По кусочкам

      Юра знал, что Миша не спит с ним. Слышал по дыханию. Оно не менялось, не становилось глубже, и стоило Юре перевернуться или придвинуться чуть ближе, как Шибанов сразу начинал шевелиться. Вскидывал голову, пытаясь понять, во сне ли это сделал мужчина или осознанно.       Брагина удивляло, насколько недоверчивым и осторожным Миша был в отношениях. Не то, чтоб он не замечал его настороженности раньше, но теперь она составляла больше половины его поведения. Шибанов даже по квартире ходил настороженно, не так, как раньше. Не заваливался на диван, не раздавал приказов в стиле «Ну сделай мне пельменей, а? Устал как собака. Между прочим, твоего убийцу нашел!»       Он перестал спорить с ним не только в переписке, но и по телефону. Отвечал только короткое «так точно» и отключался без привычного «обнял». Как будто теперь каждое движение и слово играли против него. И Юру это беспокоило. Он надеялся мягко перейти к романтическим отношениям, минуя стадию установления доверия. Но, похоже, она будет затянуто долгой и тяжелой для них обоих. Юра не знал, как правильно ее миновать. Нет, учебники, лекции по теории — это, конечно, замечательно. Форумы там всякие тоже иногда могли что-то хорошее посоветовать, но это не подходило для Миши — вдруг обнулившего всю их дружбу.       — Я знаю, что ты не спишь, — тихо и осторожно произнес Брагин в спину другу. Плечи Миши дрогнули.       — День напряженный был… — небрежно бросил тот, не желая поворачиваться. — А завтра на сутки выхожу… Форму вон весь вечер гладил. У тебя утюг хороший, — он привык забалтывать собеседника, уводить от случайного ночного откровения.       — Подменись с кем-нибудь и возьми отгул, — предложил Брагин, протянув руку к его плечу, но в последний момент положив ее рядом. — У меня точно не будет срочных поручений.       — Знаю я ваше «не будет», товарищ полковник, — хмыкнул Шибанов. — В шесть утра поднимите.       — Это вряд ли, я сам еще буду спать, — Юра устало улыбнулся и замолчал. Миша тоже не решался продолжить разговор, лишь перевернувшись на живот и случайно коснувшись чужой руки плечом.       -; Можно, я поглажу тебя по голове? — шепотом спросил Юра, но руку предусмотрительно убрал.       — Я тебе собака что ли, по холке меня трепать? — огрызнулся Шибанов. Отсутствие хорошего сна плохо сказывалось на его эмоциях.       — Сказал бы просто нет, — Юра отодвинулся от него и отвернулся к двери.       По стене поползли блики проезжающих машин. Одна из них с грохотом приземлилась после лежачего полицейского и заглохла. Водитель попытался снова ее завести. С четвертой попытки машина загудела и, судя по удаляющемуся звуку, уехала.       — Миш, почему ты меня отталкиваешь?       — Потому что я знаю, чем все закончится, — вздохнул он, обнимая край подушки.       — Как же я мог пропустить момент, когда ты стал экстрасенсом… — Юра буквально сверлил его макушку взглядом.       — Да мне опыт — по самое горло хватает для таких предсказаний, — он неопределенно взмахнул рукой в воздухе. Часы звякнули на его запястье. — Ты сначала будешь таким добрым, вежливым, спокойным. А как только получишь полное доверие, то не только веревки из меня вить начнешь, а вообще под себя воспитать захочешь.       — Да с чего ты взял? — Юра не выдержал и сел на кровати. — Ведешь себя так, будто только мне эти отношения нужны.       — А разве нет? — он пожал плечами. — Я их не просил. Это ты со своим «Дай мне полгода» лез. А мне отлично жилось пустым.       — Отлично жилось… — эхом отозвался Юра. — Трус ты, Миша. Вот и все объяснение, — он встал с кровати и вышел на кухню. В углу привычно горел ночник. Мужчина налил себе в стакан воды.       — Трус? — вскипел Шибанов и вылетел следом за ним на кухню. — Это я трус? Тебе напомнить, сколько раз я из-за тебя под пули лез?! Сколько раз жизнью рисковал?!       — А сейчас даже прикосновений боишься, — он сделал глоток и повернулся лицом к мужчине. Тот выглядел немного растрепанным и растерянным. Но быстро взял себя в руки и произнес:       — Это не одно и то же.       — То есть под пули бежать легче, чем просто взять меня за руку? — Юра протянул к нему руку ладонью вверх и замер. Миша колебался.       — Что и требовалось доказать, — Брагин опустил руку и отвернулся к столу, желая поставить на него полупустой стакан. Или полуполный, если бы там была водка.       — Это правда сложнее, — Юра почувствовал, как беззвучно и близко подошел к нему Миша: его напряженное дыхание оставалось легким касанием на плече. — Сложно вам доверять.       — Ты меня знаешь столько лет… — протянул он, отодвигая стакан и не спеша поворачиваться, — Я, кажется, еще ни разу тебя не предал.       — Но всегда может быть первый, — он поднял руку, но так и не положил ее на плечо мужчины. — Знаешь, я так надеялся, что в последних отношениях буду Первым. Думал, с таким опытом смогу быть прекрасным Первым. Я знаю, как заботиться, знаю, как учить доверию, знаю, как не перегнуть палку и… и то, что секс для Вторых — не привилегия, а чертова физиологическая потребность, через которую ими манипулируют. Я точно знаю, как не отдавать приказов и просто быть рядом. А в итоге…       — А в итоге ты этим и занимаешься, наплевав на метку, — Юра осторожно повернулся и оперся руками на стол. — Я ведь только и делаю, что во всем тебя слушаю. Я хоть раз тебе приказал? — в его голосе звучало разочарование. — Я хоть раз отказал тебе в просьбе? Я только и делаю, что спрашиваю и прошу. И что получаю в ответ? Все эти три недели ты морозишься и огрызаешься. Даже когда я делаю так, как ты хочешь.       Миша опустил голову. Ему и правда было стыдно. Потому что эту нескончаемую войну начал он. Потому что каждый вечер он отказывался даже от совместного ужина. Потому что старался прийти домой позже. Потому что боялся бесконечных разговоров о нем и о его проблемах. А Юра ведь пытался его понять.       — Ты можешь погладить меня по голове, — он стиснул зубы и закрыл глаза.       — Не надо делать мне одолжений, — Юра грустно посмотрел на него, но рука непроизвольно дернулась в ответ на разрешение. — И, наверное, я посплю сегодня на диване… Пусти, — Брагин попытался обойти его, но мужчина преградил ему путь.       — Давай попробуем, — едва слышно предложил он.       Юра нарочито медленно поднял руку к его лицу. Миша тяжело выдохнул, пытаясь расслабиться. В конце концов, это ведь не он приперт к столу. Холодные пальцы мягко коснулись виска и скользнули дальше по волосам. По коже пробежали мурашки.       Юра поправил прядь, заводя ее за ухо. И убрал руку. Миша машинально потянулся за ней. В груди больно отдалось ударом сердце.       — Ты же сам этого хочешь, — Юра едва ощутимо коснулся костяшками пальцев его щеки. — А я не кусаюсь и не пытаю, — удержался, чтобы не коснуться большим пальцем нижней губы. Хотелось сделать еще шаг и, потянув за подбородок, поцеловать такого податливого и внешне спокойного мужчину.       — Больно будет терять, — Миша приблизился сам. Вскинул голову и выдохнул ему в губы.       — А если не терять, а обрести? — Юра осторожно запустил руку в его волосы и вцепился другой в столешницу. Только не притянуть его за шею…       Миша молча коснулся его губ своими и замер. Метку отдалось теплыми волнами по всему телу. Можно бесконечно спорить с собой и сопротивляться, но когда Брагин даже просто прикасается, врать себе бессмысленно. Ему хорошо, слишком хорошо, когда играют по его правилам.