Часть 5. Частичка тепла
16 апреля 2025 г., 18:53
Подлинная красота всегда вызывает тревогу. Этот шторм лижет пятки тебе особенно острой колкостью, и именно тогда сердце уходит куда-то вниз — страх не принадлежать себе мешается с любовью, в конечном счёте растворяясь в ней и переходя в забвение, эйфорию. Если бы у меня спросили, чего я боюсь больше всего — незамедлительно у меня вырвалось бы короткое «любить». Так просто, с точкой. Без контекста. Без продолжения. Ведь это совсем простое слово «любить» кроет в себе всё. Как же страшно потерять себя, потерять то самое, что мы всю жизнь строим и собираем по крупицам. Порой мы готовы отдать все эти труды кому-то всего за один взгляд или скромную улыбку. В любви ты едва ли принадлежишь себе.
***
Поток сознания выдавал странные воспоминания то со школы, то с учебного центра. Сашу поражала кардинальность изменений. Конечно было понятно, что учителя не будут работать вечно, да и учебный центр там не навсегда, но чтобы всего за каких-то девять с половиной лет всё изменилось настолько, что больше не было родным… Верить в это не хотелось. А особенно не хотелось верить в то, что Дима больше не учитель и не репетитор, что он, возможно, даже не живёт в этом городе. Страх вызывали мысли о том, что даже если Дима найдётся, окажется, что Саша ему больше не нужен. Неосознанно он сравнивал его чувства со своими, поэтому был уверен в верности, но едва в подобных размышлениях появлялась толика здравого смысла, как все надежды на взаимную любовь и вера в светлые чистые чувства разбивалась о камни реальности. Среди Сашиных знакомых не было никого, кто был бы готов так долго ждать партнёра, что уж говорить о человеке, с которым отношения длились не больше года. Напротив, было очень много, слишком много случаев, когда после длительных отношений девушки не дожидались парней из армии, когда во время месячной практики в другом городе один из партнёров не выдерживал и изменял, когда, когда, когда... Что уж говорить, если и сам Саша, только переехав в Питер, опустился до ночей с первыми встречными из баров и клубов, если и сам Саша ставил под сомнения свои чувства. Да, он вовремя остановился, да, он осознал, что ему не нужен никто другой. Но что говорить о другом человеке? Навеянная мыслями тоска брала своё. Саша сам не заметил, как дошёл до двадцатой школы и осмотрелся. Ещё не было темно, но это место он запомнил именно в сумерках.***
Саша пришёл за десять минут до встречи. На улице было морозно и дул ветер. Он пробирался прямо под пальто, кожа покрывалась мурашками, а от холода немного дёргало. Саша дул на руки, пытаясь их согреть, думал о том, что стоило надеть пуховик, а не пальто, да и шапка была бы не лишней сегодня. Кутаясь в тёплый шарф, всматривался в даль и искал во тьме силуэты Сергея и Артёма. Они перенесли встречу с понедельника на пятницу, не объяснив причину, но сопротивляться было нельзя. В конце концов, этот день может всё изменить. Что если та книжонка — не Сашин дневник? Может, это что-то другое? Может, какая-то личная вещь Дмитрия Александровича, поэтому он и спрятал её так резко и быстро? Время шло. Пять минут, десять, двадцать, но ни Сергея, ни Артёма по-прежнему не было. Вдалеке показалась шумная компания подростков, которых явно не беспокоила холодная погода. Они шли, весело о чём-то болтая и смеясь на всю улицу. Сашка узнал знакомые голоса лишь тогда, когда они были совсем близко, когда бежать было бессмысленно, когда его фамилия прозвучала этим хриплым ненавистным голосом… — Вон он! Ну что, Версилов, стоишь?! Не замёрз наш маленький мальчик? — ехидно спросил Сергей. Саша промолчал. Дыхание остановилось, а в сердце что-то больно кольнуло. Его опять изобьют… — Ну что, готов к выдаче? — рассмеялся кто-то из компании и начал приближаться. Это лицо Саша видел впервые, но судя по тому, как нагло он брал инициативу на себя, парень был хорошим другом Сергея. Иначе бы он не допустил такого поведения. — Просто отдайте то, что по праву моё, и я уйду. Я и так ждал вас двадцать минут, — холодно сказал Саша, сам удивляясь своему тону. Наказание пришло тут же. К нему мигом подскочил Егор, самый пухлый из компании, врезал по носу, вдарил в живот и повалил Сашу на холодный асфальт. — Мы же говорили, что за такое бьют! — зло усмехнулся Артём и тоже приблизился к Саше. Он оказался окружён. Все подходили, образуя кольцо, а затем под аккомпанемент громкого смеха началось самое страшное и тяжёлое. Пинки, плевки, удары — всё это принимало бедное лежащее тело, которое трудно было назвать человеком. Саша пытался кричать и звать на помощь, но привело это к обратному. Кто-то из компании стащил с Саши шарф, обмотал его голову, делая что-то вроде кляпа, а удары стали сильнее. Голова поплыла. Кровь с рассечённых губы и носа пропитывала шарф, отчего во рту был неприятный привкус. — Стоять! — скомандовал Сергей и подошёл к лежащему. Он приподнял Сашу, стянул с него грязное пальто и швырнул куда-то вдаль. Вмиг стало невыносимо холодно, хотя это немного успокаивало боль. — Дай-ка посмотреть, дорогие наверное? — с интересом спросил Сергей, снимая с беззащитного Саши очки. Саша попытался что-то промычать, но не смог. Он едва мог издать хоть какой-то звук, а ткань шарфа поглощала то, что и так с трудом выходило. Сергей усадил Сашу, и хотя сил совсем не было, приходилось стараться держать равновесие. Главарь банды повертел очки, сжал в руке, проверяя прочность, бросил на асфальт и наступил. По щекам Саши уже давно текли слёзы, и сквозь их пелену он следил за размытыми силуэтами толпы. Голова раскалывалась, в ушах шумело, но он всё же услышал одну из негромких реплик: — Давайте его до отключки и пойдём? Удар в голову. Звон. Темнота. Уходила компания под всё тот же звонкий смех и крики, а Сергей декламировал на всю улицу о том, какой Саша глупый. — Версилов — просто идиот! Ну какой адекватный человек вообще попрётся вечером в пятницу хер пойми куда?! Чмо доверчивое! Хотя так этому пидорасу и надо! Парни остановились в одном из дворов и ещё какое-то время обсуждали произошедшее, поливая Сашу грязью, смеясь над его беспомощностью. Они не умолкали даже при виде прохожих. Чувствуя своё превосходство, им было плевать на всех. В конце концов, даже если кто-то и вызовет полицию, разве они не успеют скрыться? Но никто и не обращал внимания. Все проходили мимо, боясь даже связываться с группой матерящихся на всю улицу, пьющих пиво и курящих ребят. Не дай бог ещё решат напасть, обокрасть или вовсе изнасиловать. — Да он сам это заслужил! — смеялся Артём. — Нечего, вон, в учителей влюбляться! — Так ещё и в учителей своего пола! — поддакнул Егор. Кто-то из новеньких в банде тихо спросил о том, что же всё-таки будет с Сашей и не нужно ли помочь. Воцарилось молчание, практически гробовая тишина, которая разбавлялась только лаем бездомных собак. Таких вопросов задавать было нельзя, особенно в присутствии Сергея, твёрдо убеждённого в правоте любых своих действий. — Да пусть Версилов там под двадцаткой хоть сдохнет, кому он сдался?! — взорвался Артём и вся компания вновь разразилась воплями, криками, смехом… Этот разговор всё же был услышан. Мужчина, стоявший невдалеке последние пару минут, ещё несколько мгновений провёл на месте, будто переваривая услышанное, и вдруг сорвался с места. Практически бегом он направился к той школе, где несколько минут назад видел лежащего без сознания человека. Запыхавшись, мужчина склонился над еле дышащим Сашей. — Версилов! Версилов, Вы слышите? — он развязал шарф, похлопал своего ученика по щекам. — Версилов! Сквозь пелену тьмы и боли, Саша попытался приоткрыть глаза. Едва увидев перед собой размытый, но слишком знакомый силуэт Дмитрия Александровича, он вновь провалился в бессознательное состояние. — Версилов, твою мать! — нервно выругался преподаватель. Он взвалил на себя Сашу, накинув на него лежащее рядом, стянутое с него парнями пальто, и понёс к себе. Благо, дом был совсем недалеко и уже через несколько минут Дмитрий Александрович наконец затащил его в подъезд. Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало, а силы заканчивались. На последнем издыхании он поднялся на третий этаж и, даже не разувшись, пронёс Сашу в комнату. Дмитрий Александрович положил его на диван, вышел из комнаты и совсем скоро вернулся разутый и с аптечкой. Смочив ватку нашатырём, поднёс её к носу Саши, опять похлопывая его по щекам. — Саша, очнись же ты! — тихо, но отчаянно взмолился он. Дмитрий с беспокойством смотрел на Сашу, на его бледное, измазанное кровью лицо, старался уловить хотя бы малейший признак сознания. Вот наконец глаза приоткрылись, ученик начал приходить в себя. — Саша! Саш, ты… ты слышишь меня? — Мм, мгм… слышу… — совсем слабо ответил Саша. — Саша, чёрт… — преподаватель внимательно вглядывался в лицо парня. — Как же тебя так…? Как они…? Саша почти полностью пришёл в себя, когда почувствовал, как острая боль разлилась по всему телу. Тихо простонал. — Где я…? Почему Вы… — начал он, но Дмитрий Александрович перебил его. — Не важно… Это всё не важно… Господи, дай я тебе лицо обработаю. Потом вопросы задавать будешь… Дмитрий осторожно протёр лицо от крови и грязи влажным полотенцем, стал обрабатывать раны перекисью, боясь причинить при этом боль. Саша пару раз шипел, но всё же старался не мешать. Было стыдно, тревожно, но в то же время он чувствовал, что находится в безопасности. — Саш, сними кофту, я должен и там обработать раны, — негромко попросил Дмитрий, закончив с лицом. Саша послушно снял свитер, но перед водолазкой остановился — на руке были свежие порезы, сделанные только сегодня. А ещё вчера, позавчера… — Я не могу, — тихо сказал он, качая головой. — Что значит «не могу»? Я сказал снимай. — Нет, я… я в порядке… — Что значит «нет»? Версилов, я Вам не любовью заниматься предлагаю! Раздевайтесь, или я сниму с Вас водолазку сам! — бархатный голос стал грубее и требовательнее, но холода всё ещё не было. — Я не могу… Вы не понимаете… — дрожащим голосом ответил Саша. — Саш, — тихо позвал мужчина, со странным волнением произнося имя и серьёзно глядя своему ученику прямо в глаза. — Я правда не… не могу… — с болью прозвучал ответ, в то время как полные страха глаза разглядывали любимое лицо так близко. — Пожалуйста, Саш. Я ни в коем случае не обижу тебя, не причиню зла. Всё хорошо, ты можешь мне доверять, — мягкий голос успокаивал и обволакивал сознание, заставляя сдаться. — Дело не в этом, а… неважно, — прошептал Саша и, смирившись со своим положением, снял водолазку. Оставив торс обнажённым, он тут же прикрыл водолазкой запястья. — Дай сюда, — Дмитрий Александрович потянул за водолазку и успешно забрал её, откладывая на другой конец дивана к остальным вещам. Сашка отдёрнул руку, словно от чего-то горячего, но положения это не спасло — водолазка уже была убрана. Он невольно задержал дыхание и, сомкнув губы, зажмурился, опустил голову. Дмитрий мельком глянул на обнажённую руку, а потом задержал на ней взгляд. Множество порезов и шрамов покрывали тонкое бледное запястье. Не заметить это было попросту невозможно, слишком уж большим акцентом были кроваво-красные полосы на белоснежной коже. — Саша… Ты поэтому снимать не хотел? — тихо спросил мужчина. — Да, — прозвучало сдавленно. — Только пожалуйста, не говорите классной руководительнице… Вообще никому не говорите… Вас это наверняка не волнует, но мне влетит. Очень сильно… — Не скажу, но Саш… — он поджал губы и, помолчав, будто собираясь с мыслями, договорил. — Пожалуйста, пообещай, что больше не станешь так делать? Ни при каких обстоятельствах. Это не приведет ни к чему хорошему. Дмитрий серьёзно взглянул на Сашу, но тот не мог поднять головы из-за угрызений совести, ненависти к себе и задумчивости. Слух ласкало его «Саш» вместо привычного холодного «Версилов». Это действовало как бальзам на душу и от одного только обеспокоенного голоса и обращений по имени словно испарялись все проблемы, словно проходила вся эта невыносимая физическая боль. Словно мир становился лучше рядом с ним, его единственным Дмитрием Александровичем… Димой… — Я постараюсь… — наконец прошептал Саша, а глаза наполнились слезами то ли от паники, то ли от боли, то ли от любви и благодарности. — Ну чего ты? — так же шёпотом спросил преподаватель. Саша лишь покачал головой в ответ, словно говоря этим «всё в порядке». Дмитрий смочил очередную ватку перекисью, приложил её к ране на плече. Вновь раздалось тихое шипение, Саша прикусил губу. Было странно ощущать его так близко, странно чувствовать исходящее от тела тепло и слабый, приятный запах то ли какого-то парфюма, то ли чего-то ещё. Когда последняя рана была обработана, Дмитрий встал, убрал перекись и мазь от ссадин и синяков в аптечку, внезапно предложил: — Чаю налить? — Не стоит… Вы и так столько для меня сделали. Спасибо за это, — тихо поблагодарил Саша. — Тебе всё равно ждать, пока мазь высохнет, давай принесу? И он принёс. За каких-то две минуты на столе перед Сашей оказался горячий чай с лимоном и сахаром, плитка шоколада, печенье. Вся эта суета вокруг него сбивала с толку, но это было не самым удивительным. Закончив сервировку стола, Дмитрий присел на одно колено перед Сашей и стал внимательно его рассматривать. — Саш, за что они тебя так? Ты знаешь? — Есть за что, если честно. Сами ведь знаете, просто так ничего не бывает. Я заслужил… — Саша с болью посмотрел на преподавателя. Хотелось довериться, открыться ему, пусть и частично. Он потёр глаза, пытаясь разглядеть комнату чуть лучше, но увы, без очков это было почти нереально. Он смотрел на преподавателя, на его сосредоточенное на нём одном лицо, на его прекрасные светлые глаза. Он был настолько красив в этот момент, что дух перехватывало. Всем своим видом Дмитрий показывал, что ему можно довериться, что он поймёт всё что угодно, всё, что скажет его ученик. А только ли ученик теперь…? — Вообще, они не первый раз так со мной, но до этого причин как таковых не было. В этот же раз они… — Сашка нервно вздохнул. В горле был ком, который пришлось "сбить" чаем. — У них оказалась одна моя личная вещь, которую я хранил и которой очень дорожил. Они отказывались её отдавать и шантажировали меня, что если я не выплачу им пять тысяч рублей, то с этой вещью произойдёт то, чего я бы хотел меньше всего. Я выплатил, а эту самую вещь они не вернули. Обещали сегодня при встрече, да и прийти должны были только двое, а всё вот как сложилось… Их была целая толпа. Тоскливый и даже болезненный взгляд устремился в пол. Было тяжело говорить об этом прямо в лицо. — Нельзя им такое с рук спускать. Я разберусь с этим, Саш… — задумчиво сказал Дмитрий. — А родители что? Разве не замечают? Саша поджал губы, помолчал несколько секунд, думая, что вообще ответить. — Мать очень редко бывает дома, да и остаётся разве что на одну ночь. Обычно у… Как сказать… В общем у неё другая семья. Отец пьёт и, можно сказать, из семьи ушёл. Он иногда приходит, но заканчиваются его визиты примерно так же. С минуту Дмитрий молчал, не находя слов. Саша видел на его лице сочувствие и желание что-то сказать. Он будто подбирал нужную формулировку, собирался с мыслями, но выдал лишь короткое: — Саш, ты обращайся ко мне, если что. — Ну что Вы… Вы и так много для меня сделали. Я не имею права этим пользоваться. — Вы не имеете права отказаться, Александр! — он с доброй усмешкой взглянул на парня. — Спасибо Вам большое, я подумаю, — сказал Саша и, помолчав пару мгновений, добавил. — А я могу к Вам на индивидуальные занятия ходить? Я готов платить больше, просто я… Я, наверное, делаю недостаточно. Он с надеждой взглянул на задумавшегося преподавателя, ища в его лице хоть каплю одобрения. Саша сам не знал, почему вообще решился это спросить. Занятий в группе было достаточно, но слишком уж заманчивой была перспектива еженедельно видеться с Дмитрием Александровичем один на один. — И хотите Вы терпеть меня, старого и ворчливого учителя? — он вздёрнул кончик брови, чуть улыбаясь. — Ну почему же Вы так о себе? Вы так помогли сейчас… Да и это скорее вам придётся терпеть меня, достаточно глупого и неуверенного в себе ученика, — Саша смущённо улыбнулся, теперь уже глядя в пол, и заправил волосы за ухо. Его сердце бешено колотилось. Саша всё же пересилил себя, поднял глаза. Он видел, как лёгкая улыбка смягчает обыкновенно грубое и хмурое лицо преподавателя, он слышал его голос, что не был холоден в эту минуту так же, как был холоден всегда. Тепло разливалось прямо по сердцу. Несмотря на невыносимую физическую боль, Саше хотелось подольше остаться в этом моменте. Вот он. Вот он, мой Димочка, каким я всегда мечтал его увидеть. Не холодный и хмурый, а заботливый и даже ласковый. Пусть и не до конца, но открытый для меня. Одного лишь меня, с ума сойти! — думал Саша, искренне радуясь всему происходящему. Они сидят один на один в квартире преподавателя, на душе тепло и тихо. Не хотелось даже шевелиться, лишь бы не спугнуть момент. Дмитрий чуть улыбнулся и встал с колен. — Не будьте столь самокритичны. Тест, кстати, Вы написали лучше остальных в группе. Сашка скромно улыбнулся и опять опустил голову. — Вы дойдёте до дома? — с каплей привычной иронии спросил преподаватель. — Да, конечно. Дмитрий Александрович кивнул и подал одежду. Сашка быстро собрался, хотя уходить совершенно не хотелось. Он был готов даже второй раз подвергнуться избиению, лишь бы остаться здесь. — Спасибо Вам большое… Вы очень помогли, — Саша со всей искренностью взглянул на Дмитрия Александровича. Тот как-то неловко кивнул. — Вы точно дойдёте? Можете остаться, так хотя бы под присмотром будете. А то дома о Вас никто не позаботится. — Да, не беспокойтесь, я в состоянии, — тихо сказал Саша, подмечая, что педагог вновь перешёл на «Вы». А жаль. — Тогда я хотя бы вызову Вам такси, — покачал головой преподаватель. Саша в очередной раз поблагодарил его, и робко напомнил: — Так что насчёт занятий? Я могу ходить к Вам индивидуально? — Да… Пожалуй да. Но у меня только одно свободное время… У Вас получится один раз в неделю, в субботу с восьми до девяти? С группой можете приходить по средам. — Да, спасибо огромное, — просиял Саша, но тут же смутился своей пылкости. — Да пока не за что. Вы столько меня благодарите, что я уже чувствую себя божеством, — усмехнулся преподаватель. — Если будете в состоянии, то можем начать завтра. Саша кивнул и начал собираться, прищуриваясь, чтобы лучше видеть. — У Вас вроде очки были. Я смотрю, Вы сменили имидж и теперь несёте потери? — хмыкнул преподаватель, но улыбка тут же испарилась с лица. — Или это тоже их вина? Сашка кивнул. — Они разбили их где-то там… Дмитрий тяжело вздохнул. — Я надеюсь, со сменой проблем не будет? — Главной проблемой будет преподнести информацию матери, но надеюсь, что завтра уже куплю новые. Остаётся надеяться, что она сегодня дома или хотя бы приедет завтра… Вскоре Саша уже ехал домой. Уличный холод наконец сопровождался снегом. Первым снегом. Саша был счастлив, несмотря на ноющую боль во всём теле. Ему казалось, что все побои, все издёвки и потери стоили этого. Пусть и по странным, даже весьма неприятным обстоятельствам, он провёл этот вечер с ним. Со своим Димочкой… И что самое важное — он не был против этого, помогая прийти в чувства и замазывая многочисленные раны. Жаль только, что увидел порезы… Солнце уже давно зашло, поэтому сумрачный город был ещё более плохо виден для Саши. Но разве это могло помешать насладиться вечером? Нет, вовсе нет.
