По кусочкам

      Юра провел ладонями по его бокам и остановился на талии. Мягко поддел футболку и коснулся теплой кожи. Миша шумно выдохнул в поцелуй, позволяя чужим рукам гладить его.       Когда Юра обнял его и тату коснулось кожи, Шибанов нервно прервал поцелуй.       — Не так страшно, правда? — Брагин осторожно погладил его по спине и коснулся губами лба.       — Неправда, — Миша глубоко задышал. Тесный контакт успокаивал и расслаблял.       Но потеря бдительности могла дорого обойтись в будущем. Он уткнулся лбом в его ключицу, не открывая глаз. Вот так совсем близко, рядом, в теплом кольце рук. В безопасности. Он может контролировать ситуацию. Если сейчас даже просто отстраниться, Юра поймет. Не будет настаивать на продолжении, ведь и так позволил больше, чем мог. Как сказал бы психолог: у вас наблюдается положительная динамика в отношениях, продолжайте дальше. И Миша, несмотря на холодный страх, живший где-то между ключицами и сжимающий горло, продолжил. Потерся носом об открытую шею, позволил себе вдохнуть его аромат — летний, душный, сухой, как в полдень. Если бы он лучше разбирался в травах, то мог бы точно назвать все цветения и скорее всего предсказать, какая парная метка их ждет.       Юра, удивленный такому продолжению ночи, только мягко провел пальцами от ребер к позвоночнику и расправил ладони. Теперь они касались голой спины и согревали. Он почувствовал судорожный вздох и осторожное движение чужих рук по своим предплечья. Миша остановился на локтях и несильно их сжал.       — Отпустить? — шепотом спросил Брагин, целуя его в макушку.       — Нет, не надо, не сейчас, — его руки дрогнули, разжимаясь, и осторожно легли на плечи. — Я бы… — он тяжело выдохнул — хотел достаться тебе… — подобрать слова сложнее, чем казалось раньше. От запаха вело, уставшее, ноющее тело, получив впервые за три недели объятья, не хотело лишаться их, а мозг благополучно шел на поводу эмоций. — Я бы хотел достаться тебе чистым, — перешагнуть через себя — признать, что те самые первые отношения испортили его — страшно. Тем более Брагину.       — Для меня ты таким и являешься, — мягко произнес Юра, вновь запустив одну руку в его волосы, поглаживая большим пальцем висок.       Он не врал. Он не хотел тянуть тяжелое прошлое Шибанова в настоящее, но и требовать откровенности пока не имел права.       — Тогда поцелуй меня так, как будто ты и правда мой первый, — он немного отстранился и посмотрел прямо в глаза. В полумраке кухни сложно было считать все эмоции. Но волнение Юра чувствовал сразу на метке. Она похолодела.       Брагин подался вперед и коснулся теплых губ. Коротко, не задерживаясь дольше положенного, не прижимая его сильнее к себе. Поцеловал и отстранился, внимательно следя за ответной реакцией.       Миша выдохнул и облизал верхнюю губу. Таких коротких поцелуев он не получал никогда. Все спешили перейти дальше, настойчиво толкаясь языком в его рот или… или вообще пропускали этот этап. Тряхнул головой, отгоняя болезненные воспоминания. Это же Брагин, он так не поступит с ним… Наверное?..       — Неприятно? — он тут же убрал руку с его головы и просто положил на плечо.       — Нет, приятно, — Миша снова к нему прижался и закрыл глаза. Природа Второго утверждала, что сейчас все идет правильно, но опыт требовал остановиться.       — Может, мы попробуем немного поспать, если ты завтра всё-таки собрался на сутки? — Юра все ещё слишком резко переходил к рабочим моментам. Часы на кухне показывали начало второго ночи.       — Ты своей прагматичностью всю романтику портишь, — усмехнулся Шибанов и отступил от него.       — Я просто проявляю заботу, — Юра пожал плечами, жалея, что все же вернулся к делам насущным. Стоило подольше постоять вот так с ним на кухне, пока метка из холодной не превратилась в теплую.       — Тогда пойдемте, товарищ следователь первого отдела, — Миша потянулся к его стакану с водой и допил остаток. Лень брать чистый и лень его мыть на уровне интуиции заставили его так поступить.       Под тот же шорох редких машин они вернулись в постель. Миша скользнул под свое одеяло первым, но отворачиваться не стал. Наоборот повернулся к Юре и осторожно скользнул пальцам по раскрытой ладони, переплелся с его и слабо сжал. Брагин сжал в ответ и коснулся запястья большим пальцем. Миша судорожно выдохнул. Первый на него не злился. Ни полчаса назад, ни сейчас. Он его изучал, привыкал, проверял рамки дозволенного и слушал, стараясь контролировать все свои эмоции.       — Прости, — выдохнул Миша. Привычка — извиниться за любое раздражение, даже за то, которого не было или которое вовсе на нем не сказалось. Формальность или долженствование, снимающие все последствия.       — Ты же знаешь, что я не злюсь, — Юра посмотрел на него снисходительно, с едва заметной в темноте улыбкой.       — Знаю, но сказать обязан, — он медленно моргнул и закрыл глаза.       Сон пришел практически сразу, от чего рука расслабилась, но Юра лишь покрепче перехватил его пальцы. Ему было позволено сегодня намного больше. И упускать это был о никак нельзя.