Станем ближе после фильма мы

В кинозале погас свет. Ноэль ëрзал на стуле и всë никак не мог успокоиться, ведь прямо рядом с ним сидел Миша, и их локти соприкасались на общем подлокотнике. Чувствуя прикосновение кожи этого парня к своей, Грубер всë никак не мог унять собственного сердцебиения, которое, как ему казалось, слышалось даже сквозь громкую рекламу в начале киносеанса. Наконец начался и сам фильм, и Ноэль решил перевести всë своё внимание на него, ведь было бы неловко, если остальные участники хора, сидящие чуть впереди, спросят у него: " Как тебе фильм?", а он не сможет ничего ответить, кроме как " Я весь сеанс пялился на Мишу". Прошло несколько минут, и Ноэль всë же отважился взглянуть на друга, сидящего рядом, и тут же об этом пожалел: сердце Грубера рухнуло вниз. Миша сидел и смотрел на дисплей своего телефона, радостно что-то печатая в каком-то чате. Свет от экрана телефона выхватил из полутемноты кинозала его счастливую улыбку: по ней Ноэль сразу понял, с кем же переписывается украинец – со своей интернет-подружкой Тальей. Грубер отвернулся обратно к киноэкрану, но не смог сосредоточиться на том, что там происходило. В горле появился неприятный ком, губы задрожали, а из глаз сами собой полились слëзы, обжигающие щëки юноши. Миша спустя какое-то время, всë же решил отложить телефон в сторону: Талья вышла из сети. Повернув голову, украинец заметил, что его друг стеклянным взглядом смотрит на киноэкран, а по его щекам скатываются мелкие капли слëз. –Ноэль, – одними губами произнёс Миша. – Ты в порядке? Грубер кинул на парня полный страха и горечи взгляд, губы его сжались в тонкую линию, щëки слегка покраснели – пожалуй, таким перепуганным и отчаявшимся Миша видел Ноэля впервые. Вдруг Грубер резко встал и выбежал из зала, так и не ответив на вопрос Бачинского. Украинец еще пару секунд сидел в оцепенении, пока не встал и не рванул за ним. Поймал беглеца Миша уже в пустом вестибюле, видимо, всё сотрудники куда-то отлучились, а новые посетители ещë не пришли. Парень схватил того за запястье, и тихо, но настойчиво переспросил: – Что-то случилось? Ноэль, не поворачиваясь, ответил дрожащим голосом: – Нет. – Это я что-то не так сделал? – Не в этом дело! – чуть не сорвался на крик Грубер. – Тогда... – Бачински краем глаза заметил сотрудника, возращающегося на стойку администрации. – Не против, чтобы я подвез тебя до дома? – Не против. Украинец с облегчением выдохнул и отпустил руку друга, который так к нему и не повернулся. – Пошли тогда. *** В машине у Миши пахло дешёвым ароматизатором, висящим на зеркале, и одеколоном самого украинца. Сам салон был обшарпанным, но в какой-то степени даже уютным. Двое парней молчали. Повисшую в салоне тишину прерывал лишь звук мотора да звуки прохожих и лëгкого ветра с улицы. – Может... Расскажешь всë-таки, в чëм дело? Тогда я смогу хоть чем-то помочь. Ноэль сидел, сгорбившись, и смотрел на свои колени, его зелёные глаза опухли и покраснели от недавних слëз, а на лице сохранялось всë тоже печальное выражение. – Ну, если ты не хочешь, я больше не буду... – Это совершенно глупая и идиотская причина, – прервал украинца сдавленным голосом Ноэль.– Но я просто не могу больше держать это в себе. Знаешь, почему я позвал весь хор именно на этот фильм? – Грубер наконец-то взглянул на Мишу, который, опешив от такого внезапного рвения, пробормотал: – Я не уверен, но это потому, что тебе понравилось описание фильма, и ты подумал, что было бы неплохо сходить всем вместе? – Да чëрта с два! Никогда я не любил эти тупые боевики! – неожиданно выпалил Ноэль.– Я просто.... – Он отвернулся от Бачинского и посмотрел в окно машины. – Хотел провести с тобой чуть больше времени. – В смысле? – Да потому что только на этом фильме было два свободных места рядом на последнем ряду и несколько свободных прямо в центре зала! – Ноэль вновь повернулся к Мише. – Я хотел хотя бы фильм с тобой посмотреть, да и мне казалось, что этот жанр кино тебе понравится. А в итоге... – Ладно, я понял тебя. Больше не буду сидеть в телефоне на совместных мероприятиях хора, – Миша положил руки на руль.– Ну что, двигаемся? – Да не в этом дело, – закатил глаза Грубер. – А в чëм тогда? Ноэль едва слышно вздохнул, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и произнёс: – Я ревную тебя. Миша так и замер, не сумев нажать на газ. – Как друга? – Нет, – с ноткой грустной иронии усмехнулся Ноэль. – Далеко не как друга. Знаешь, я всегда хотел, чтобы ты смотрел на меня так же, как смотришь на аватарку своей подружки, чтобы улыбался при разговоре со мной также, как при переписке с ней, чтобы любил меня так же как и её. Хотя нет, даже больше,чем еë. Но... – Ноэль, – Миша крепко сжал руль машины. – Замолчи. – Что? – Замолчи, пожалуйста, – уже чуть мягче сказал Бачинский. – Не хочешь слушать, как какой-то мерзкий и отвратительный тебе гей признаëтся в любви? – зелёные глаза Грубера сузились, а усмешка на губах стала только сильнее. – Хорошо, я уйду. Ноэль уже потянулся к ручке на двери машины, когда едва слышимое: "Я не это имел в виду" остановило его. Грубер вновь посмотрел на Мишу. Тот спрятал своë лицо, уткнушись лбом в руль. – Тогда что ещё? Избегаешь меня в последнее время, даже в этот раз согласился со мной сидеть, только потому что другие хотели сесть рядом друг с другом. Почти никогда не отвечаешь на личные сообщения, и приходится писать что-либо в общий чат, дабы ты ответил. В этот раз я позвал всех, а не лично тебя, потому что так шанс, что ты придешь, был намного выше. Ты же давно заметил, что я к тебе чувствую? Просто не хотел показать себя как какого-нибудь гомофоба и остаться "хорошим и дружелюбным" Мишей Бачински? – Ноэль выпалил всë это на одном дыхании, после чего тяжело дыша, пробормотал: – Нравилось видеть, как я бегаю за тобой, да? – В последнее время я постоянно думаю о тебе...– внезапно тихо сказал Миша. Ноэль посмотрел на своего друга с явным непониманием, но тот,не обратив на это внимание, продолжил: – Это как-то странно: раньше я всë время думал только о том, как свалить из этой чëртовой Канады, и думал, что сделаю это сразу после совершеннолетия. Но тут...– Миша разогнулся и наконец-то посмотрел прямо в глаза Ноэлю. – Я подумал о тебе. Подумал, что было бы неплохо остаться в этой стране с тобой. Это меня несколько напугало. Потом я заметил, что захотел проводить с тобой всë своë свободное время. Хотел задержаться после репетиции или урока, хотел проводить тебя до дома, хотел вместе пойти куда-нибудь после уроков. А потом...– Миша слегка закусил нижнюю губу и ответ взгляд.–Захотел поцеловать тебя. Я подумал, что это был сиюминутный порыв, просто я расчувствовался или что-то подобное, но это желание только росло с каждым днём, который я проводил рядом с тобой. Я даже про Талью несколько подзабыл – мог не писать ей по несколько дней. Поэтому я решил, что если несколько дней держать дистанцию между нами, то всë будет как обычно, и таких странных желаний у меня больше не будет. – И больше и правда не было? – Оно только усилилось... – обречено сказал Миша, смотря вдаль, на растущие рядом с парковкой деревья. – Я не знаю, что мне с этим делать и как хотя бы назвать это чувство. Любовь? Я уже думал,что у меня есть что-то подобное к Талье, но если это чувство улетучилось, стоило мне немного с тобой сблизиться, можно ли это назвать любовью? Вдруг моë чувство к тебе когда-нибудь так же испарится? Привязанность? А разве при обычной дружеской привязанности возникают подобные желания? Дружеские чувства? Но разве они вызывают сомнения подобного рода? Ноэль промолчал. Спустя какое-то время Миша нажал на газ. *** Вся поездка прошла в тишине. Миша старался внимательно следить за дорогой, а Ноэль пялился в окно, периодически кидая взгляд на украинца, силясь прочитать на лице парня его истинные чувства. Ничего не выходило. Спустя какое-то время они наконец подъехали к дому. Выйдя из машины, Ноэль собрался уже уйти, но какой-то смутный порыв взял над ним вверх, и он вернулся к машине. Миша опустил стекло. – Прости, – Грубер сказал это с неподдельной искренностью раскаяния вперемешку с сожалением и вновь направился к своему дому. Раздосадованный Миша последовал вслед за ним, громко хлопнув дверью машины. Услышав хлопок закрывавшейся двери и торопливые шаги, Ноэль обернулся и с холодной горечью во взгляде уставился на Бачинского: – Чего тебе? – Зачем ты извинился? – раскрасневшийся и растерянный Миша выпалил эти слова с такой пылкостью, будто от этого зависела его жизнь. – Я тут подумал, что виноват перед тобой. Навязывал своë общение тебе, а сегодня вообще такую чушь нëс. А ещë, – Ноэль усмехнулся. – Думал, что имею право ревновать тебя. Да и такую сумятицу внëс в твою жизнь, заставил сомневаться. Вот и извинился. – Но твои чувства ведь тоже важны! – брови Миши сошлись на переносице,губы сжались. — Почему ты относишься к своим чувствам как к какому-то мусору? – Потому что это он и есть. Никому ненужная вещь, которая всегда приходится некстати. – Это неправда! – Ты так думаешь? Разве сегодня они были тебе нужны? Ты наверняка хотел просто посмотреть фильм с друзьями на выходных, а не париться о том, как там себя чувствует влюблённый в тебя друг-гей. – Я смогу тебя переубедить, если назову свои чувства к тебе любовью?– Миша посмотрел на канадца с надеждой, скрытой под оболочкой отчаяния. – Я не привык бежать вслед за людьми, если они оставляют меня, а твоë "прости" звучало именно как фраза, брошенная на прощание. Я бы никогда не стал допытываться до человека, что у него на душе, если он активно этому сопротивляется. Я думаю, что на все эти поступки меня толкнула именно любовь, а не что-либо другое, – Миша перевёл дух и посмотрел в глаза Ноэлю, моля у того то ли прощения, то ли обычного понимания.– Я люблю тебя, Ноэль Грубер. Сердце Ноэля пропустило удар на последних словах. Его счастье от взаимности долгих чувств,которые в одни моменты повергали его в глубины ада, а в другие – возносили к небесам, смешалась с недоверием. Ноэль до боли сжал руки в кулаки, вдавливая ногти в кожу ладоней. – Ты же не врëшь мне, только для того, чтобы удержать рядом с собой? – Я бы никогда так не поступил, тем более с тобой! Ты для меня особенный, Ноэль. На губах канадца появилась едва сдерживаемая улыбка, и он крепко обнял парня напротив себя. Миша, не ожидавший такого, вначале опешил, и неловко простоял пару секунд с раставленными в сторону руками, но после Бачински обнял Грубера в ответ. – Я тебя люблю, Миша. Люблю... – Ноэль только крепче обнимал парня, шепча слова о любви. Спустя несколько минут Бачински разорвал их объятия, и Грубер недовольно посмотрел на него. – Ты... – не успел он закончить, как Миша перебил его. – Можно поцеловать тебя? – Конечно. Бачински дрожащими пальцами осторожно взял Грубера за подбородок, провёл большим пальцем по его губам, после чего впился в них. Ноэль лишь углубил поцелуй, будто стараясь растворится в украинце, будто желая никогда того не отпускать. Поцелуй продлился недолго, но обоим парням показалось, что он продлился вечность. Когда они отстранились друг от друга, стараясь выровнять сбившиеся дыхание, Миша пробормотал: – Не хочешь сходить завтра на свидание? – Хочу, – Ноэль хитро улыбнулся. – Это же будет наше первое свидание, так что я в предвкушении. – Постараюсь не подвести, мій коханий, – Миша смотрел на Грубера с непередаваемой нежностью во взгляде.