Сиринъ

По Варяжскому по морю

Плыли белы лебеди,

Плыли мирно за любовью

— Руян остров впереди!

      Шли значит Солдат и Царевна путём-дорогою, шли ни о чём да не тужили. Стала Дарья на пригорке, достала из сумы трубу подзорную и вгляделась в даль. К ея удивлению сиреневато голубой туман стелился по степи, подобно киселю.       — Да, брат мой Иван. Опять нас занесла нелёгкая. Не могу понять никак, что там впереди и представляет из себя оное? — сложив трубу подзорную, глядела Ея Высочество на компас, стрелка которого гуляла, подобно юле.       После взглянула на карманные часы из дорогого кварца: секундная стрелка бежала назад, часовая стремительно неслась вперёд, а минутная, как пьяная, отбивала чечётку. Ничего не разумея, от чего взбесились компас с часами, Царевна достала зеркало да гребень. Расчёсывая светлы кудри, ждала ответ Солдата, что стоя сзади, курил трубку. Напихав свежего турецкого табаку, чиркнув Огнивом, пускал алые и лазурные кольца, треугольники, квадраты и параллелограммы цветного дыма.       — Аз не могу понять природу сего киселя, что степь собою покрывает. То тебе не Польша, не Кавказ, не Восток, не Упал, не Сибирь и даже не Аляска. Вышел путь наш весьма далёк и впереди огромная птица с покрытой головой, радужным оперением, небесными очами. Пышный бюст прикрыт алым сарафаном. Хвост роскошный, как у павлина и яркий, как у петуха. Летит он к нам сюда, — ответил Иван Дарье, и стала птица дивная локтях в пяти от них.       Царевна и Солдат поклонились птице до земли, а Сирин тот, сложив на пышном бюсте крылья и встряхнув покрытой головой, молвила такую речь:       — Я знаю, кто вы и куда идёте. И сей туман напустила я от настроения моего. От оного брат мой и сестра Жар-Птица улетели в Индию к богам, что мнят себя людьми и часами не выходят из медитации. Верят в цикл жизни и смерти бесконечный. Что китайцы достигли вершины военного искусства, то и они достигли великой тишины. Я брат мой Иоанн и сестра моя Дарья не разумею: как мой братец и сестрица? Если встретите оно, передайте ему от меня поклон да накажите: что Сирин ждёт её домой! — с этими словами им птица дивная оставила два птичьих молока — с шоколадом и халвой.

А иначе нам да

И не стоит жить -

Души свои рушить,

Темени служить!

      — Аты-баты, шли солдаты… — начала Даша.       — Аты-баты, на базар. — продолжил Иван.       — Аты-баты, что купили? — откусила кусочек шоколадного птичьего молока.       — Аты-баты, самовар! — и налил ей крепкого чаю в фаянсовую чашку.       Сидели значит Солдат с Царевной, то и дело чаи гоняли. Сидели они на солдатском одеяле, девчонка с накинутым на плечи зелёным мундиром. Мимо них ехал на белом коне желтокожий всадник. Глаза его красивые и чёрные, волосы густая смоль и тонкие завитые усы. Ехал он из Туркестана, путь лежал через Урал прямо на Русь. Вёз он караван из семи двугорбых верблюдов, гружёных шёлком и жемчугом. Остановился он, спешился с коня и глядя на пировавших, ещё гуще сощурил глаза.       — Опять сто тридцать пять! Куда ни поеду - везде попадаетесь вы! Какие вести на этот раз? — спрашивал китаец и присел рядом на траву.       Царевна протянула ему блюдо с двумя разными тортами, Иван подал ему чашку заварного чая. Поблагодарив старых знакомых, гость из далёкого Китая немедля принялся за трапезу.       — Видали мы, друг наш сердечный, птицу Сирина. Спрашивала она про брата своего, Жар-Птицу. — начал рассказ Солдат, и гость вмиг оживился.       — Жар-Птица? Так видал я его три дня тому назад. Летел из Индии, и мы пили молоко, ели пряники. И поведал мне о великой тьме богов! Сейчас друг ваш и мой гостит у императора Китая. — ответил далёкий гость, и вновь явилась Сирин.       — Я продам весь твой товар за злато и серебро, а ты отвезёшь меня в Китай? — обратилась птица к гостю, и тот, распрямив левый ус и прищурив правый глаз, крепко пожал ей крыло.       — Не первый раз выручаешь ты меня, и я тебе помогу, как то было всегда! — ответил он, и они весело пили чай.       На закате, распрощавшись, Солдат с Дашей побрели своей дорогой, а китаец и Сирин - своей. На том и сказ весь, а кто читал, тот, верно, в Китае не бывал.