По кусочкам

      — Трахни меня… — выдохнул ему в шею Шибанов, прижимаясь всем телом.       Невозможно больше было терпеть Влечение. Оно причиняло боль: физическую и моральную. От физической кружилась голова и скручивало живот до дрожи, а от моральной хотелось выть. Появлялась гадкая и мерзкая ненависть к самому себе. Худшая мысль, ломающая психику — ты даже в постели не нужен первому. Он тебя не хочет.       Мише было сложно долго бороться, да и не за чем. Единственная метка, которая все равно возьмет свое. Единственная метка, которая возникает не одновременно у обоих, — насмешка эволюции. Сейчас, конечно, есть ряд лекарств, позволяющий вырастить одновременно метку, но для этого надо официально объявить о своем статусе Второго. И, если говорить честно, Миша надеялся, что эта метка проступит последней.       Юра погладил его по пояснице, вызвав судорожный выдох. Бедра рефлекторно дернулись, Миша зажмурился. От собственной пошлости становилось только хуже. Но и терпеть больше он не мог.       — Трахни меня, как хочешь, — прорычал сквозь зубы Шибанов, с трудом приподнимаясь. — Можно без возбудителей.       Юра мягко погладил его костяшками пальцев по щеке, неловко улыбнулся, но целовать не торопился. Он видел, как нездорово, по-больному отчаянно смотрит на него Шибанов, и не мог позволить себе переступить черту. У них только стал налаживаться тактильный контакт. Миша только начал доверять ему и спать рядом, позволять брать себя за руку и в редких случаях осторожно обнять за плечи, а тут сразу такое предложение.       — Юр… — выдохнул Миша и, перекинув ногу через его бедро, оказался сверху. Наклонился над ним и сам поцеловал. Осторожно и как-то неумело робко. А потом вызывающе резко потерся о его пах. Брагин чуть не подавился воздухом от неожиданности. Но разум оказался быстрее: следователь перехватил кисти мужчины и перевернулся, оказавшись сверху.       Миша шумно выдохнул, раздвигая ноги и облизывая губы. Так близко, так правильно. Тело отозвалось теплой волной, спускающейся к члену.       — Это не ты сейчас хочешь, — Юра снова коснулся рукой его щеки, обращая на себя внимание. Миша смотрел расфокусировано и, кажется, плохо слышал собеседника.       — Хочу… — вдруг выдохнул он, целуя его руку. Ему необходимы были прикосновения и прямо сейчас. Откровенные, резкие, быстрые… — Просто трахни меня. Без лишних слов. Как хочешь. В любой позе, — коротко выдыхал Шибанов, сгорая от ненависти к себе и природе.       Это действительно не он хотел. Так решила за него природа. И так унизительно было об этом просить. Он коснулся свободной рукой края спортивных хлопковых шорт, в которых спал Юра, и скользнул рукой под них, огладив напряженное бедро. Если правильно себя предложить, Первый согласится. Но только если все делать правильно…       Юра перехватил его руку и убрал в сторону. Ему отчаянно хотелось поговорить с Мишей. Сказать, что он не хочет и не будет пользоваться его слабостью. Что это не унижение, а нормальный процесс между мечеными. Что он любит его и поэтому предпочтет дождаться сформированного доверия. Но глядя в глаза Второго, прекрасно понимал, что ему не до разговоров. Миша закусил губы и снова повел бедрами, чувствуя, как медленно и болезненно наливается стояк.       — Пожалуйста… — униженно хрипло и тихо. Он понимал, что не сможет кончить без помощи Первого.       Юра поцеловал его осторожно и плавно. Он не знал, как правильно себя сейчас повести. Отказать Второму — значит причинить боль. А согласиться — предать Шибанова, наплевать на их разговоры и расставленные границы.       Миша освободил одну руку и осторожно потянул вниз край своих шорт вместе с нижним бельем. Он помнил, что всем Первым нравилось, когда Вторые сами так откровенно себя предлагают. Он провел дольше обычного времени в душе, осторожно растягивая себя и готовясь к ночи, но все равно хотел, чтобы Юра тоже подготовил его. Впрочем, если сейчас правильно расслабиться, это будет не так больно. Ему хотелось нежности и заботы в первый раз.       Миша нехотя разорвал поцелуй и достал из-под подушки смазку.       — Ты сказал, что я могу выбрать сам… — Юра снял с него футболку и коснулся губами его ключиц. Миша шумно сглотнул. Значит, не зря готовился в душе.       — Да, я… — Шибанов закрыл глаза, стараясь только ловить запах Первого, — я не отказываюсь. Я… согласен, — жалко, так жалко от самого себя. Но теперь уже поздно.       Юра провел пальцами по его бедру и осторожно накрыл ладонью его член. Миша рефлекторно толкнулся в его ладонь и обнял за шею. Хотелось прижать его ближе и чувствовать, как чужой запах остается на его коже, как сбивается его дыхание, как от долгих поцелуев остаются следы на коже. Но Юра еще раз поцеловал его долго и глубоко, а потом выскользнул из объятий, устраиваясь между ног. Когда его язык коснулся головка, Мише решил, что он бредит.       Вот именно так вторые и сходят с ума. Теперь все ясно. Но потом Юра провел языком по всей длине и осторожно обхватил губами головку, и Шибанов решил, что такое сумасшествие слишком реально. Его хотелось потрогать.       Он едва ли дотянулся до его плеча. Юра переплелся пальцами с ним лишь на мгновение, а потом переложил руку на свою шею, и Мишу окончательно выбросило из реальности. Брагин двигался плавно. Настолько плавно и размеренно, что можно было бы решить — это далеко не первый его минет. Он позволял зарываться пальцами в его волосах, но не давал возможности надавить на затылок и задать свой ритм. Он контролировал ситуацию так, будто знал наверняка — так медленно будет лучше.       И Миша отдавался ему полностью. Он не думал о стонах, не думал о пошлости, не оценивал себя со стороны, не пытался быть лучше, чем есть, не старался сосредоточиться на своем возбуждении, чтобы кончить. Он впервые в жизни не чувствовал унижения и совершенно не смущался того, что его Первый сейчас мерно двигается и ласкает языком его член. Это было так естественно и правильно…       Шибанов часто задышал, когда Юра взял чуть глубже и ускорил ритм. Ему надо было ещё пару движений, чтобы кончить. Он нервно сжал плечо Первого, надеясь хоть так предупредить, но только успел коротко простонать, прежде чем Юра двинулся к основанию и замер, прикрыв глаза и глотая сперму.       Миша не мог поверить в реальность. Это не может быть с ним. Не с тем, кого всегда просто перегибали через любой удобный для Первых диван, расстегивали ремень и… трахали. Просто пользовались, когда удобно, или когда он выпрашивал. Не с ним, которого после первой инициации трахали всю ночь до сорванного голоса и болей. Не с ним, которого не любили…       — Миш, все хорошо? — Юра нахмурился, ложась рядом и заглядывая в темные от удовольствия глаза Второго.       — Да, да, — Миша порывисто обнимает его, запоздало понимая, что стоило бы одеться. Прижимается всем телом, привычно ощущая его руки на талии. И жмурится, боясь поверить в реальность.       — Я тебя люблю, — выдыхает ему в макушку Юра. Ему казалось, что это будет намного сложнее — сделать минет. Но с таким спокойным и податливым Мишей все прошло гладко. Губы, правда, немного болели, но к утру должно пройти.       — Я тоже? — неуверенно выдыхает Шибанов. — Не уходи сейчас, ладно?       — Я вообще-то спать планировал. Нам завтра ещё и на работу, — усмехается Юра, накрывая их одеялом.       «Тогда просто не уходи… Не уходи никогда», — думает Миша прежде, чем заснуть.