живот. Капли спермы стекают по кулаку профессора. Мысль о том, что эти неземные руки только что прикасались к нему и доставляли удовольствие, смущает, но вместе с тем возбуждает и требует продолжения. Сын Таку сейчас нужны крепкие объятия и тёплая постель. Желательно в квартире Ён Мина. Но сначала парень хочет расслабить профессора. Хочет, чтобы его оргазм был хотя бы немного сравним с тем, что получил сам. Ён Мин отошёл за салфетками и уставился в стену, старательно избегая парня. Сын Так, уже пришедший в себя и на холодную голову решив закончить начатое, встал со стола и подошёл к профессору сзади. Молодые руки обвили торс мужчины, продолжили изучать его грудь, пересчитывать рёбра, обводить ключицы. — Сын Так, — как-то обречённо окликнул Ён Мин, когда руки коснулась пряжки ремня. Парень не нашёлся с ответом, его сердце бешено билось, моля не отталкивать, не выгонять, позволить продолжить. Ён Мин давно уже сдался на растерзание этому улыбчивому чуду. Лишь изредка здравый смысл стучался в его сознание, но тут же испарялся под трепетными прикосновениями и невесомыми поцелуями. Сын Так обошёл профессора, устремил пепельный взгляд в карие глаза Ён Мина и, не разрывая контакт, опустился на колени. Его ноги упирались в кроксы доктора, чтобы не осталось синяков от твёрдого пола. Как же по-блядски выглядел этот чертёнок, смотрящий прямо в глаза из-под чёрных ресниц и кусающий пухлые губы. Наконец Сын Так неуверенно и осторожно принялся за дело. Парень прикоснулся к головке кончиком языка, затем провёл по всей длине. Член был длинный и тонкий, пальцы ученика идеально сомкнулись на нём в кольцо и скользнули к основанию. Помогая себе рукой, Сын Так принял его почти полностью. Парень старался расслабить горло и не сбивать дыхание. Хоть он и был совершенно неопытен и о подобном знал только из сомнительных фильмов, интерну больше всего хотелось, чтобы Ён Мину было хорошо. Чтобы тот никогда его не забыл. Парень двигался размеренно, увеличивая темп и слыша всё более частые и громкие выдохи профессора. Пальцы Ён Мина вплелись в запутанные волосы ученика и настойчиво помогали держать темп. — Я сейчас… — Сын Так не успел сообразить, что надо сделать, и инстинктивно вобрал член глубже. Ён Мин хрипло простонал, и парень замер, потому что руки на его голове вдруг ослабли. Сын Так практически не почувствовал вкус Ён Мина: тот излился прямо ему в горло. Когда всё закончилось, и парень обнаружил себя голым, сидящим на коленях перед профессором с опущенной головой и сознающим, что позволил кончить в себя, стало так стыдно, что захотелось сбежать, оставив в кабинете и свои вещи, и свои мысли, и свою душу. Больше всего пугало, что его могут выгнать, осмеять и оттолкнуть. Что сказать человеку после такого? «Спасибо, может повторим?» или «Извини, больше не повторится»? — Поехали ко мне, — раздаётся сверху уверенный голос, разрывающий тишину, — Сэ Джин в командировке. Сын Так поднимает взгляд и видит протянутую руку, которая крепко сжимает его пальцы и утягивает в объятия, стоит только дать согласие.