Падение и возрождение веры

Я сидел на скамейке, облокотившись спиной о шершавую стену дома, и смотрел на лес, купающийся в лучах заходящего солнца. Золотистый свет пробивался сквозь кроны деревьев, создавая причудливые отблески. Обычно этот вид приносил мне умиротворение, но сегодня все было иначе. Сегодня во мне бушевал странный, незнакомый огонь. Меня мучило желание, которое я не испытывал уже очень давно. Мне очень хотелось закурить или даже выпить чего-нибудь крепкого. Но детское тело, в котором я сейчас находился, служило непреодолимым препятствием на пути к удовлетворению этой тяги. Это был первый, в моей третьей жизни, случай, когда я так остро чувствовал это желание, разъедающее меня изнутри. Оно было словно зудящая рана, которую хотелось почесать, но нельзя было. В отчаянной попытке хоть как-то ослабить это мучительное чувство, я быстрым движением сорвал маленькую ветку с ближайшего куста. Засунув ее себе в рот, я начал жевать, словно это была сигарета. В голове вспыхнуло старое, запыленное воспоминание о жизни на корабле. Я вспомнил аромат крепкой сигареты, которую я выкуривал, стоя на мостике корабля и наблюдая за бескрайним звездным небом. Этот аромат был приятным и затягивающим, он помогал мне успокоиться и отвлечься от тягот жизни. Немного прожевав ветку, я выплюнул ее и бросил короткий взгляд к небу. Затем я тихо произнес, без единой нотки фальши в голосе, слова, казалось, произнесенные одновременно моими двумя предыдущими жизнями. "При первой же возможности, нужно выкурить сигарету." Вдруг сверху, с открытого окна второго этажа, донесся голос мамы, а затем и голос Марты. "Нуар, мы очень рады, что ты нашел себе друга!" — воскликнула мама, ее голос был полон искренней радости. "Да, это просто замечательно!" — вторила Марта, в ее голосе звучала та же неподдельная теплота. "Мы так за тебя рады!" Я же, сидя на скамейке, слушал их слова, и внутри меня поднималась волна противоречивых чувств. Они были рады. И это было хорошо. Но я… "В гробу я видел новых друзей этого мира." — мысленно процедил я сквозь зубы. Нельзя было позволить себе расслабиться. Флёр – это лишь временное явление, пешка в моей игре. "Ты молодец!" - крикнула мама. "Продолжай в том же духе!" "Да, Нуар, ты справишься!" — поддержала Марта. Под конец их слов я слегка скривился, пытаясь скрыть свое раздражение. Мне было противно играть эту роль. Вздохнув, я поднялся со скамейки и, пробормотав себе под нос что-то невнятное, направился к дому. Открыв дверь и войдя в зал, я быстрым взглядом осмотрел пространство вокруг. Все было, как обычно. На столе стояли тарелки и стаканы, аккуратно расставленные рядом с подносами с фруктами. Скоро уже нужно было ужинать. Со второго этажа продолжали разноситься приглушенные голоса мамы и Марты. Они явно увлечены своим разговором и совершенно не обращают на меня внимания. И это было хорошо. Бросив короткий взгляд на лестницу, я тихо цокнул и, стараясь не шуметь, направился к другой двери, ведущей во двор. Во дворе меня ждало так хорошо знакомое дерево. Мама посадила его, как только мне исполнилось два года. Кажется, это был какой-то быстрорастущий вид, ведь за это время оно успело вырасти до приличных размеров. Его ветви раскинулись во все стороны, создавая густую тень, спасающую от палящего солнца. Оглядев его в ещё один раз, я тихо сказал: “С древесиной тут проблемы не намечаются никогда.” После чего устало опустился на землю под деревом, расправив свои крылья. Здесь было тихо и спокойно. Ветви мягко покачивались на ветру, создавая приятный шелест. Я закрыл глаза, стараясь расслабиться и отвлечься от навязчивых мыслей. ***** Холодный воздух обжигал мой голый торс, заставляя кожу покрываться мурашками. Где-то рядом кто-то стонал от боли, сливаясь с моим собственным стоном. Алая кровь вытекала из моих ран, стекая по телу и окрашивая землю в багряный цвет. Они были не настолько глубокими, чтобы убить меня сразу, но достаточно, чтобы причинять мучительную боль. Я сидел на коленях, дрожа всем телом, и смотрел на вырванный глаз, валяющийся у моих колен. Тяжёлое, прерывистое дыхание вырывалось из груди, принося новые волны боли, словно раскаленное железо, прожигающее легкие. Внезапно я почувствовал прикосновение холодной стали к своей спине. Кто-то подкрался ко мне сзади, словно тень, и теперь сталь кинжала вонзалась под мою кожу, аккуратно начиная ее разрезать. Я стиснул зубы, сдерживая крик, и поднял взгляд на друкхари, стоявшую передо мной. Я не сразу ее заметил, словно она была частью ночной тьмы. Ее черные волосы развевались на ветру, а лицо было искажено хищной и дурманящей улыбкой. В ее глазах горел безумный огонь, предвкушающий мои страдания. "Мон-кей, как же ты жалок в своей беспомощности." — пропела друкхари, ее голос был сладок, как мед, но в нем чувствовалась скрытая угроза. Она изящно провела кинжалом по моей спине, углубляя разрез. Я стиснул зубы, стараясь не издать ни звука. Не доставлю ей этого удовольствия. "Ты любишь смотреть, как мучаются другие?" — прохрипел я, глядя ей прямо в глаза. "Тогда посмотри на свою ничтожную жизнь, тварь." Хищная улыбка на ее лице стала шире. "О, Мон-кей, ты знаешь, как доставить мне удовольствие. Твоя боль – моя радость." "Шлюха." — плюнул я, кровь стекала по моему подбородку. "Ты просто дешевая шлюха, купающаяся в чужих страданиях." Она нахмурилась, но лишь на мгновение. "Откуда ты столько знаешь о нас, Мон-кей?" — спросила она, наклоняясь ближе ко мне. "И кто научил тебя этим грязным словам?" Я усмехнулся, несмотря на боль. "А тебе так интересно, сучка?" — прохрипел я. "Разве тебя не должно волновать лишь мое страдание?" Она выпрямилась и облизала кинжал, с которого капала моя кровь. "Ты слишком умен для Мон-кей." — прошептала она. "Это раздражает." "А я наслаждаюсь твоим раздражением." — ответил я, играя в иронию. "Ты ведь любишь, когда кто-то тебя раздражает, не так ли? Это делает тебя более… живой?" Она снова улыбнулась. "Ты любопытный экземпляр, Мон-кей. Я оставлю тебя напоследок, когда остальные будут сломлены." "Что ж, я буду ждать." — ответил я. "И я надеюсь, что твое представление будет достаточно интересным, чтобы оправдать мое терпение." Она лишь усмехнулась, словно мои слова были лишь забавной шуткой, и, облизнув губы, наклонилась к моему лицу. Я почувствовал ее ледяное дыхание на своей коже, смешанное с запахом крови и разложения. "У меня достаточно средств, чтобы расколоть тебя." — прошептала она, ее голос звучал словно шелест лезвий. "Твоя воля не прочнее стекла." "Я знаю достаточно о способах длинноухих причинять боль." — ответил я, глядя ей прямо в глаза. "Вы лишь повторяете заезженные приемы. Ничего нового." Мои слова, кажется, лишь развеселили ее. Она запрокинула голову и разразилась серебристым смехом, который эхом разнесся по окровавленному полю битвы. "Ты такой самоуверенный, Мон-кей." — сказала она, перестав смеяться. "Это делает тебя еще более интересным." Затем она внезапно наклонилась и поцеловала меня, впиваясь своими ледяными губами в мои. Я почувствовал, как ее острые зубы прикусывают мою нижнюю губу, вызывая новую волну боли. Она резко разорвала поцелуй, оставив на моих губах привкус крови и ледяного презрения. Затем, быстрым и отточенным движением, вогнала тонкую иглу мне в грудь, в область сердца. Вытащив её так же быстро, как и вогнала, она приблизилась к моему уху и прошептала ледяным голосом: "Это поможет тебе не умереть в течение ближайших пару часов. Наслаждайся." С этими словами она толкнула меня, и я рухнул на спину, тяжело ударившись затылком о землю. Перевернувшись на бок, я сплюнул кровь, смешанную со слюной, и посмотрел на нее. Она помахала мне рукой в знак временного прощания и, грациозно развернувшись, ушла к другим пленным, ожидающим своей участи. Недолго проводив ее взглядом, я снова перевернулся на спину и уставился в темное небо, усыпанное мириадами звезд. Кривая усмешка тронула мои губы. Я вспомнил очень старый мем, который я увидел в прошлой жизни. "У меня есть лазган, и я не боюсь из него застрелиться." Это воспоминание вызвало у меня приступ легкого веселья. Я усмехнулся, глядя в небо, словно бросая вызов судьбе. Мое легкое веселье не осталось незамеченным. Один из друкхари, стоявший неподалеку, уставился на меня, словно хищник, высматривающий свою добычу. Я ответил ему дерзкой улыбкой, показывая, что ничуть не боюсь. Я прекрасно знал, что рано или поздно ксеносы приступят ко мне и тогда они уйдут в азарт. Поэтому сдерживаться было бессмысленно, ведь какая разница, когда тебе отрежут язык, через час или прямо сейчас. Все равно я не собираюсь умолять этих тварей о пощаде. Чей-то хриплый кашель привлек мое внимание. Я повернул голову и увидел гвардейца, лежащего неподалеку от меня. Он был изранен и окровавлен, но, к моему удивлению, жив. Я думал, что он сдох еще пару часов назад под пытками. "Ты… ты как?" — прохрипел он, глядя на меня мутным взглядом. "Жив." — ответил я, пожав плечами. "Хотя это лишь вопрос времени." Гвардеец нахмурился. "Как… как ты можешь так говорить?" — спросил он. "Мы… мы умрем здесь. Нас будут пытать до смерти." "И что?" — ответил я, глядя в небо. "Ты этого не знал, когда вступал в Имперскую Гвардию?" Гвардеец покачал головой. "Я… я думал, что мы будем сражаться… за Императора…" "А что мы сейчас делаем?" — усмехнулся я. "Разве страдание за Императора не является высшей формой служения?" Гвардеец посмотрел на меня с недоумением. "Ты… ты сумасшедший." — прошептал он. "Возможно." — ответил я. "Но я, по крайней мере, не собираюсь тратить свои последние минуты на нытье и жалобы." "Но… но как ты можешь… держаться?" — спросил гвардеец. "Как ты можешь не бояться?" "А кто сказал, что я не боюсь?" — ответил я. "Просто я научился жить со своим страхом. И еще – я знаю, что бояться этих тварей бесполезно. Они питаются нашим страхом." "Ты… ты очень странный." — сказал гвардеец. "Ты не похож на других гвардейцев." "А я и не гвардеец." — ответил я, усмехнувшись. "Я - нечто большее." В этот момент между мной и гвардейцем встал один из друкхари, перегородив вид на небо. Он что-то произнес на своем гортанном, отвратительном языке, сплетая слова словно ядовитых змей. "Мудила, я не понимаю ваш язык." — ответил я, усмехнувшись. "Я же не ксенофил, чтобы учить все эти мерзкие наречия." Ксенос нахмурился и сказал что-то еще, очевидно ругательство, а затем развернулся и ушел, оставив нас наедине. Мой взгляд вновь вернулся к гвардейцу, но на этот раз его глаза были закрыты, а дыхание – прерывистым и неровным. Через мгновение он затих навсегда. Он уснул, чтобы уже никогда не проснуться. Я коротко вздохнул, глядя на его неподвижное тело. "Повезло тебе, парень…" — подумал я. "А мне только предстоит умереть." ***** Я открыл глаза и окинул взглядом пространство вокруг. Ночь почти полностью вступила в свои права, окутав землю густым покровом тьмы. Лишь редкие звезды мерцали в вышине, словно маленькие огоньки, пытающиеся прогнать темноту. Лениво потянувшись, я поднялся на копыта и ощутил приятную прохладу ночного воздуха на своей шкуре. В этот момент я заметил Марту, сидевшую неподалеку. Она сидела возле клумбы с цветами и что-то копошилась в земле, словно ухаживая за своими любимыми растениями. "Нуар, ты проснулся." — сказала она, заметив меня. "Как раз вовремя, скоро мама закончит готовить ужин." "Ужин?" — пробормотал я, потирая глаза. "Уже так поздно?" Марта улыбнулась. "Да, время летит незаметно. Особенно когда хорошо проводишь время." Она немного помолчала, а затем спросила: "Что тебе снилось?" "Ничего." — ответил я, пожав плечами. "Мне ничего не снилось." ***** Я шел рядом с Флёр в направлении небольшой речки, протекающей недалеко от нашего поселения. Еще несколько минут назад я сообщил маме и Марте, что иду играть с Флёр, и они, не задавая лишних вопросов, отпустили меня. Их доверие одновременно согревало и раздражало. Флёр все это время шла молча, нахмурившись и глядя себе под копыта. На ней явно лежала какая-то тяжесть. Ее мать была непреклонна и отказалась отпускать Флёр гулять, пока она не выполнит все свои обязанности по дому. Среди этих обязанностей была базовая учеба. Я сразу заметил, что Флёр учили не так, как и других жеребят в Эшвилде. Программа обучения была проще, а акцент делался на практические навыки, а не на теорию. Но я быстро списал это на своё происхождение, решив, что меня, как выходца из хоть и развалившегося, но все же аристократического рода, обучали более углублённо. Другая часть работы была очень легкой и быстрой, и Флёр успела выполнить ее до моего прихода. Но у нее оставалась последняя задача: ее мать попросила ее отнести к отцу корзинку с едой, чтобы тот не умер с голоду на своей мельнице. За эти несколько дней я смог узнать много нового о семье Флёр. Ее родители оказались простыми и трудолюбивыми мельниками, которые честно зарабатывали себе на жизнь. Мой интерес к ним сразу угас, когда мои воспоминания о том, что в средневековье мельники в основном были ворами, не оправдались. Я даже пару ночей следил за ними, скрываясь в тени, благо мой темный окрас и маленькое тело помогали мне оставаться незамеченным. Но мои подозрения не подтвердились. Они были обычными, ничем не примечательными пони. Из детей Флёр была не единственной. У нее было еще две младшие сестры, маленькие и непоседливые кобылки, которые постоянно бегали и играли. Из-за этого я чувствовал легкую жалость к отцу семейства, который, должно быть, с трудом справлялся с таким количеством энергии. "Ну что, Флёр." — сказал я, стараясь разрядить обстановку. "Что ты сегодня хотела бы сделать? Может, снова в лес сходим?" Флёр вздохнула и пожала плечами. "Мне все равно." — ответила она. "Лишь бы не сидеть дома." Ее подавленное настроение начинало меня раздражать. Конечно, ей было сложно, но я же должен был как-то поддерживать ее интерес, чтобы не угодить в школу. "Ладно." — сказал я. "Тогда… эй, смотри, у тебя на спине паук." Я указал копытом на ее спину. Флёр вздрогнула и попыталась оглянуться, но не смогла увидеть, что там. "Где?" — спросила она с тревогой в голосе. "На спине." — ответил я. "Не бойся, он маленький и безобидный." Я имел в виду паука-попрыгуна. Это были маленькие, милые паучки, которые не представляли никакой опасности для пони. Они были даже полезны, так как питались насекомыми. "Убери его!" — воскликнула Флёр, съежившись. "Я боюсь пауков!" Я усмехнулся. "Неужели? А я думал, ты ничего не боишься." "Я боюсь пауков!" — повторила Флёр, стукнув копытом по земле. "Пожалуйста, убери его!" "Замри." — тихо произнес я, стараясь не спугнуть паука. Флёр тут же застыла, словно статуя, боясь пошевелиться. Я осторожно подошел к ней и протянул копыто к пауку. Тот сразу обратил на меня внимание. Он так мило двигал своими педипальпами, словно приветствуя меня. На пару мгновений я даже умилился, забыв о том, что Флёр ждет моей помощи. Через пару секунд паук подпрыгнул на моё копыто и быстро пополз вверх. Его маленькие лапки едва ощущались на моей шкуре. Вскоре он скрылся под моей одеждой, где и затерялся. Я коротко хмыкнул, чувствуя, как он ползает где-то у меня на спине. "Готово." — сказал я, отходя от Флёр. "Ты… ты убрал его?" — спросила Флёр с опаской. "Да." — ответил я. "Теперь он у меня." Флёр посмотрела на меня с ужасом в глазах. "У тебя?" — переспросила она. "Что ты сделал?" Я пожал плечами. "Ничего особенного." — ответил я. "Просто позволил ему переползти на меня." "Но почему?" — спросила Флёр. "Зачем тебе это?" "Ты же боишься пауков." — ответил я. "А я нет. К тому же, этих пауков можно не бояться. Они безобидны и очень любопытны." "Безобидны?" — переспросила Флёр. "Ты уверен?" "Абсолютно." — ответил я. "Они не кусаются и не нападают на пони. Они просто ищут еду и новые места для жизни." Флёр все ещё выглядела немного напуганной. "И что теперь?" — спросила она. "Он у тебя просто так и будет ползать?" "Понятия не имею." — ответил я, пожав плечами. "Возможно, он скоро сам уйдет. А может, останется со мной навсегда. Кто знает, что у этих пауков на уме?" Флёр поежилась. "Это противно." — сказала она. "Мне не нравится думать о том, что у тебя под одеждой ползает паук." Я усмехнулся. "Если хочешь, я могу тебе по пути рассказать о некоторых видах пауков, которые мне известны." — предложил я. На самом деле, я просто хотел немного пошутить над ней и напугать своими рассказами. Идти молча было довольно скучно, а так хоть какое-то развлечение. "О каких пауках?" — спросила Флёр с подозрением в голосе. "Ну, например, о тарантулах." — ответил я. "Это большие, волосатые пауки, которые могут достигать размеров с твою голову. Они очень ядовитые, и их укус может вызвать сильную боль и даже паралич." Флёр побледнела. "Не надо." — сказала она. "Я не хочу это слушать." "Ну, хорошо." — ответил я, пожав плечами. "Тогда я могу рассказать тебе о черных вдовах. Это маленькие, черные паучки с красным рисунком на брюшке. Они очень опасны, и их яд может убить даже взрослого пони." Флёр закрыла уши копытами. "Прекрати!" — закричала она. "Я не хочу слышать ни о каких пауках!" Я рассмеялся. "Ладно, ладно." — сказал я. "Больше не буду. Просто хотел немного тебя развлечь." До мельницы мы дошли в течение десяти или двадцати минут. Все это время Флёр не сводила взгляда с моей одежды или гривы, иногда бросая быстрые, нервные взгляды на моё лицо. Такое поведение меня слегка забавляло, и я в шутку делал намёки на то, что, возможно, рядом находятся ещё пауки, чтобы её немного подразнить. Один раз я даже сказал ей, что где-то слышал слова: "Я чело…пони не конфликтный, вижу паука - меняю место жительства." Флёр лишь фыркнула в ответ, но я заметил, что она стала идти быстрее, стараясь держаться от меня подальше. Вскоре мы добрались до мельницы, и я оглядел её с интересом. Располагалась она в самой гуще леса, но место для неё было расчищено с лихвой. Сама же мельница показалась мне довольно большой и добротной. Вокруг неё было построено множество домов, которые я сразу причислил к складам. Каждый работник жил в поселении, поэтому здесь не было нужды строить жилые дома. Участок окружал небольшой забор с воротами, на которых я сразу заметил замок с ключом. Кое-где ещё лежали поваленные брёвна вместе с мешками, ожидающими своей очереди. Один из земнопони тянул за собой телегу, гружёную мешками с мукой. Двое работников сидели за столом и играли в кости, пока третий, увлеченный процессом, смотрел за игрой, подбадривая участников. Ещё двое работников усердно залатывали крышу одного из складов, стараясь успеть до наступления непогоды. И последний работник, судя по одежде и общему виду – самый главный, стоял и разговаривал с хозяином мельницы, указывая на что-то в документах. Я сразу заприметил в хозяине старого знакомого мамы. Он пару раз пытался подкатывать к ней, когда я был ещё совсем маленьким, но каждый раз его отшивали, словно назойливую муху. При его виде я не смог сдержать легкую ухмылку. Воспоминания о его унижениях были слишком забавными. Это сразу привлекло внимание Флёр. "Что тебя развеселило?" — спросила она, нахмурившись. Я быстро взял себя в копыто, понимая, что моя реакция была неуместной. Слегка прокашлявшись, я ответил: "Да так, вспомнил смешной случай." После чего я добавил, стараясь сменить тему: "Дождемся, пока твой папа закончит говорить с хозяином, и потом подойдем? Не хочу им мешать." Флёр кивнула в знак согласия. Ждать пришлось достаточно долго. От скуки я потянул Флёр в сторону играющих в кости работников. Подойдя ближе к играющим, я прислушался к их разговору. Атмосфера была накалена до предела. "Ты жульничаешь!" — кричал один из играющих, земнопони с грубыми чертами лица и взъерошенной гривой. "Я видел, как ты подменил кости!" "Да что ты несешь?" — огрызнулся второй, более щуплый пони с хитрым прищуром глаз. "Я честно выиграл. Просто тебе не повезло." "Не повезло? Да ты просто мошенник!" — кричал первый. Второй лишь пожал плечами и сгрёб выигранные пару битсов в свой кошель, поблескивающий в лучах солнца. "Отдай мои деньги!" — продолжал кричать первый. "Попробуй отбери." — ответил второй, ухмыляясь. В этот момент в разговор вмешался третий работник, крупный земнопони с добродушным лицом и спокойным голосом. "Эй, парни, прекратите." — сказал он, вставая между ними. "Хватит ссориться из-за такой ерунды. Это всего лишь игра." "Он жульничает!" — продолжал настаивать первый. "Да брось, Спарки." — сказал третий. "Ты просто проиграл. Не будь таким занудой." Спарки, так, видимо, звали первого игрока, злобно посмотрел на своего обидчика, а затем буркнул что-то себе под нос и отошёл в сторону, продолжая ворчать. "Привет, Флёр!" — воскликнул третий работник, добродушно улыбаясь Флёр. "Давно тебя не видели. Что привело тебя к нам?" Флёр немного смутилась. "Я… я принесла отцу еды." — ответила она, показывая на корзинку в своих копытах. Работник кивнул. "А это кто с тобой?" — спросил он, обращаясь ко мне. "Это Нуар." — ответила Флёр, прежде чем я успел что-либо сказать. "Он мой… друг." "Приятно познакомиться." — сказал я, протягивая ему копыто. "Я просто составил компанию Флёр." "Взаимно." — ответил работник, пожимая мое копыто. "Я Клей, а это Спарки и Бит." Спарки, все еще дуясь из-за проигрыша, лишь буркнул что-то в ответ. Бит, тот, кто выиграл, улыбнулся и кивнул в знак приветствия. "Интересно." — сказал я, глядя на игральные кости. "В какие игры вы тут играете?" "Это простая игра в кости." — ответил Клей. "Ничего особенного." "Может быть, я понаблюдаю?" — спросил я с интересом. "Конечно." — ответил Клей. "Можешь даже сыграть, если хочешь. Мы можем тебя обучить." Я с интересом уселся за стол, готовый к новому опыту. Бит сразу пододвинул ко мне кости вместе со стаканом и принялся подробно объяснять правила игры. Его объяснения были четкими и понятными, словно он уже не раз проводил подобные уроки. "Цель игры – набрать определенное количество очков ранее оппонента." — начал он. "Участники по очереди бросают шесть костей на стол. Потом нужно отложить некоторые кости, чтобы сложить из них особые комбинации, за которые и начисляются победные очки." Он сделал паузу, чтобы убедиться, что я все понял. "У тебя имеется возможность передать ход сопернику, либо же бросить кости снова, но только если ты выберешь некую комбинацию." — продолжил Бит. "После того, как будут отложены все шесть костей, можно снова бросать все шесть и так до тех пор, пока на столе не останется ни одной кости, которую можно отложить." "Но будь осторожен!" — добавил он с предупреждением. "В случае неудачного броска все ранее отложенные кости не засчитываются. Так что стоит хорошенько подумать перед тем, как сделать бросок снова." Затем он перешел к объяснению правил начисления очков. "За единицу начисляется 100 очков. За пятерку начисляется 50 очков. За три единицы начисляется 1000 очков. За комбинацию из трех одинаковых чисел начисляется 100 очков, умноженных на само выпавшее число. К примеру, три выпавших тройки дадут 300 очков к счёту. За каждое последующее одинаковое число сумма очков удваивается, к примеру, за четыре выпавших тройки будет начислено 600 очков, за пять троек – 1200, за шесть троек – 2400. За комбинацию из единицы, двойки, тройки, четверки, пятерки и шестерки начисляется 1500 очков. Если в этой комбинации отсутствует единица - 750, если шестерка - 500." Правила казались довольно простыми, но я понимал, что для победы потребуется не только удача, но и стратегическое мышление. Бит внимательно посмотрел на меня и спросил: "Ну что, все понятно?" Я быстро кивнул, стараясь показать, что усвоил все правила. Мой быстрый кивок вызвал легкую усмешку у Спарки и Клея. Видимо, они не верили, что я действительно все понял. "Обычно мы определяем очередь по тому, у кого выпадет большее значение на кости." — сказал Бит. "Но сегодня я уступаю тебе. Как новичку." "Спасибо." — ответил я, стараясь не выдать своего волнения. Я взял стакан с костями, бросил их внутрь и, немного помешав, бросил на стол. Кости рассыпались по поверхности, показывая результаты. При первом же броске у меня выпали две единицы и три пятерки. Неплохое начало. От такого везения Спарки тихо буркнул: "Новичкам всегда везет." Флёр с интересом начала наблюдать за игрой, словно болея за меня. Игра тянулась довольно интересно. Не было ограничений на сбор очков, из-за чего мы просто играли ради удовольствия. Я бросал кости, выбирал комбинации, рисковал и иногда проигрывал, но в целом оставался доволен своей игрой. Пару раз сыграла даже Флёр, которой тоже понравилось это занятие. Так незаметно мы проиграли почти час. Вскоре нам пора было уходить. Работники, прощаясь с нами, отдали каждому по одной кости. "Соберете еще четыре, и сможете где угодно играть." — сказали они, подмигивая нам. Отца Флёр мы нашли возле новой телеги, которую, видимо, только что привезли. Ее папа руководил погрузкой, а точнее, как мне показалось, следил, чтобы работники не отлынивали от своих обязанностей. Он стоял, скрестив копыта на груди, и внимательно наблюдал за каждым движением работников. "Папа!" — воскликнула Флёр, подбегая к отцу. Ее отец, заметив её, улыбнулся и расплылся в улыбке. "Флёр, дочка! Что ты здесь делаешь?" "Я принесла тебе еды." — ответила Флёр, протягивая ему корзинку. Её отец взял корзинку и посмотрел в нее с благодарностью. "Спасибо. Ты всегда заботишься обо мне." Он вытащил из корзинки кусок пирога и откусил от него большой кусок. "Очень вкусно!" — сказал он с набитым ртом. "Твоя мама отлично готовит." "А это мой друг, Нуар." — сказала Флёр, указывая на меня. Её отец посмотрел на меня с любопытством. "Нуар? Приятно познакомиться." — сказал он, протягивая мне копыто. "Взаимно." — ответил я, пожимая его копыто. "Что ж, спасибо, что составил компанию моей дочке." — сказал отец Флёр. "Я рад, что у неё есть такие хорошие друзья." Я постарался вести себя максимально дружелюбно, отвечая на вопросы отца Флёр и стараясь произвести на него хорошее впечатление. Я знал, что это может быть полезно в будущем. "Нуар очень вежливый и умный." — сказала Флёр, гордо глядя на меня. Её отец улыбнулся. "Я вижу." — ответил он. "Он хороший друг." Затем он повернулся к Флёр и сказал: "Раз ты уже здесь, Флёр, может, поможешь мне немного? Я могу научить тебя кое-чему из моей работы." Я сразу смекнул, что отец Флёр хочет заранее пристроить свою дочь на вакантное место. Видимо, он уже видит в ней свою преемницу. Флёр попыталась отказаться. "Но, папа, я собиралась погулять с Нуаром." — сказала она. "Погулять всегда успеете." — ответил ее отец. "А работа подождет не всегда. К тому же, это будет полезно для тебя." Я решил быстро перехватить инициативу. "Мы можем погулять и завтра." — сказал я, улыбаясь Флёр. "У нас еще много времени." Для меня это был шанс пораньше освободиться от общества Флёр и заняться своими делами. К тому же, я не хотел, чтобы она проводила со мной слишком много времени. Флёр посмотрела на меня с удивлением, но затем кивнула. "Хорошо." — сказала она. "Тогда я помогу папе." На мельнице пришлось проторчать еще пару томительных минут, выслушивая напутствия отца Флёр и обмениваясь любезностями. Наконец, прощание с Флёр было быстрым и дружелюбным, и я поспешил удалиться, радуясь возможности покинуть это место. Выйдя за ворота и оказавшись на лесной тропинке, я вздохнул от облегчения, словно сбросил с плеч тяжелый груз. Но в этот момент я почувствовал что-то на своей шее. Какое-то лёгкое, щекочущее прикосновение. Попытавшись нащупать это копытом, я почувствовал, как это перебралось на него. И, подняв копыто на уровень глаз, я увидел маленького паука-попрыгуна, который, видимо, так и не покинул меня. Я слабо усмехнулся. "Ты так и не убежал." — произнес я, глядя на крошечное существо. Паук бросил на меня свой милый, любопытный взгляд, и я не смог сдержать умиления. "Ладно." — сказал я. "Если ты не убежишь, я оставлю тебя у себя и даже придумаю тебе имя." После этого я приложил копыто к шее, и паук, словно поняв мой намек, быстро спрятался под одеждой, надежно скрываясь от посторонних глаз.