Уйти нельзя остаться

После этого эпизода Антон снова начинает избегать встреч с Арсением Сергеевичем. Стоит ему увидеть его издалека, как что-то между лёгкими защемляет так, что сложно вздохнуть. Он не может понять, что это такое, но семинары он теперь не любит гораздо больше, чем лекции, потому что на семинары приходит Максим и отвечает на них. А отвечает тот очень неплохо. Раньше Антону было всё равно, он просто не обращал внимания, но теперь всё меняется. Арсений Сергеевич не выделяет Максима и вообще никак не демонстрирует связь между ними, но каждый раз, стоит им заговорить о чём-то, Антона всего корёжит. То ли от ревности, то ли от зависти — он не понимает, от чего больше. Вечерами, лёжа на кушетке в общаге, Антон долго гадает, почему его так клинит и когда это началось. Ему очень не по себе. Невольно вспоминается старый, как мироздание, мем: «Если бы мы знали, что это такое, мы не знаем, что это такое». Самый простой вывод, который напрашивается, — он просто влюбился. Да, в мужчину, да, в преподавателя, хотя подобного за ним раньше никогда не наблюдалось. Эту версию Антон принимает до странного легко, сам будто не веря в неё до конца. Он интуитивно чувствует, что тут что-то сложнее и глубже, чем просто играющие гормоны. Это как слоёный пирог: на поверхности — льдистый взгляд внимательных и спокойных глаз, на ярус ниже — профиль Венеры, поправленный уверенной рукой, ещё ярус — «ты классный парень, Шастун» и строгое «но лекцию ты слушать не будешь». Ниже, где ещё темнее, — объятия, подаренные не ему, помощь, прикосновения, ласковое «ну чего ты?». И ещё ниже, где темно и мрачно, куда Антон не решается заглядывать сам, — смешливое «я тебя скоро высеку», услышанное тогда в аудитории. Это всё Антон пока просто держит в голове, боясь мысленно ворочать и развивать. Наверное, оно пройдёт, если достаточно долго не сталкиваться с человеком, который порождает такое количество смутных чувств и мыслей. И Шаст принимает решение ничего с этим не делать.

***

Сосед Антона откровенно раздражает, и он, конечно, если бы мог выбирать, предпочёл бы жить один. Но увы, такой роскоши у него не предвидится ещё как минимум два года. Витя учится на промышленном дизайне и создаёт на своём стареньком, постоянно зависающем ноутбуке очень крутые 3D-модели в блендере и автодеске. Иногда Антон подсаживается к нему, и Витя показывает, что успел наваять за день. В этом он, что греха таить, и правда очень хорош, и Шаст невольно думает, что 3D-моделирование неплохо было бы освоить и ему самому. Витя учится на четвёртом курсе, и скоро ему предстоит выпускаться. Антон этому безумно рад. 3D-модели, дизайн и учёба — это единственное, в чём они сходятся. Витя кажется Антону абсолютно скучным. Всё, чем он занимается целыми днями, это торчит в общаге и сидит за своим компом, занимаясь то учёбой, то работой, моделированием и бесконечными играми в комп. Он постоянно мельтешит на периферийном зрении, раздражая своим присутствием, но сделать с этим ничего нельзя. Хуже всего, когда его ноут вылетает снова, или когда Витя решает запустить Доту или какую-то другую командную игрушку, которых у него накачана масса. Вот там Витя и сливает всю свою энергию, орёт в наушники, как потерпевший. За это его Антон, если честно, убить готов. Поэтому когда Витя собирается и наконец уматывает к себе на историческую родину в Рязань, Шастун искренне считает, что у него выдался праздник, и сутками не выходит даже в универ, наслаждаясь одиночеством. Но это происходит редко, и большую часть времени Антон вынужден терпеть его тягомотное присутствие. В прошлом году Антон встречался с девчонкой и иногда мог оставаться ночевать у неё. Но потом они расстались, и деться ему сейчас совершенно некуда — только затыкать уши наушниками и бессмысленно пялиться в потолок, ожидая, когда сосед наиграется и ляжет спать. Может быть, именно поэтому, когда Настя подходит к нему и, аккуратно касаясь кончиками пальцев рукава, с намёком сообщает, что родители сегодня вечером уезжают на дачу, Антон, ни секунды не раздумывая, соглашается приехать. Хотя ему и не очень хочется. Антона ничего так не отвлекает, как громкая музыка и работа. А сейчас ему нужно именно отвлечься, забыться и погрузиться в транс, из которого его никто не достанет. Общаться ни с кем желания нет, но общаться с Настей всё-таки проще, чем с вездесущим Витей, который обязательно решит его растормошить, если он останется в общаге. В таком состоянии Шастун выбирает меньшее из зол, и они действительно очень хорошо проводят время. Он не жалеет ни секунды, что поехал. Квартира у Настиных родителей маленькая, но очень уютная. Сначала они пьют чай на узкой кухне, болтая про всякую ерунду, сплетничая о преподавателях и студентах: про Серёгу с их курса, немного про Катю Кошкину, которая мёртвого из-под земли достанет, и про одну из Настиных подружек. Потом они заказывают пиццу и идут к Насте в комнату, устраиваясь вдвоём на узкой полуторной кровати. Им хватает места, и хотя ноги у Антона свисают с короткого матраса, он уже к подобному давно привык. Настя включает фильм, и они, уплетая пиццу, наблюдают за приключениями Ди Каприо. Конец у таких вечеров всегда одинаковый, поэтому Антон ни капли не удивляется, когда Настя сначала начинает его задорно щекотать, запуская руку ему под футболку, а потом вообще взбирается сверху. Она наклоняется к нему, и он покорно отвечает на её мягкие поцелуи, стискивает ладонями грудь. И плывёт, плывёт от её прикосновений. Она красивая. И без одежды она красивая тоже, и Антон любуется ей взглядом и художника, и мужчины всё то время, пока она требовательно седлает его бёдра и получает от него своё. Чуть позже, когда она засыпает, обессиленная, устроив голову на его плече, Антон никак не может заснуть, потому что ему чертовски хочется курить. Встать он не решается, только лежит и смотрит в потолок на длинные жёлтые тени от фонаря. Антон не может отделаться от какой-то совершенно дурацкой и глупой мысли: если бы Арсений Сергеевич лежал сейчас рядом с ним, его ноги тоже бы не помещались на этом матрасе, потому что Арсений Сергеевич тоже высокий. А ещё Антон думает о том, что этого человека он чувствовал бы всей плоскостью тела, а не только той частью, на которую хватает Настиного роста. Эта мысль абсурдная, она бесит и злит, и Антон поднимает свободную руку и сильно впивается себе зубами в запястье, пытаясь отогнать эти мысли. Засыпает он очень не скоро.

***

Голос Арсения Сергеевича нагоняет его в коридоре ровно после того, как он, переждав его лекцию в мастерской, (рисовать же тоже когда-то надо, особенно если учесть, что на академический рисунок он теперь не ходит), бодро направляется на пропедевтику. Попасть туда можно двумя способами: спуститься на третий этаж на лифте или по длинному коридору до лестницы и вниз пешком. Второй путь длиннее и сложнее, но он безопаснее, чем первый, потому что дорога к лифту лежит мимо лекционной. И всё-таки Антон выбирает более короткий путь. Поэтому окликнувший его голос не оказывается неожиданностью, он даже закономерен. Всё-таки Шаст ждёт, что рано или поздно его поймают с его прогулами, просто он не рассчитывает, что это произойдёт так скоро. — Шастун! — Обращение по фамилии болезненно щёлкает, и Антон даже ускоряет шаг, делая вид, что не услышал. Обычно от мысли, что он лицом к лицу встретится с разъярённым преподавателем, он чувствует скуку, но сейчас где-то внутри клубится лёгкий, как дымка, но всё-таки страх. Но Арсений Сергеевич не сдаётся просто так, и Шаст слышит, как он его нагоняет. — Шастун, твою мать! Он всё-таки оборачивается и вдруг обнаруживает, что преподаватель за ним практически бежит. Опешив, он останавливается, что позволяет Арсению Сергеевичу нагнать его в два шага. — Антон, ты издеваешься, что ли? — рявкает Арсений, и Антон инстинктивно чуть приседает, готовый отбивать выпад. Если бы у него были уши, как у кота, они уже бы прижались. — Я за тобой бегать должен? — Извините, — говорит Антон, не испытывая особенных угрызений совести, только внутри что-то поджимается от строгого голоса. Арсений Сергеевич смеряет его сердитым взглядом, от которого у Антона по коже ползут мурашки, и кивает на открытую дверь лекционной. — Зайди на пару слов. Антон послушно тащится за ним, почти что на полусогнутых. Арсений Сергеевич пропускает его внутрь, а сам останавливается рядом с дверью, как будто Антон вот-вот может сбежать. Хотя, наверное, он правда может. — Антон, ты когда учиться начнёшь? — вступает Арсений Сергеевич сразу, без предисловий. — Семестр скоро кончается, а ты никуда не ходишь. Ладно ко мне на пары — я помогу, если что, — но ты пропускаешь всё подряд. — Откуда вы… — опешивает Антон. Внутри вдруг разливается что-то тёплое от мысли, что Арсению Сергеевичу не всё равно, и тут же, едва возникнув, схлопывается инертной злостью: — Да какая вам разница? Это не ваше дело! Снова это чувство… будто он маленький мальчик, которого позвали отчитывать и рассказывать, в чём он неправ и как отвратительно себя ведёт. Шаста отбрасывает куда-то во времена школы, когда никому не было дела, как и что с ним происходит. Они думали только о том, как заставить его прекратить. Ему снова тринадцать, и он стоит перед ними всеми, неспособный никуда спрятаться из-за своего роста, вынужденный выслушивать гневные отповеди и терпеть натирающий чуть ли не до крови шею воротник. Он скалится, готовый себя защищать. Но Арсений Сергеевич на него не нападает. Он только смотрит на него и грустно качает головой. И от этого простого жеста Антон впервые за много лет чувствует подобие стыда. — Не моё, Антон, просто жалко же, — говорит он со вздохом. Антон не понимает. — Талант твой жалко. Его развивать надо, а ты прогуливаешь. Талант? Развивать? В голове мыслей так много, что Антон просто выбирает наугад одну, самую зубастую: — А вы думаете, вы сможете меня чему-то научить? — выпаливает он, и начинает жалеть о сказанном ещё раньше, чем договаривает. Мало того что это неприкрытое хамство, так ещё и глупость несусветная. Откровенно говоря, если в этом университете кто-то и способен его чему-то научить, то это Арсений Сергеевич. Тот щурится, поджимает губы, и Антон весь холодеет от мысли о том, что он только что сделал. Нахамил человеку, которому одному из немногих не всё равно. — Спасибо за твоё мнение, Антон, — говорит он холодно, и Антону кажется, что он сейчас вылетит из лекционной, как пробка из бутылки. А потом не только Антон не будет ходить на пары к Арсению Сергеевичу, но и тот не будет хотеть его на них видеть. Ему бы открыть рот и извиниться, но Антон не может выдавить из себя ни слова. Внутри злое чувство — ну и ладно! Значит, так и нужно! Но Арсений не торопится его выгонять. Только раздражённо постукивает пальцами по ноге. — Шастун, ты берега не теряй. Будешь мне в таком тоне отвечать, будем разговаривать по-другому, — хлёстко говорит он, и Антон молчит, впервые не зная, что ответить. Точнее, ответить он знает что, и много, но всё это не подходит. А чего-то более подходящего у него нет. Он кивает, отводя взгляд, и делает шаг в сторону дверей. — Подожди, Антон, — Арсений не пускает его, и Антон весь внутренне сжимается. — Сядь. — Зачем?.. — не понимает тот. — Сядь, я вообще за другим тебя позвал. Некоторое время Шаст стоит, словно на распутье, и не знает, что выбрать. Ему стыдно, и от этого хочется сбежать. В то же время хочется остаться, потому что его позвали не для того, чтобы ругать. Наконец он делает выбор и садится за стол в первом ряду. Арсений отходит к своему и берёт с него лист. — Ты в начале июля свободен? — спрашивает он. — А что? — напряжённо отвечает Антон. Он уже не знает, чего ожидать дальше, и потому предпочитает пока не отвечать. — С восьмого по четырнадцатое число проходит форум на берегу Чёрного моря для студентов творческих направлений и недавних выпускников. Всё: перелёт, проживание, питание — оплачивают организаторы. Только нужно выиграть небольшой конкурс, но ты его пройдёшь с полпинка, Антон. Перед ним оказывается лист с незнакомой эмблемой, на которой витиевато значится «Арт-Курорт», а чуть ниже Антон читает: «Дорогой студент! Приглашаем вас…» Он погружается в изучение, чувствуя на себе внимательный взгляд преподавателя, который ждёт его вердикт. В листовке написано примерно всё то же, что произнёс Арсений Сергеевич, а ещё — про лекции, организационную программу и приглашённых спикеров. Найдя там парочку известных имён, Антон чувствует, что он достаточно заинтригован. Если бы не одно «но»… — Тут написано, что на форуме будет дополнительно организован конкурс проектов, — говорит Антон, помахивая листком. — Но выиграть его можно только командой. У меня нет команды. Арсений Сергеевич выглядит довольным. — Поэтому я и хочу, чтобы от нашего универа мы поехали своим составом, — говорит он. — Я еду как спикер и руководитель одного из проектов. Намутим что-нибудь крутое, там очень неплохие денежные призы. Антон смотрит на лист и не знает, что на это сказать. Ему ужасно хочется спросить, кому ещё преподаватель предложил поехать, но он боится услышать имя Максима. Поехать куда-то, чтобы смотреть на их нежные отношения, Антону совсем не хочется. Но очень хочется поехать с Арсением Сергеевичем. От мысли, что преподаватель выбрал именно его, чтобы взять с собой, ушам становится горячо. Он хочет, чтобы Антон поехал с ним, даже несмотря на то, что он столько прогуливает, забивает на учёбу, а сейчас вообще нахамил. Арсению Сергеевичу не всё равно, и поэтому Антон держит эту чёртову бумажку с мыслью, что он впервые в свои двадцать два может увидеть море. Он чувствует себя виноватым, растерянным, награждённым… Замеченным. Он поднимает взгляд на Арсения, который что-то продолжает ему говорить, и ему в голову приходит идея, которую он до этого изо всех сил от себя гнал. В конце концов, если Арсений встречается с парнем, ему не должно быть противно? — Арсений Сергеевич… Можно вас обнять?