По кусочкам

      Миша нервничал. А когда он нервничал, все преступники в округе предпочитали стать самыми законопослушными гражданами, с удовольствием помогали старушкам при пересечении сложных перекрестков, снимали несчастных котиков с деревьев и даже не допускали мысли проскочить в метро без оплаты проезда. Чай на кухне волшебным образом не остывал, заварка не высыпалась из банки, тарелки в мойке сами становились ровной стопкой, а при большом желании — внезапно становились чистыми сами. Ну или разбивались… Так, не сильно, на пару осколков и тоже в мойке, выскальзывая из рук Шибанова.       Он третий час не мог дозвониться до Брагина. Тот клялся и божился днем, что пробудет весь день в кабинете, разберёт бумаги и заодно отправит ему все поручения по делу. В обед даже предложил встретиться, но Миша отказался. А потом его телефон просто замолчал. В трубку сообщалось упрямое и спокойное: абонент временно недоступен, перезвоните позднее. Шибанову даже казалось, что после двадцатого звонка автоответчик повысил на него голос и сам сбросил вызов.       Однако метка молчала. Не болела, не грелась, не охлаждалась, не зудела и не кровила. Казалось, она стабилизировалась. Или больше не чувствовала пару. Миша прошел по кухне и снова вернулся на диван. Телефон молчал.       В управлении Шибанову сказали, что Брагин сегодня даже не приходил. Вроде как сказался больным еще с вечера и попросил один день отлежаться. Документов с собой не забирал. Ожидаемо, что и кабинет был закрыт.       Звонить снова было бессмысленно. Он потер метку сквозь легкую ткань свитера. Коснулся Доверия и остановил на ней ладонь. Тоже ничего. Полная тишина. И Мише очень хотелось надеяться, что это случайность или его нечувствительность, а не несчастный случай. Он готов был поверить во все, лишь бы не увидеть завтра в сводках, что тело следователя первого отдела было выловлено в Неве. Нет, нет, это банально невозможно!       Если бы Юра… Если бы его не стало, то и метка бы сошла. Шибанов вскочил с дивана, влетел в ванную комнату, на ходу снимая свитер. Метка была на месте. Мужчина судорожно выдохнул и прикрыл глаза. Надо искать Брагина. Для начала установить, в какую сторону он ехал утром.       Миша надел свитер, вышел в коридор и услышал, что кто-то возится в дверном замке. Ну такой наглости он не ожидал бы даже от Пилигрима. Хотя тот, наверняка, мог вскрыть дверь беззвучно. Неужели прямо сейчас кто-то очень сильно бессмертный и очень сильно тупой пытается влезть в квартиру следователя первого отдела, где отдыхает после работы подполковник Шибанов?       Миша тихо хихикнул. Его даже немного заинтриговала эта ситуация. То ли дождаться, пока нерадивый вор вскроет замок, то ли открыть и вызвать наряд. Миша предпочел второй вариант. Переложил пистолет на тумбочку около двери и тихо подошёл к ней. Машинально глянул в глазок и распахнул дверь.       Юра, стоявший за ней и пытающийся попасть ключом в замок, отшатнулся и чуть не упал прямо на площадку. Миша едва успел схватить его за ворот пальто и втащить в квартиру.       — А я думал, ты уже ушел, — протянул Брагин, оседая на пуфик и глядя на мужчину совершенно стеклянными глазами.       — Ты пил, что ли? — изумленно выдохнул Шибанов, осторожно отпуская ворот. Даже сидя Юра мог свалиться на пол.       — Ну так… чуть-чуть, — отмахнулся Брагин, разуваясь.       — И без меня? — не унимался Миша. Он мог простить ему даже обед с красивой девушкой, но вот пьянку с кем-то другим — нет. Это настоящее предательство.       — Ты бы не захотел, — протянул он и принялся снимать пальто. Выходило неловко. Пальто цеплялось, стягивало плечи, казалось ужасно узким, пока Шибанов не наклонился и не расстегнул пуговицы одной рукой. В конце концов, пили-то они вместе и до инициации и Юра всегда просыпался раздетым в собственной постели.       — Что, повод неприятный? — Шибанов забрал пальто и повесил его в шкаф. Юра забудет, а утро все равно наступит. И в мятом пальто он даже в магазин не пойдет.       — Я съездил в твой детдом, — выдохнул Брагин и оперся спиной на стену, попытался поймать взгляд Шибанова и машинально положил руку на метку. — Подожди, не психуй, — потер ее, чувствуя, как кровь резко сосредоточилась под стрелами и начинала закипать. Не все эмоции должны сказываться только на Вторых.       — Зачем?! — взревел Шибанов, хватая его за ворот свитера и прижимая к стене. — Я же тебе говорил, я тебя предупреждал!       — Не ори, — он болезненно зажмурился и отвернулся. — Дай сказать, — сжал метку, но та в ответ заколола. Еще хоть одно прикосновение и начнет краснеть. А потом трескаться…       — Все выяснил? — Шибанов встряхнул его и крепче сжал ткань свитера.       — Ничего не выяснил, — Юра вдруг посмотрел совершенно трезво и спокойно. — Я ничего не выяснил, Миш. Я ни с кем не говорил, — он выдохнул как-то надломлено тихо. — Приехал туда, простоял два часа на парковке напротив детдома и вернулся.       Шибанов осторожно отпустил его. Глубоко вдохнул и отошел к противоположной стене. За выкрученным на максимум гневом он и не почувствовал, как холодеет собственная метка — физиологическое противодействие, чтобы наоборот успокоить Второго.       — Глупо вышло, я знаю, — Юра едва заметно улыбнулся в темноте. Он едва ли видел лицо Миши, но почему-то был уверен, что тот сейчас возмущен и восхищен одновременно. — Я ведь и, правда, хороший следователь. Люди так говорят, начальство — тоже. И даже хорошим следователем не надо быть, чтобы понять, что с тобой произошло тогда.       Миша дернулся, как от пощечины, и сжал кулаки. Он не готов к откровениям даже вместе с Доверием. Это прошлое и там оно и должно остаться. У него новое имя, новая жизнь. Хорошая, между прочим жизнь, практически с чистого листа.       — Я подумал, раз и так все понятно, зачем мне детали, — Юра прижал руку с меткой к груди. Она начинала болеть. — Ради мести? Но ты и сам ее не хочешь. Ты хочешь все забыть. Значит, я действительно зря вмешиваюсь в твое прошлое, — он медленно моргнул, как будто хотел заснуть, но потом тряхнул головой и осторожно поднялся. Стоять было тяжело. — Теряю время на то, что нам не нужно. Надо просто любить тебя и все, — он не шагнул вперед, не сдвинулся с места. Даже сейчас придерживался своего правила: инициатива идет только от Шибанова.       Миша почувствовал, как дрогнули собственные губы, а по щеке медленно скатилась слеза. Он моргнул. Затем ещё раз и еще. Он не понимал, стоит ли сейчас ринуться к Первому и прижаться, шепча слова благодарности. Или надо одному пережить такой важный для него момент и такое нужное признание. Метка постепенно нагревалась, холод судорожной дрожью покинул тело.       — А напился ты зачем? — собственный голос звучал хрипло, тихо, неуверенно. Казалось, что даже немного волнительно.       — А я… ох, — Юра пошатнулся, но Миша успел перехватить его за талию. Его обдало запахом их любимого коньяка, — я снова подумал… — Шибанов мягко потянул его за собой, следя, чтобы ноги друга не споткнулись о башмаки или края ковров. — Что ты догадался о моей поездке.       — Думать, Юра, это твоя задача, я только догоняю, — мужчина осторожно опустил пьяного следователя на кровать. Тот сразу же растянулся и попытался снять свитер. — И так мне погано стало. Подумал, приду домой, а тебя нет. И больше не будет. Ни как Второго, ни как друга… — заключил он, стягивая свитер вместе с футболкой под ней. Вещи упали на пол. — Нас не будет. Ты же еще и трубку два часа не брал.       — Я?! — взвился Шибанов и посмотрел на Брагина ошалевшими глазами. — Я трубку не брал?! Да это твой телефон не в сети последние три часа!       — Вообще-то я в кафе полчаса назад расплачивался, — он пошарился по карманам и достал телефон. Ткнул пару раз на экран и протянул Мише. На экране отобразился вызов, но в квартире все еще стояла тишина. Миша отклонил звонок и посмотрел на номер.       — Брагин, твою мать! — он несильно пнул друга по ноге и сел рядом. — Это номер на случай экстренной ситуации. Я его просто так не включаю, — Миша поднес экран телефона к лицу Юры.       — А у нас не экстренная? — удивленно спросил мужчина и осоловело посмотрел на него.       — Нет, у нас обычная, — подполковник достал свой телефон из джинсов и набрал номер Брагина. Чужой телефон в его руке все также молчал. Миша клацнул зубами и тоже открыл номер телефона. И только сейчас заметил, что между первыми двумя буквами стоят точки. Он целых три часа названивал следователю из другого города с фамилией Агин. Борис Романович. Так стыдно Мише не было никогда. Что ж, придется завтра хоть сообщение написать, что ошибся. Да, почти сотню раз ошибся по собственной глупости. Или лучше придумать историю про сломанный телефон?       Он повернулся к Юре и увидел, что тот спит, тихо дыша. Шибанову осталось только снять с него джинсы с носками и уложить на кровать вдоль, а не поперек. Это он проделывал не раз и в нетрезвом состоянии, потому сейчас вся процедура заняла чуть больше пяти минут. Он посмотрел на чужую метку. Она покрылась мелкими красными точками, но крови не было. Завтра он обязательно предложит ему мазь, может, даже сам поухаживает, а сейчас ему безумно хочется спать. И спать только рядом с Первым.