разбитые вдребезги

Но только ночь растягивает холст, Спешим друг к другу будто бы «случайно»… Ведь то, что праведной доступно в полный рост, запретной позволительно лишь тайно.

      Солнечный свет играется бликами в прозрачной воде, пронизывает насквозь зеленые листья деревьев, греет каменные плиты дорожки в сад, создает какую-то особую атмосферу счастья и Рая. Девичий звонкий смех сливается с переливами птиц, когда служанка бежит за ней, пытаясь остановить. Машет легкой тканью, что больше похожа на невесомую паутину, что должна покрывать голову девушки, что распустила свои светлые вьющиеся волосы, позволяя ветру играться с прядями.       Так происходит почти каждый день, они снова и снова проходят через этот этап, потому что юной особе не хочется соблюдать все эти дурацкие правила. Она должна сиять красотой, показывая всему миру, какая она, а не скрывать одно из своих главных достоинств — длинные волосы светлого пшеничного оттенка, почти золотистого. Ей нравится, когда они струятся по плечам, путаются в ленточках и дорогих тканях одежды, словно еще одно украшение.       — Ваше Высочество! — строгий голос запыхавшейся женщины звучал где-то позади, заставляя бежать еще быстрее. — Ваш отец будет недоволен вашим поведением, вы же знаете. Не упрямьтесь!       Девушка огибает густые кусты роз, прячется в зарослях, высматривая из-за ствола большого дуба свою нянечку. Она всегда ее учит, пытается наставить на путь истинный, показать, какой должна быть принцесса, вбивает в юную голову то, что она пока не хочет понимать. Дочь короля всегда была любима и каждое ее желание старались исполнять, но по каким-то причинам даже так та не стала избалованной. Да, могла подурачиться и вот так побегать от Жозефины, но это лишь маленькие шалости, учитывая то, сколько все же власти было в ее маленьких руках.       Когда была еще жива ее мать, принцесса часто с ней сидела подолгу, вышивала, слушала разные истории о подвигах героев и, конечно же, о большой и светлой любви. Она мечтала, что однажды тоже влюбится в какого-нибудь принца, будет отдана ему и примет это с честью и гордостью. Но вскоре королева умерла, оставляя ту на убитого в тот момент горем отца. Он не стал искать новую жену, оставив свое преданное сердце той, что уже никогда ему не улыбнется. Сохранил лишь малую часть своей любви для дочери, но чаще всего был строг и суров к ее воспитанию.       И чем старше она становилась, тем строже становился король. Время шло и той уже стукнуло шестнадцать, значит, вскоре женихи с разных концов света потянутся к их королевству, желая укрепить союз и свои армии. Она лишь надеялась, что ее слово будет что-то значить в этом всем, потому что выходить замуж исключительно из жестокого расчета не хотелось. Пусть она никогда и не видела практически никого вне замка, хотелось верить, что мир этот необъятный, большой, красивый и приветливый.       — Силин, ты снова не слушаешься? — суровый голос отца раздался где-то позади, заставляя почти подпрыгнуть на месте. — Почему опять не покрыла волосы? Ты же знаешь, что по нашим традициям видеть тебя такой может только семья или муж.       Хочется что-то ответить мужчине, но девушка вовремя закрывает рот, опуская голову. Знает, что нет смысла спорить, все равно в этом споре есть только один правый, и это не она. За спиной отца стоит по обыкновению отстраненный молодой юноша, который уже несколько лет служит их семье. Что бы не показалось другим, король был добр и великодушен. Так и этого юнца, что подбросили в королевский сад еще совсем ребенком, тот позволил оставить прислуге, вырастить, чтобы после он смог обучиться защите королевства. Его судьба была стать рыцарем, который положит свою жизнь за своего правителя и принцессу, если это потребуется.       Силин всегда с интересом посматривала на него, ведь это был единственный мальчик, которого она видела в детстве, а после наблюдала издалека, как тот тренируется, становясь сильнее. Ему было не многим больше нее, всего двадцать лет, но он уже был на очень хорошем счету у короля, получал самые важные поручения и в самые опасные моменты всегда стоял у дверей девушки, не смыкая глаз и готовый защищать ее любой ценой.       Девушка не раз украдкой выглядывала из окна замка, любуясь крепкой широкой спиной рыцаря, что была прикрыта белой сорочкой, когда тот умывался, приводя себя в порядок, прежде чем надеть на свое тело латы. Она не понимала, зачем прятать под железками столь внушительную фигуру, но таковы были правила, и не только в их королевстве. У каждого была своя роль и свое одеяние, чтобы подчеркнуть свое место в обществе. Так у защитников это были доспехи, а у королей, королев и принцесс зачастую неудобные наряды. И если для мужчин еще оставалось место для комфорта, то тугие корсеты, дышать в которых было временами невозможно, могли и убить девушек и женщин.       — Ваше Высочество!       Запыхавшаяся женщина, наконец, нагнала свою жертву, водружая на ее голову тугой металический обтянутый жесткой тканью венец, по краям которого спускалась легкая ткань, прикрывая ее волосы. Она поморщилась, поправляя надоедливый головной убор, пока Жозефина красноречиво и сбивчиво извинялась перед королем за свою оплошность, склонившись в самом низком и глубоком реверансе, чтобы выказать свое уважение. Силин такое не любила, пусть и понимала, что перед ее отцом никто не заискивает, его действительно любят и почитают, но за что сейчас извиняться? Она ведь сама убежала от нянечки.       Взгляд искрящихся фиолетовых глаз рыцаря лишь на мгновение прошелся по девушке, когда ее внешний вид стал более подобающий, чтобы после отстраненно вернуться к разглядыванию кустарников рядом с ними. От даже такого мимолетного внимания щеки девушки покраснели, будто произошло нечто более постыдное. Да и что уж юлить, Силин так часто подглядывала за рыцарем, когда тот не видит, что уже почти выучила все его эмоции и движения, которые всегда были скрыты за маской спокойствия и уверенности. Юной особе нравился ее главный доверенный защитник, нравились его глаза, его волосы и его голос, когда он изредка отвечал, получая поручения.       Жаль только, что сам юноша на нее не смотрел. Вел себя, как настоящий мужчина, когда она вот так веселилась, не смел даже повернуться в ее сторону, если ее внешний вид не отвечает правилам и условиям ее положения. Иногда начинало казаться, что он просто каменное изваяние без чувств и эмоций, а все, что Силин успевала заметить в нем, ей лишь привиделось и придумалось. Но все же, когда тот оставался вне поля ее зрения, встречался с женщиной, что вырастила его, как своего сына, принцесса замечала, как ярко может тот улыбаться, каким теплом могут быть наполнены его глаза и с каким трепетом и уважением он может обнимать приемную мать.       Конечно, он никогда не касался ее, ведь это строго запрещено. Даже во время нападениями рыцарь должен соблюдать все правила до самого конца и крайнего случая. От того почему-то особенно сильно хотелось, чтобы все эти правила отменили, позволяя людям из разных сословий хотя бы здороваться за руки. Но и отрицать, как приятно было видеть, как темная макушка опускается, когда тот преклоняет колено перед девушкой, тоже было глупо. В этот момент ей казалось, что она особенно близка к тому, потому что большего и не дозволено.       — Нет нужды извиняться, Жозефина, я прекрасно знаю свою дочь.       Извинения женщины мягко прерывают, а глаза отца вновь строго оглядывают ее с головы до ног. В его взгляде тепло и каждый раз невыносимая тоска, когда он вспоминает королеву, но сегодня это особенно заметно, будто что-то гложет короля, но тот не знает, как ему сказать об этом, как подступиться и начать говорить. Силин это видит, делает шаг к мужчине, едва касается его предплечья, заглядывая в родное лицо, дарит успокаивающую улыбку, помогая начать говорить.       — Дочь моя, я знаю, что ты уже стала совсем взрослой девушкой, а вскоре станешь и женщиной, что подарит мне внуков. И случится это скорее, чем мне хотелось бы, но тянуть бессмысленно. — сжимает девичью руку своей теплой и сухой, говорит мягко, чтобы не спугнуть. — Король соседнего государства прислал нам письмо, он просит отдать тебя ему в жены, и учитывая ситуацию, в которой сейчас находятся все остальные королевства, это очень щедрый подарок для нас. Лучше этого кандидата мы не найдем, да и нам уже давно требуется поддержка.       Силин делает шаг назад, все ее веселье вмиг улетучилось, стоит только услышать новость о скорой женитьбе неизвестно с кем. Но судя по словам отца, это совсем не юный прекрасный принц, который будет всеми силами добиваться тепла в ее сердце. Он скорее станет требовать от нее послушания и покорности, а она не обладала ни одним из этих качеств. Как бы ее не учили, как бы не старались вбить в ее голову, что главное быть кроткой и мягкой, не могла принцесса идти против себя и своей воли.       — Годфрик умный и хороший правитель, я знал его еще до твоего рождения. Он станет хорошим мужем для моей единственной дочери. Я очень надеюсь на твое благоразумие, потому что..       Девушка убегает, не дослушав. Она просто не может и дальше продолжать слушать о том, что все ее мечты рассыпаются в прах, потому что ее мнение всё же оказалось не важно в вопросе замужества. На что она рассчитывала? Что король и правда будет ее спрашивать, просить разрешение или советоваться? В конечном итоге, она лишь инструмент для объединения власти двух королей, и не важно, что одному из них она единственный родной человек во всем этом мире. Чаще всего самые близкие причиняют нам самую сильную боль.       Слезы застилают глаза, ноги путаются в длинной юбке, корсет особенно сильно сдавливает грудь, когда Силин бежит в свое единственное укрытие — старую башню, что почти разрушилась и туда не ходил никто, кроме нее. Раньше она сидела здесь, когда становилось особенно тяжело от мысли, что мамы больше нет рядом, а сердце разрывалось от тоски по ней. Сейчас же она оплакивает свою жизнь и свободу, что вскоре превратится в золотую клетку, когда отец окончательно обрежет ей крылья, отдавая чужому человеку.       Нелюбимому.       Холодные камни обрушившейся стены встречают ее куда приветливее короля. Была бы ее воля, сбежала бы, лучше уж жить короткую, но свободную жизнь, чем долгую и безвольную. Понимала, что долго не протянет за стенами замка, но в стенах чужого тоже находиться не хочется. Вряд ли мужчина станет ждать, когда Силин будет готова отдать себя ему, возьмет в первую же брачную ночь, не церемонясь. Да и не будет она готова принадлежать кому-то, кто одного возраста с ее отцом, наверняка, уже не одну женщину повидал, а теперь решил забрать себе молодую кровь, что еще никем не тронута.       Соленая влага лишь сильнее струится по покрасневшим щекам, стирать ее совсем не хочется, пусть разъедает нежную кожу, оставляет следы, хуже уже не будет. Хочется кричать, выть, раздирать горло в отчаянии, но получается лишь жалко хрипеть, пока короткие ногти царапают жесткую ткань на груди, задевают и тело, оставляя некрасивые краснеющие следы. Что, если изуродовать себя? Обрезать красивые волосы, сделать пару порезов острым камнем на юном лице? Может так, она не будет нужна какому-то старику? Может так, она не будет нужна больше никому?       — Ваше Высочество.       Этот голос трудно не узнать. Силин слышала его не так часто в обращении к ней, но впитала в те краткие мгновения, когда могла уловить его тембр. Почему-то слышать его сейчас становится особенно приятно. Каким-то образом он успокаивает, дарит чувство защиты, уверенности, что девушка в безопасности. Вот только..Как он нашел ее, если раньше она всегда старательно скрывалась, пробираясь сюда, да и не бежал сейчас за ней никто, чтобы просто прийти следом.       Если только тот не..       — Вам стоит вернуться в более безопасную часть замка.       — Не хочу.       Говорит даже не оборачиваясь. Впервые она так тиха и пуста, словно жизнь из нее утекала в этот миг. Раньше во всем, что она делала или говорила, струилась жизнь и любовь к этому миру, теперь же боле было похоже, что кто-то ступает по сухим костям, что неумолимо лопаются и хрустят под чужими ногами. Ее голубые глаза смотрят на него, когда тот не уходит, и в них тоже нет больше ничего, кроме боли. Видеть принцессу такой тяжело и практически невозможно. Это не ее судьба и она не должна проходить через это, но разве может рыцарь на что-то повлиять?       — Калеб, ты же все и всех здесь знаешь. — голос дрожит, когда она начинает говорить, подступая ближе к нему. — Помоги мне сбежать, я не хочу замуж.       — Ваше Высочество, это невозможно.       — Тогда убей меня.       Слова срываются с губ с таким отчаянием, что юноша вздрагивает, а в глазах его мелькает какое-то чувство, которое Силин еще не видела ни когда он общался с другими, ни с приемной матерью. От чего так сильно напрягся рыцарь, сжимая губы плотно и впервые так надолго задерживая взгляд фиолетовых глаз на принцессе? Что же стерло для него установленные обществом рамки и границы? Он смотрит всего несколько долгих секунд, что кажутся вечностью, прежде чем отвести взгляд, покачивая головой, словно она просто неразумный ребенок, что ляпнул глупость.       — Вы не понимаете, о чем просите. Нам нужно вернуться. Вам нужно вернуться. Уже к концу недели приедет ваш будущий муж, чтобы посмотреть на ту, что станет его королевой.       Почему-то в его словах слышится какой-то надлом, будто ему тяжело говорить все это. Неужели жалеет бедную принцессу, что не имеет права выбора? Он то останется при короле, его жизнь практически не изменится, продолжит защищать того, к кому уже давно привык. Исчезновение Силин из его распорядка дня не сильно ударит по его службе. А вот исчезновение этого далекого, но всегда такого близкого, если ей только потребуется, человека, не оставит сердце девушки без изменений. Она не понимает, почему ей всегда радостно видеть его, почему именно его защита греет и утешает, почему именно его лицо она всегда ищет в толпе стражи, когда проходит очередное празднество. Но принцесса знает, что жить без этих кратких мгновений будет уже сложно.       Привязанность? Привычка?       Увлечение?       — Я не выйду за него. Пусть отец проклянет меня, но я не выйду. Убегу, поможешь ты мне или нет. Но это моя жизнь и я единственная буду решать, как мне ее проживать.       Он делает шаг в сторону, рукой указывает на выход из развалин, смотрит только перед собой, более не смея взглянуть на девушку. Напряжен, это видно по тому, как его другая рука сжимает рукоятку меча, что висит на его поясе, прижимаясь к бедру. Не давит, но и не оставляет возможности отказаться или выбрать иной путь. Просто ждёт, когда принцесса прислушается, последует совету, перестанет отпираться и вернется к королю, которому еще было что ей сказать.       — Прошу вас, ваше Высочество, это ничего не изменит. Ваш отец переживает за вас, не хочет оставлять в одиночестве, когда его не станет, потому и поступает подобным образом.       — Поэтому он прислал тебя?       — Нет, я пошел за Вами сам. — это стирает горькую усмешку с девичьих губ, вынуждает голубые глаза раскрыться шире в удивлении. — Знал, куда вы отправитесь, ведь всегда приходите сюда, когда вас что-то тревожит или вы печальны.       Он знал о ее тайном месте и ни разу не рассказал ничего королю. Следил или случайно прознал про башню? Стоит сделать несколько шагов мимо юноши, из-за чего его носа касается едва уловимый запах фиалок и каких-то полевых трав, что используют для мазей и шампуней, дабы сохранить нежность кожи и гладкость волос девушки, рыцарь продолжает уже тише и мягче:       — И только из уважения к вам и вашему положению, которое зачастую вынуждает скрывать эмоции и чувства, кои народ и подданные видеть не должны, я не посмею и впредь раскрыть вашу тайну.       Силин замирает, обращая взор на Калеба и сжимая ткани своих юбок платья.       — Только не ходите больше сюда в одиночестве.       Защитник смотрит на нее, чуть склонив голову вниз в знак уважения, кончики его ушей едва покраснели, но принцесса замечает это, почему-то внутренне ликуя, что впервые видит это новое проявление чувств. И оно только для нее и только из-за нее.       — Тогда может мой рыцарь всякий раз сопровождать меня сюда, пока я не буду вынуждена покинуть замок? — изящная рука поднимается, представая перед лицом юноши.       Обычно такое может сделать кто-то выше его статусом, имеющий хоть какие-то знатные корни, но девушке хочется, чтобы именно Калеб даровал ей этот жест, с ее позволения разумеется. Замечает, как тот застывает, мгновенно опустив глаза на ее руку, поднимает свою немного холодную и мозолистую от постоянных тренировок, касается нежной ладони, чтобы после, прикрыв глаза, оставить горящий след на тыльной стороне. Кажется ей или нет, Силин не понимает, но будто юноша особенно глубоко вдыхает воздух носом, как если бы хотел запечатлеть в себе ее запах.       Увидь кто эту картину, принцессу совершенно точно бы осудили, хорошенько отчитали и заставили бы замаливать такой грех и проступок несколько часов, стоя на холодных камнях коленями, пока те не покроются синяками. Но это останется их секретом, небольшой тайной, тем, что не расскажешь отцу или нянечке. Тем, о чем девушка будет думать еще не один день, когда у нее не будет возможности видеть своего рыцаря подле себя.       Ее пальцы словно по чужому велению сжимают руку юноши, в очередной раз удивляя его и ставя в неловкое положение. Силин и самой очень жарко, смущающе и как-то очень волнительно. Но отпускать его девушка не хочет, делится своим теплом, проводит ближе к его запястью, чувствуя, как пульс у того ускорился. Кладет руку так, что и Калеб может почувствовать, как ее венка пульсирует, выдавая состояние. Принцесса и не собиралась скрывать, что ощущает нечто непривычное и странное для нее. Взгляд парня очень смутно что-то напоминает ей, вот только..что?       Или кого?       Мгновение рассеивается, когда тот резко отстраняется, прочищая горло и принимая свой привычно невозмутимый вид. Девушка тоже старается успокоить бьющееся в бешеном ритме сердце, поправляя свою вуаль и устремляясь к замку.       Она может поклясться, что практически слышит осуждение Жозефины, суровость отца и небрежность ее будущего мужа, которого никогда не видела. Самой себе обещает, что постарается всеми силами избежать этого брака и покинуть свой дом до конца этой недели. Пусть ее считают глупой и неблагодарной, но девушка чувствует, что не сможет стать такой, какой ее все хотят видеть. Одни только мысли о руках какого-то мужчины на своей талии, не говоря уже о другом, вызывают тошноту.       Любого мужчины, кроме..ее рыцаря?       Почему так хотелось, чтобы Калеб продолжил движение руки, коснулся ее плеч и подошел ближе? Чтобы прижал к себе, и не через эти чертовы латы, а прямо к телу. Почувствовать его кожу и сердце, что будет биться также быстро, как и ее собственное. Чтобы он не отводил взгляд, плюнув на формальности, позволяя рассмотреть весь спектр его чувств и эмоций, что скрывает выстроенная им броня. Он должен быть отстраненным и по возможности не иметь привязанностей, чтобы в случае опасности защищал короля и принцессу, а не кого-то другого.       Но когда она и так под его защитой, что может быть плохого в том, что это будет для него еще и важно?

***

      Ни побег, ни даже краткую прогулку больше той не позволили совершить. И рыцарь как-то особенно виновато отводил взгляд, когда отец следующим утром впервые кричал на Силин, сажая ту под охрану до прибытия его друга. Ощутила ли принцесса боль, когда осознала, что ее предали, рассказав о ее намерениях? Нет. Скорее какую-то зияющую и ноющую пустоту, которая образовалась, стоило девушке все сопоставить. Даже смотреть себе запретила в сторону юноши, когда тот попытался извиняться после ухода короля. Выгнала и даже слушать не стала. Так быстро ей довелось почувствовать нечто приятное, и так быстро потерять это, когда суровая реальность вернула ее обратно.       Уже три дня она не впускала никого, кроме Жозефины. Та приносила ей еду, которую после вечером уносила обратно. Силин не прикасалась ни к чему, кроме воды, все сидела у окна и вышивала, пока женщина мягко расчесывала ее золотистые волосы, переплетая причудливыми косами, чтобы те не мешали. Ни слова не говорила, да и нянечка перестала пытаться поговорить спустя первые же сутки. Слишком упряма была девушка, не получилось бы против ее желания заставить ту вывернуть себя наизнанку.       — Знаете, Ваше Высочество, вам досталась не самая плохая партия. Этот король будет о вас заботиться, сможет обеспечить ваше будущее, и дети у вас будут чудесные. — просто говорит, не ждёт ответа, но старается дать утешение принцессе. — Да и не одна вы будете, ваш верный слуга отправится с вами, защищать вас будет, я уверена, даже от супруга, кем бы он ни был.       Игла замирает над тканью, когда Силин слышит последнее, но старается не подать виду, возвращаясь к вышивке. Тщательно готовится, прежде чем заговорить осипшим от молчания голосом.       — И кто же отправится в чужой замок со мной?       — Калеб, Ваше Высочество. Король волновался, что вам будет трудно вдали от него, и мальчик вызвался уйти с вами. Принес клятву верности, все время стоит у вашей комнаты, не отходит почти, спит по паре часов всего, и то, когда я с вами.       Игла задевает подушечку пальца, заставив девушку громко ойкнуть. Она потрясла рукой, губами касаясь места укола и, мазнув по нему языком, рассматривает случайную ранку. Поджимает губы и откладывает вышивку, поднимаясь со стула решительно. Женщина удивленно смотрит на принцессу, когда та идет к двери, но после спешит за ней, удерживая за руку на месте.       — Я не убегу, просто хочу поговорить с ним, он пытался извиниться передо мной, но я не выслушала его тогда.       — Нет его там, Ваше Высочество. Сейчас его перерыв, позвольте отдохнуть мальчику, итак мучается чем-то сильно, хоть и улыбается нам всем, как обычно. — поглаживает по плечу, пытаясь успокоить такую необычно возбужденную девушку.       Впервые за эти дни нормально ответила и даже показала какие-то эмоции. Радовала и волновала одновременно нянечку, что уже привыкла к этой девочке и сама была не готова отпускать ту так скоро из замка. Но решение короля было окончательным, тот даже не собирался передумывать или отложить свадьбу, так скоро дату назначил, будто боялся, что не успеет позже. То ли предчувствие его какое толкало, то ли страх, что Силин останется одна и совершенно не готовая к тому, чтобы защитить себя в этом мире.       Принцесса нахмурилась, но все же расслабила плечи и вернулась к своему стулу, где до этого просидела так долго. Позволила вновь взять ее локоны в руки и нервно кусала губы, прокручивая ткань платка между пальцами, чтобы хоть как-то унять свое желание сорваться и все же найти рыцаря. Из чувства вины, что подвел или от искреннего желания тот вызвался сопровождать ее в этом нелегком пути? Что двигало этим человеком и какую роль он играл в ее жизни?       Время тянулось особенно долго, Силин ждать не привыкла, все чаще делалось для нее быстро и без лишних вопросов. Сейчас же приходится выжидать и обдумывать, что же она скажет, что спросит, что может услышать от него. Жозефина не допытывалась, читала ей какую-то книгу о высшей привязанности двух влюбленных, почти заставила поверить в то, что все будет хорошо, особенно по-матерински гладила по голове. Создала атмосферу уюта, чтобы юное сердце не билось в груди, как израненная птица.       За дверью послышались шаги и едва слышный лязг железа. Значит, он вернулся. Теперь можно поговорить и успокоить себя. Или же напротив растерзать себе душу, когда ее нежные и самой еще непонятные чувства будут отвергнуты тем, кто просто старался верно служить. Какова вообще вероятность, что Калеб тоже наблюдал за ней эти годы, медленно привыкая и утопая в чем-то мягком и теплом? В чем-то, что Силин была уверена, было между ее отцом и матерью и в книгах, потому что более она никого и никогда не видела. Не знала о страсти, о томительном желании, о том, насколько чьи-то прикосновения могут быть приятны и волнующи.       — Время позднее, Ваше Высочество, вас нужно искупать, а потом лечь спать. Говорят, уже завтра прибудет Ваш будущий муж, ему не терпится познакомиться со своей невестой.       Дыхание девушки сбивается, когда Жозефина говорит о более скором прибытии Годфрика. Она в полубреду позволяет отвести себя в смежную комнату, где ее омывают и одевают в длинную белую сорочку, распуская ее волосы. Только в кровати принцесса снова понимает, что ей срочно нужно что-то делать, чтобы избежать хотя бы завтрашней встречи. Теплые морщинистые руки проводят по голове, когда женщина в последний раз дарит той улыбку, прежде чем уйти.       Силин комкает руками пуховое одеяло, пока слушает, как в коридорах замка разлетаются шаги ее нянечки, пока те не стихают окончательно. Выжидает несколько минут, после буквально вскакивая с постели, накидывает шелковый халат, ткань для которого привезли для нее из-за морей, и делает несколько шагов босыми ногами по каменному полу. Рука замирает возле ручки двери, когда сомнения одолевают принцессу. Стоит ли открывать и переходить еще одну черту, дозволяя рыцарю видеть себя в таком состоянии и виде?       Прежде чем ее разум окончательно убедит девушку, насколько все неправильно, она открывает дверь, привлекая внимание юноши. Его фиолетовые глаза распахнулись чуть шире, а рука инстинктивно потянулась к мечу, прежде чем тот смог осознать, что это всего лишь принцесса. Свечи позади нее освещали силуэт, словно та была неким божеством, создавали ореол вокруг ее маленького хрупкого тела. На несколько мгновений из-за отсвета ее пшеничных волос, могло даже показаться, что у нее над головой нимб. Настолько она для него была чем-то высшим, недостижимым, священным.       Девушка делает шаг в сторону, безмолвно впуская рыцаря в свои покои. И, как бы неправильно это ни было, как бы мозг не кричал о том, что они поступают греховно, Калеб делает шаг внутрь, медленно закрывая за собой дверь. Силин проходит к своей постели, садится и смотрит на него, не отрывая глаз. Тот ничего не говорит, приближается, встает на колени перед той и склоняет свою голову, смиренно ожидая, что скажет принцесса. Даже если это будут лишь слова о разочаровании в нем, юноша примет это с честью и продолжит защищать всю оставшуюся жизнь.       Маленькая рука касается волос Калеба, зарывается в них, перебирает, ощущая их мягкость. Девушка еще никогда не касалась кого-то, кроме себя, Жозефины и отца с матерью. Впервые она получила поцелуй от своего рыцаря, и кожа на руке до сих пор хранила это касание. Теперь она в первый раз так смело и немного дрожа ведет по голове защитника и прекращать совсем не хочется. Особенно когда на эту простую ласку ей отвечают тем, что прижимаются к ее руке сильнее, ластятся и ищут больше тепла и касаний.       — Простите меня, Ваше Высочество, я рассказал королю о вашем желании сбежать, но лишь для того, чтобы уберечь вас...       — Бежим со мной?       Ее предложение выбивает почву из под ног. Фиолетовые глаза на миг сверкают в полутьме, красивые черты лица юноши выглядят особо привлекательно в мерцании свечей. Если бы только он был принцем, им бы даже бежать не пришлось, отец не был бы против ее союза с кем-то, кто поселился в ее сердце и имеет нужный титул. Вот только у него ничего нет, дать ей он может лишь свободу, которая сейчас важнее всего прочего. Но если их сумеют найти, то вряд ли когда-нибудь они уже смогут жить счастливо или хотя бы увидеть друг друга.       Рыцаря, наверняка, подвергнут ужасному наказанию, а ее навсегда нарекут неблагочестивой и замуж боле никто не позовет. Да она и не хочет замуж, если только этот юноша не предложит ей связать их судьбы. Может это любовь, как в сказках. Может, она просто отчаянно цепляется хоть за кого-то, убегая от своей участи. А может быть ее сердце просто запуталось, тянется к кому-то, кто ей знаком и отзывается внутри теплом, в отличии от того, кого она никогда не видела.       — Вы же на самом деле не хотите этого. Просто вам кажется, что это для вас лучше, что так вы сами все решаете. Но, случись подобное, а вас не собирались бы выдавать замуж, вы рассмеялись бы на предложение столь низкородного мужчины, который может обречь вас на страдания, порицание и нищету.       — Ты так плохо обо мне думаешь? — Силин отняла свою руку от его головы, сжимая в кулачок и впиваясь коготками в свою ладонь.       Калеб уверен, что на деле она одна из тех глупых принцесс, что просто потешаются над людьми вроде него?       — Нет, я знаю, что вы лучше.       Опускает голову, сжимает рукоять меча и поджимает губы. Не хотел обидеть ее, но и поверить в ее слова слишком трудно, сколько бы он не наблюдал за принцессой, убеждаясь в том, что та слишком чудесна для мира, в котором в основном правят алчность и жестокость.       — Тогда почему отказываешь мне уже в который раз? Завтра приедет..мой жених.. — сказать вслух это труднее. — Это мой последний шанс сбежать. Так раздели со мной эту долю.       Ее голос звучит слишком печально и сломлено, хочется положить голову на ее колени, сжать руками ее сорочку, ведь прикоснуться к ней иначе будет подобно предсмертному желанию. Калеб едва может дышать рядом с ней спокойно, а ее безграничное доверие ему, которое она уже не в первый раз показывает своему верному слуге, сводит с ума. Почему она не могла оказаться одной из служанок, с которой он мог бы спокойно говорить, позвать на прогулку и сорвать с ее губ первый нежный поцелуй?       Девушка опускается на колени рядом с рыцарем, обхватывая его лицо руками и заставляя посмотреть на нее. Его глаза испуганны происходящим, лихорадочно блестят, он уже было хочет отстраниться от той, к которой так близко находиться непозволительно, но принцесса лишь усиливает хватку, смотря на него голубыми печальными глазами. Качает головой, безмолвно прося не отталкивать, прожить с ней этот момент, насладиться этой тайной.       — Пожалуйста, Калеб. Ты же всегда был мне верен. Всегда все замечал, хоть ничего и не говорил. Я знаю, что это ты каждый мой день рождения оставлял для меня те полевые цветы. Ты всегда молчал, даже не улыбался мне, но каждый раз в тот день в моей комнате оказывались цветы гречихи.       Он пытается отвести взгляд, его губы болезненно изгибаются, как и все лицо, будто то, что она говорит, мучает его, причиняя почти физическую боль. Юноша понимал, что та знает значение этих цветов, ведь ее с детства обучали многому, включая и смысл растений. Сам узнал об этом случайно, но ему слишком понравилось то, что несут в себе эти простые соцветия, поэтому в ее тринадцатый день рождения принес для нее их впервые. Тогда это было просто восхищение растущей принцессой, но после он уже не мог не замечать, как сильно разрастается это внутри, обвивая собой его душу.       — Я все время уверяла себя, что ты просто не знаешь их значение, просто приносишь то, что растет неподалеку. Но теперь я вижу, что была не права. Вижу, что ты тоже наблюдал за мной, как и я за тобой.       — Вы наблюдали?       — Даже когда это было особенно неправильно..       Щеки юноши краснеют, да и Силин чувствует, как жар приливает к ее лицу. Но если она не скажет обо всем ему, то никогда не сможет узнать, что же это так отчаянно трепыхается внутри, когда девушка видит его. Что за сила управляет ей, когда она специально отказывается покрывать свои волосы, позволяя, находящемуся всегда где-то поблизости рыцарю, видеть ее такой. Даже сейчас он видит то, что ему не дозволено, за одно только присутствие его могут выгнать из замка, лишив чести защитника.       — Если ты не хочешь со мной бежать, то исполни одну мою просьбу, она не будет тебе стоить ничего, но для меня это важно.       Калеб кивает, все еще стоя на коленях перед принцессой, что также как и он практически сидит на полу. Сколько же законов и правил они нарушили за эти несколько минут, даже сосчитать страшно.       — Поцелуй меня, Калеб. Я не хочу, чтобы этот мужчина был первым, кто украдет у меня все, что я хотела подарить другому.       Она говорит это так просто. Считает, что для него это не будет трудно. А он пылает от одной мысли о таком, потому что знает, что остановиться будет уже трудно, ведь то, как давно он мечтал об этом, уже перестало насчитывать дни или часы, это длилось неделями и месяцами. Поначалу он списывал все на любопытство, но чем взрослее становилась Силин, тем сильнее его тянуло к девушке, что становилась такой красивой и женственной. Ее изящность, что сочеталась с озорством так легко и привычно, будто иначе и быть не могло.       — Ваше Высочество..       — Это приказ, Калеб. Я приказываю тебе поцеловать свою принцессу.       Его губы с особым трепетом накрывают ее, когда Силин пользуется своей возможностью решать. Она никогда ничего ему не приказывала, это делал всегда король. Принцесса вообще со всеми была учтива и только просила, но не показывала свое влияние и власть. И пусть звучала девушка строго и повелительно, когда отдавала свой единственный приказ, теперь она дрожала в чужих руках, что сжали ее талию, сминая ткани сорочки и накидки. Неумело отвечала, пока ее ресницы трепетали, а пальцы вжимались в чужие скулы.       — Ваше..Высочество..       Стоит разорвать это касание, прижаться горячим лбом ко лбу девушки, юноша не может открыть глаза, страшась увидеть отвращение или усмешку в глазах напротив. Но то, как она цепляется за его шею, волосы, плечи, тянет за латы, будто хочет, чтобы тот их снял, прижимается своим носом к его щеке, выдыхая, все говорит о том, что она не шутила и не проверяла Калеба. Силин и сама боится быть высмеянной, отвергнутой, одинокой и никому не нужной.       Она чувствует, что отец буквально отталкивает ее, отправляя замуж, даже если это не так. Чувствует, как теряет все, что было для нее ценно и дорого, полностью меняет свою жизнь, чтобы угодить другим. А хочется чувствовать тепло и любовь, за которые не будет стыдно. И ей не стыдно испытывать волнение к своему рыцарю, но девушка знает, что стыдно будет ее отцу. Так не лучше ли оставить все в секрете, исчезнуть и поселиться где-нибудь на берегу моря? Вдвоем они смогли бы выжить. Калеб бы защищал ее, охотился и оберегал ее жизнь, а она бы в свою очередь научилась готовить, быть прилежной женой, шила бы для него, познала умение создавать уют для своего мужчины.       — Не покидай меня сегодня.       — Я бы и не посмел, охранять вас — моя главная задача.       — Нет, останься здесь, в моих покоях.       Калеб отстраняется, его переполняют чувства, которые он запретил себе испытывать. Он лишь рыцарь, а она принцесса, которая к тому же обещана другому. Разве может он такое сделать, может кого-то заставить сомневаться в чистоте этой прекрасной девушки?       — Всего одна ночь..А завтра я сделаю все так, как меня попросят. Подари мне одну ночь свободы, потому что больше у меня ее не будет. — ее умоляющий взгляд не оставляет даже шанса отказать.       Латы с тихим лязгом снимаются с чужих плеч, меч оказывается повешен на спинку кровати, а стоит только юноше присесть на мягкие простыни ближе к подушкам, как девушка сразу же подбирается к нему ближе. Ее голова ложится на его грудь, потираясь о жесткую ткань его сорочки, рука обхватывает торс насколько это возможно, все это позволяет вслушиваться в рваное биение сердца Калеба, что постепенно успокаивается, стоит тому привыкнуть к такой близости девушки.       Рыцарь проводит рукой по ее волосам, без конца вдыхает запах принцессы, старается запечатлеть этот момент в памяти, чтобы разрывать самого себя снова и снова на части, когда эта девушка будет принадлежать другому. И пусть ее спальное платье доходит ей до пят, а шелковая накидка прикрывает ее изгибы, юноша тянется к одеялу, прикрывая Силин заботливо. Сейчас он не думает ни о чем порочном, поглощен происходящим. Тем, что он и не ждал, что когда-нибудь произойдет.       Разве мог вообще такой, как он, мечтать, что принцесса заметит его, окажется уязвима и слаба перед ним, причем не от внешних врагов, а от своих сложных и запутанных обстоятельств, в которых чувства играют не последнюю роль? Даже самые смелые фантазии не заводили его в такие обстоятельства. Да, он представлял иногда моменты их близости, когда особенно сильно греховные мысли одолевали его разум, но осознавал, что на уровне сладкой истомы и тяги внутри его тела все и останется.       С первыми лучами солнца приходится тихо выскользнуть из объятий девушки, ведь уже скоро ту придут будить и готовить ко встрече с королем Дариусом — другом ее отца. Защитник и сам ни разу не видел этого мужчину, но хотел надеяться, что тот будет хорошим мужем для Силин. Потому что, если король соседнего королевства окажется ужасным человеком и посмеет обидеть ее, Калеб точно не сможет сдержать свой пыл и гнев. И это может только еще больше навредить его принцессе, а он хочет только счастья для нее.

***

      Сборы проходят достаточно быстро, ее волосы укладывают в красивые косы, приподнимая и закалывая, чтобы открыть ее изящную шею, завершая все диадемой с драгоценными камнями. Тугой корсет по обыкновению мешает дышать или дело совсем не в нем? Платье из дорогих тканей цвета фиалок — единственное, что немного отвлекает и радует. Силин сама его выбрала, так некстати вспомнив глаза своего рыцаря, когда увидела этот цвет. Так он будет немного ближе к ней.       Будет же?       Путь по длинным коридорам до главного зала больше похож на дорогу на эшафот. Ноги дрожат, руки мнут белый платок с ее инициалами, чтобы хоть как-то унять нервы. Принцесса волнуется, но не из-за того, что может не понравиться мужчине, что вознамерился стать ее мужем, а потому что с утра не видела рыцаря и даже не представляет, что тот думает о ней после ее слабости этой ночью. Страшится, что теперь может стать для него жалкой и падшей девицей, ведь сама просила поцеловать, буквально лезла к нему.       Уже перед массивными дверьми убирает ткань в рукав, выдыхает в последний раз и последняя преграда между ней, ее отцом и Дариусом открывается, впуская ту в зал, что заполнен светом. Движется плавно и грациозно, по-другому просто уже не получается из-за постоянной практики быть принцессой, не зависимо от того, смотрят на тебя или нет. Склоняется перед мужчинами в реверансе, пока отец не подходит, беря дочь за руку и позволяя выпрямиться.       Король ведет ее к будущему супругу, передает ее кисть в его руку, и от этого противные мурашки бегут по телу юной принцессы. Его ладонь липкая и холодная, а улыбка особенно неприятно растягивается на тонких губах. Серые глаза оглядывают девушку без какого-либо чувства приличия, задерживаются на ее груди и хрупких открытых плечах, чтобы после спуститься к тонкой талии и бедрах, что скрыты юбками платья. Вырвать руку и убежать — единственное, что сейчас хочется сделать.       Но Силин ждёт, когда тот соблюдет все формальности, оставит поцелуй на ее кисти, вот только мужчина, наклонившись, как-то с жадностью вдыхает запах принцессы и пользуется, что ее отцу не видно его действий, проводит языком по ее запястью. Девушка едва сдерживает себя, чтобы не сморщиться и не отдернуть руку. Хочется избавиться от этих касаний, от всего, что произошло за последние пару минут. Она уже почти успокаивает себя, когда Дариус поднимается, но тот не отстраняется, а напротив делает еще шаг к ней, кладя свои руки на ее плечи и говорит так тихо, что слышит лишь она:       — У нас будут чудесные дети, Ваше Высочество.       Девушка мечтает оттолкнуть от себя его, но внешне в ней не меняется ничего, кроме ее взгляда, который хаотично ищет, за что зацепиться, мечется по большому залу, пока не встречается с фиолетовыми глазами рыцаря. Он наблюдал за всем, стоя позади ее отца немного в стороне, а сейчас выглядит напряженным, сжимает рукоять меча до побеления костяшек. Видимо, с его ракурса было видно, что сделал мужчина, но это не вызвало в Калебе отвращения к ней, напротив тот готов вот-вот рвануть в их сторону, чтобы защитить?       Стоит мужчине отстраниться, девушка делает еще один реверанс и спешит покинуть этот зал. Она слышит голос отца за спиной, как тот просит подготовиться ее к вечеру, что-то о пире и знакомстве королевства с ее будущим мужем. Черт бы побрал все эти почести и традиции, этот человек все равно не будет для Силин кем-то, кого она почитает. Он вызывает в ней только ужасное отторжение и липкое чувство, будто ее опускают в болото, где она непременно погибнет, так и не сумев выбраться.       Ноги сами привели ее в башню, где еще вчера она оплакивала себя. И, кажется, ей придется делать это еще долго, потому что ничьи слова не смогут убедить ее в том, что Дариус для нее лучшая партия, или что он хороший человек и мужчина. Она видит в нем только все самое ужасное и отвратительное, начиная от его взглядов и заканчивая его касаниями. Хочется сорвать с себя кожу, чтобы хоть как-то избавиться от ощущения, что он все еще держит ее за руку, плечи, проводит языком по ее нежной коже…       — Ваше Высочество, я же просил вас не ходить сюда в одиночестве.       Голос Калеба звучит неожиданно, но Силин не вздрагивает, лишь выдыхает рвано, утирая свои слезы и поворачиваясь к нему. Казалось, что вчера она выглядела отчаянно, но нет, полное отчаяние охватило ее только сегодня. Девушка отталкивается от стены, делает шаг к юноше, а после еще один и еще, пока не оказывается достаточно близко, чтобы взять его за руку, сжать со всей силой, что есть в ее маленьком теле, заглянуть в его глаза, выдохнуть уже в который раз за последние сутки.       — Калеб, помоги мне. Ты же можешь убить меня? Быстро и почти без боли.       Она снова задумывается о том, что смерть была бы лучшим исходом, раз она не может выбирать. Эта просьба почти физически причиняет боль рыцарю, что смотрит впервые на нее с какой-то яростью и страхом?       — Прекратите говорить такие вещи, Ваше Высочество. Вы же знаете, что я никогда не смог бы причинить вам вред. Я ваш защитник, вы не умрете от моей руки.       Силин сжимает на мгновение его руку сильнее, чтобы после отпустить резко, делая шаг назад. Отворачивается от рыцаря, подходит ближе к зияющей в стене дыре, позволяет ветру развевать локоны, что выбились из ее прически, прикрывает глаза, решаясь, говорит хрипло, проводя руками по своей шее нервно.       — Ты не можешь, зато могу я. От тебя это было бы лучше, но раз у меня нет выбора..       Делает еще шаг к свободе, ноги дрожат, не удивительно, что в итоге она боится сделать это, потому что смерть — не самый легкий выбор, но все же легче жизни вне воле. Остается сделать еще шаг, когда руки рыцаря обхватывают ее талию, приподнимая над полом и отходя с ней на достаточное расстояние назад. Она рвется, барахтается в воздухе, готова взвыть от безысходности, ведь даже это ей не позволяют выбрать. Это так не честно, что у нее нет права решать абсолютно ничего.       Чувствует спиной даже через латы Калеба, как бешено бьется его сердце, слышит, как громко и часто он дышит, ощущает, как безумно стискивают его руки ее тело и обмякает от сочетания этого всего. Неужто напугала? Разве настолько важна или просто тот боится лишиться жизни вслед за ней? Что же в конечном итоге она значит для рыцаря, какие чувства скрываются в его сердце, о чем он молчит и что утаивает не только от нее, но и от себя? Увлечение юной принцессой или любовь?       — Неужели вам настолько противна одна только мысль о замужестве? О касаниях этого мужчины? — его голос звучит низко и хрипло, горячее дыхание обдает ее ухо, а тело отзывается чем-то приятным.       Рыцарь знал, что не все женщины по своему желанию выходят замуж, делят постель и доставляют удовольствие своему мужу, но пытался надеяться, что Силин почувствует хотя бы что-то к Дариусу. Возможно, не сразу, но однажды она могла бы его полюбить и после со смехом вспоминала бы, как не хотела сначала за него выходить, почти спуталась со своим слугой, отдала ему первый поцелуй.       — Меня выворачивает даже от его взгляда, что уж говорить о касаниях.. — обессилено шепчет, встав на ноги. — Лишь один человек вызвал по мне желание продолжать касаться и хотеть большего. — разворачивается лицом к юноше, что отпустил ее, наконец, но оставался начеку. — Ты.       Поднимает руку, проводит по его щеке, задерживаясь нежными касаниями на скуле, словно исследует его этими прикосновениями, не пропускает ни миллиметра его кожи, смотря так преданно и открыто. Когда снаружи начинает доноситься зов нянечки, опускает руки, вытаскивая из рукава белоснежную ткань, вкладывает в ладонь Калеба, прежде чем уйти и оставить его одного. Уходит, но ее присутствие будто никуда не исчезает, окутывая легкой дымкой ее запаха и фантомных ласк.       Платок принцессы мягкий, хранит тепло ее тела и легкий шлейф аромата. Юноша понимает значимость этого жеста, ведь не каждая королевская особа показывает свое особое отношение кому-то вроде него. Это знак ее доверия, поддержки и верности, которых он не достоин, просто не заслужил. Но Силин решила иначе, отдав то, что принадлежит ей. Соверши она это прилюдно, и все бы поняли, что между ними есть особая связь. И таинственность этого действия только углубляет его смысл в глазах их обоих.

***

      До вечера им не удается больше ни разу пересечься. Калеб вынужден с остальной стражей проверять замок снова и снова, чтобы убедиться в том, что их пир пройдет без происшествий. Да и Силин не выходит из комнаты, где Жозефина приводит ее внешний вид снова в порядок, чтобы та не опозорила королевство перед множеством гостей, что соберутся с обоих государств. Ее маленькое уставшее за эти несколько дней сердечко едва выдерживает, когда нянечка все пытается нахвалить ей будущего мужа.       Чем больше она слышит о нем, тем отвратительнее ей все это. Она не позволяет надеть на себя что-то новое, желая остаться в этом же платье, что хотя бы своим цветом успокаивает принцессу. И ей плевать, что Дариус любит красный цвет, она его терпеть не может, никогда не любила. Ей больше по нраву, как серая сталь сочетается с глубоким фиолетовым, как нежные руки встречают чужие огрубевшие от тренировок, как широкие плечи закрывают ее от опостылевших взглядов и отвлекают от белого шума шепота придворных (им всегда есть, что обсудить).       Как и положено принцессе, она немного задерживается, приходя уже к веселью. Ее отец сидит вместе с королем Дариусом, они смеются и что-то обсуждают. Силин видит свободное место у фрейлин ее возраста, предпочитает в последние разы пообщаться со своими сверстниками, изредка бросает взгляд на рыцаря, что стоит поодаль, наблюдая за ней с легкой улыбкой(?). Рад, что она кажется успокоилась и выглядит лучше? Если бы он только знал, как разрывается ее сердце в этот момент.       Когда Силин делает глоток сладкого вина, краем глаза замечает, что девушки притихли и сделали пару шагов назад, словно отступая перед кем-то, и ее опасения подтверждаются, когда она натыкается голубыми глазами на будущего мужа. Он стоит перед ней, протягивая руку и приглашая ее на танец. Все ждут, когда принцесса ответит, замерли, наблюдают. Она ставит кубок на стол, вкладывая руку в ладонь мужчины, что все также липко и неприятно сжимает ее кисть.       Танцы продолжаются лишь когда они присоединяются ко всем в центре зала, кружась под музыку. Девушка старается соблюдать дистанцию, но мужчине будто плевать, потому что он прижимает ту к себе посильнее, улыбаясь и опуская одну руку чуть ниже ее поясницы. Наклоняется, позволяя почувствовать, как от него пахнет сильно вином, тот выпил явно слишком много, и потом. Целует ее возле уха мокро и не удерживается от того, чтобы сказать:       — Жду не дождусь нашей первой брачной ночи. Думаю, ты будешь восхитительна, такая невинная и чистая. Я буду брать тебя снова и снова, пока ты не уснешь обессилено.       Силин не выдерживает, отстраняясь резко от мужчины. Почему вообще он решил, что она хочет это знать или слышать? Сказать ничего ему не может, знает, что от нее не потерпят скандала и если она сорвется, то отец скорее всего ускорит свадьбу, чтобы переключить внимание с этого позора на нечто более значимое. Но это не мешает ей увернуться из объятий мужчины и поспешить покинуть это место. Пусть ее побег обсуждают все, кому это так важно и интересно, но оставаться выше ее сил.       Дариус рукой дает знак ее отцу, что все нормально и уходит за ней, тобы доказать всем, что его не отвергли, а это лишь часть их с принцессой плана по уединению. В конце концов, с будущим супругом ведь можно? Да и вскоре он увезет ее отсюда в свое королевство, где уже точно никому не будет дело до методов мужчины. Там все уже давно привыкли к тому, как он ухаживает за дамами и что делает, чтобы добиться их расположения.       Король слишком уверен в себе и неосмотрителен, ведь даже не замечает, что за ними наблюдал и рыцарь принцессы, что вопреки здравому смыслу отправляется вслед за ними.       Силин бежит по темным коридорам, а от ее движений свечи отбрасывают свои тени на стены, танцуя и извиваясь в своем изяществе. Иногда путается в юбках, поэтому приподнимает их, спеша оказаться в своей обители. Ее желание сбежать или умереть только крепнет с каждым днем, потому что все действия этого мужчины только закрепляют ее уверенность — она никогда не сможет его полюбить и стать счастливой рядом с ним.       Рука тянется к ручке двери, когда ее тело оказывается в чьем-то плену. Требуется лишь пара секунд, чтобы понять, кто ее преследовал, когда ненавистные руки сжимают ее талию, а сухие губы опускаются на ее шею, оставляя следы поцелуев. Она дергается, за что ее голову прижимают к прохладному дереву, заставляя щекой тереться о жесткую поверхность. Дариус нетерпелив, раз не смог дождаться пары дней, прежде чем станет с ней окончательно груб и поглощен своим желанием обладать.       — Не могу больше терпеть, ты такая сладкая..       — Король Дариус, я прошу вас, прекратите.. — почти плачет, сжимая ручки в кулаки и пытаясь сопротивляться. — Это неправильно, мы еще даже не помолвленны, такие связи запрещены..       — Мне плевать, ты все равно станешь моей женой.       Рычит и кусает больно ее плечо, начиная задирать юбки. Все вокруг смешалось в одно продолжительное месиво: шорох одежд, рычание и тяжелое дыхание короля, ее всхлипы и чьи-то приближающиеся шаги, что ускорились, стоило только понять, что происходит. Принцесса даже не осознает, что ее больше не держат, лишь медленно оседает на пол, плача и едва различая силуэты из-за слез.       Дариус стоит на коленях, у его горла меч, а за ним, держа его за волосы, стоит ее рыцарь, учащенно дыша и яростно смотря на мужчину. Он знает, что вмешиваться было опасно, потому что, хоть он и спас Силин, это может иметь последствия. Но что-то подсказывает ему, что этот человек не станет рассказывать об этом происшествии своему другу — отцу девушки. Ему ведь тоже нужен этот брак, он не потеряет свою возможность из-за неудачной попытки овладеть юной невестой.       — Ты все равно будешь моей и этот жалкий слизняк не помешает мне.       Мужчина повторяет это снова, не боится, отталкивает от себя рыцаря и его меч, слегка царапая свою руку об острое лезвие. Уходит, оставляя их, что-то бормочет себе под нос, пока Калеб убирает оружие в ножны и опускается рядом с девушкой на колени, подхватывая ту на руки и поднимаясь с ней. Принцесса обхватывает его шею, вжимается влажным лицом в ее изгиб, пытается вернуть себе самообладание, но все равно снова и снова разваливается на части в руках этого юноши, что так опрометчиво бросается ей на помощь уже в который раз.       Сама не ведает, что творит, когда начинает покрывать его кожу поцелуями, постепенно переходя на челюсть, скулы, губы, что с готовностью отвечают ей, а его руки сильнее прижимают ее к себе, удерживая на весу. В покоях горит лишь пара свечей, но лунный свет итак озаряет их силуэты, что сейчас будто единое целое.       Простыни и одеяло приветливо встречают тело девушки, когда Калеб все же опускает ее вниз, нависая над той. Его тень большая и могла бы пугать, но Силин не боится этого юношу, напротив жаждет быть полностью сокрыта его теплом, телом, руками и горячими неторопливыми ласками. Поворачивается к нему спиной, убирает мешающиеся волосы, кладя на одно плечо и ждёт, что тот поможет с корсетом, который так сильно сейчас мешал дыханию и прикосновениям там, где они нужнее всего.       Пальцы рыцаря дрожат, когда он касается завязок, тянет, распутывает, едва держит себя в руках, постоянно нарочно или нет задевая открывающиеся участки кожи, и пускают мурашки по той. Он еще ничего толком не делает, но уже кажется, что его фиолетовые глаза обжигают позвоночник, опускаясь все ниже. Стоит лишней части одежды стать достаточной свободной, как юноша помогает полностью стянуть большие юбки с тела, которые кучей ткани падают на пол возле постели.       Принцесса остается в одном белье и белых чулках, что едва держатся на ее бедрах, норовя соскользнуть, показать больше плоти. Она прикрывает грудь руками, поворачиваясь осторожно к Калебу, стесняется, краснеет, боится оказаться не по нраву, пока под его горящим взглядом сама наблюдает, как тот уже второй раз в такой близости от нее избавляется от лат и оружия. Даже то, что она уже видела его в сорочке и штанах со шнуровкой в районе паха, не успокаивает ее бешеное сердце.       Он стягивает свои сапоги и забирается к ней на кровать, старается не спешить и не напугать, протягивая свои руки к ее рукам. Замирает, прежде чем обхватить ее запястья грубоватыми пальцами и убрать их от ее груди, чтобы рассмотреть Силин лучше. У него сбивается дыхание, когда его взгляду предстает аккуратная, небольшая красивая грудь с нежно-розовыми сосками. Видит мурашки на ее теле, как горошинки твердеют от волнения и появляющегося возбуждения, и это вырывает из его груди мучительный стон, когда он наклоняется и вновь целует уста принцессы.       Углубляет поцелуй, когда ее руки зарываются в его волосы, скользит языком по губам, прежде чем столкнуться с ее податливым и отвечающим на все его движения. Прикусывает нижнюю губу как-то по животному, спускается ниже, опаляя дыханием шею и задерживаясь у хрупких ключиц. Еще раз смотрит вниз, где сейчас сосредоточено все его внимание, а когда девушка немного выгибается в спине, словно подставляясь ему, проводит языком по соску, второе полушарие накрывая рукой и ощутимо сжимая.       Сладкие стоны, что издает Силин, толкают его к более смелым ласкам, к посасыванию бледной кожи, к тому, чтобы зубами оставить алеющий след, а после беспорядочно покрывать поцелуями, играясь пальцами с чувствительным местом. Притягивает к себе ближе, вынуждая девушку сесть на его колени и почувствовать, как же сильно он уже ее хочет, но держится изо всех своих сил, чтобы не взять ее в ту же секунду.       Принцесса и сама уже вся течет, чувствуя, как ее складочки трутся о ткань белья и нечто твердое в штанах Калеба. Пальцами сжимает его сорочку, комкая и оттягивая, хочет снять ее, посмотреть на него полностью, увидеть то, что никогда не смела, отворачиваясь всегда до того, как рыцарь окажется обнажен хотя бы наполовину. Тот словно понимает, что она хочет, отрывается на миг, чтобы стянуть одежду, сжимает ее талию сильно, но ниже не опускается, выжидает.       Ее руки ложатся на голые плечи юноши, скользят вниз, очерчивая его крепкую грудь, подтянутый твердый живот с кубиками пресса, едва ли доходят до темной полоски волос, что ведет вниз под пояс штанов. Прикусывает опухшую губу, чем вызывает порыв снова поцеловать, тягуче и жадно, не оставляя возможности лишний раз вздохнуть. Их тихие стоны тонут во влажных звуках, с которыми соединяются их уста, а ее бедра ведомые посторонней силой прижимаются к юноше сильнее, задевая его член через одежду и что-то между ног Силин, окончательно сбивая ее дыхание.       — Я так давно мечтал об этом.. — хриплый голос звучит где-то у уха, когда та касается лбом его плеча. — Уверен, что ты даже и не догадывалась о том, что пока ты развлекаешься, дразнишь свою нянечку, ослушиваешься приказов короля, бегая передо мной не всегда в подобающем виде…Ты ведь даже не представляла, что твой рыцарь может так сильно хотеть тебя, что его член каждый раз неприятно трется об одежду, пока не предоставляется возможность скрыться от лишних глаз и сбросить напряжение..       Приподнимает бедра, толкаясь между ее ног, от чего фрикции вновь задевают ее жар, пуская приятные волны по телам обоих. Опускает взгляд на ее белье, на котором уже появляется пятнышко влаги, говоря о ее возбуждении, пальцами ведет вдоль кромки и цепляется за край чулка, стягивая его медленно вниз, пока одна нога не оказывается полностью обнажена. Поворачивает голову и ловит ее губы своими, приподнимая девушку и опуская на спину, поднимает ее руки над головой, затягивая запястья мягкой тканью и связывая.       Она не боится этого, лежит разведя ноги и смотрит затуманено, готовая принять его следующие действия. Калеб заворожен этим зрелищем, спускается губами по ее телу, целует нежные бедра, смотрит прямо в глаза, когда снимает ее белье. Теперь она перед ним, полностью открытая, в одном белом чулке и со связанными над головой руками. Мог ли он когда-то мечтать, что эта девушка будет в его власти настолько сильно, что каждое его действие будет отзываться в ее теле томительным ожиданием большего?       Ее розовые складочки блестят от влаги, что продолжает сочиться из нее, и это самое прекрасное, что он когда-либо видел. Рыцарь проводит пальцами по ним, едва надавливая, заставляет дрожать, прикрыв глаза, ерзать, искать больше трения, но он не дает ей этого, умело избегая того самого места, где сосредоточен комочек нервов, стоит на который нажать, и Силин окончательно потеряется.       — Моя нежная и ласковая..мой лунный свет и моя погибель..       Шепчет, наклоняясь к ее лицу, целует, не прекращая ласкать, позволяет опустить связанные руки ему на шею, чтобы притянуть ближе. Кружит пальцами по ее вульве, но не проникает внутрь, впитывая ее тихие стоны, что почти перерастают в скулеж, когда принцессе становится мало этого, а возбуждение затуманивает рассудок, требуя большего, чем эти почти невинные касания.       — Хочешь, чтобы я ввел в тебя пальцы?       Девушка едва угукает, часто кивая и подаваясь бедрами навстречу его руке, за что получает шлепок по ягодице. Стонет от этого, особенно когда горящей кожи касаются ласково, поглаживают, будто извиняясь.       Калеб и сам мучается, потому вводит в нее указательный палец, чувствуя, как сильно она сжимает его, пусть количество смазки и позволяет сделать это менее болезненно для невинной девушки. Большим массирует клитор, отвлекая от возможных неприятных ощущений, не перестает целовать шею, грудь, пока вновь не чувствует полное расслабление и доверие. Только после того, как ее стоны стали особенно протяжными и громкими, юноша добавляет второй палец, растягивая ее тугие стенки.       Силин кажется, что она уже вполне готова к большему, сама насаживается и выгибается, думая, что рыцарь просто осторожничает. Она ведь уже так хорошо принимает его длинные пальцы, более страстно отвечает на поцелуи, сталкиваясь зубами с его зубами, кусает тонкую кожу, чувствуя солоноватый привкус во рту. Почти уверена, что сможет принять его, особенно когда добавляется третий палец, так приятно наполняя ее вульву. Подушечки касаются внутри чего-то, вырывая тихий крик удовольствия, а ее тело накрывает волна особого наслаждения.       Тело дрожит, кажется, что между ног что-то словно взрывается чувствами, делая ее еще более влажной. Она может лишь трепетать, выгибаясь особенно сильно, когда ее одолевает яркая эйфория, увлекая после ее ослабшее тело на мокрые простыни, что так неприятно липнут к спине, но сейчас на это абсолютно наплевать. Его глаза внимательно следят за ней, он желает убедиться, что ей хорошо, целует ее мягко в мокрый висок, пока девушка лежит с закрытыми глазами, приходя в себя.       — Ваше Высочество..Вам понравилось?       Открывает голубые глаза, смотря на него как-то недовольно и до юноши быстро доходит, что же не так.       — Тебе не нравится, когда я говорю с тобой формально? Нравится, когда называю своей?       — Так кажется, что между нами нет границ..       Хрипло отвечает, облизывая пересохшие губы и тихо постанывая, когда с влажным звуком рыцарь вытаскивает из нее пальцы, оставляя пустоту. И он быстро возвращает ей возбуждение, когда поднимает свою руку, поднося к лицу и слизывая со своих пальцев ее смазку и соки ее наслаждения. Жадно следит за его языком, что проходится по длинным пальцам, которые еще недавно были внутри нее. Это самое интимное и прекрасное, что она видела в своей жизни. И так уж вышло, что за шестнадцать лет этот юноша стал первым и единственным, кого она хотела видеть перед собой в таких обстоятельствах.       — Хочешь ли ты, чтобы мы продолжили?       Опускается легкими поцелуями на ее ключицы, слегка прикусывая косточку и вдыхая ее запах. И принцесса не понимает, к чему эти вопросы, ведь очевидно они оба хотят продолжения, хотят быть первыми друг у друга, оставить друг на друге метки и запах, чтобы больше никто не мог и не захотел посягнуть на нее или его.       — Я хочу, чтобы мой рыцарь стал моим первым и единственным мужчиной. Окажет ли он мне такую честь?       Калеб замирает, поднимает глаза на ее лицо, от чего-то очень тяжело выдыхает, снимая ее все еще связанные чулком руки со своей шеи, прижимая к подушке. Отстраняется, развязывая шнуровку на своих штанах, поспешно стягивая их вместе с бельем. То, что видит девушка, становится тем, что она точно не скоро забудет. Его член большой с выступающими венами, что изящным рисунком обвивают его плоть, головка красная блестящая от выступившей смазки, и, она уверена, если прикоснуться к нему рукой, он будет очень твердый, а кожа нежной и чувствительной.       Рыцарь замечает ее взгляд, изумление в глазах, еще сильнее покрасневшие щеки. Устраивается между ее бедер, наклоняясь и целуя глубоко, проходится языком по ряду зубов, надавливает на ее язык, сплетается с ним, проводя головкой по увлажнившимся половым губам, которые были опухшими после предыдущих ласк. Оба стонут, только один из них особенно отчаянно, почти рыча в нетерпении. Его длина проходится вдоль ее складок, скользит, задевая клитор, вжимается, чтобы принцесса понимала, как же ему тяжело и чего стоит не взять ее грубо и без промедления.       — Боюсь, это будет наша последняя ночь, потому что теперь нас обоих ждёт ад за наш проступок, но я сделаю все, чтобы ты не попала туда вместе со мной.       Шепчет ей в губы, беря член у основания, надавливает на вход, медленно проталкиваясь внутрь ее жаркого лона. Сжимает ее бедра руками, не может иначе, это единственный шанс удержать себя от резкого толчка, который точно причинит боль Силин. Уж лучше пара синяков, чем той будет больно гораздо глубже. Задерживается на середине, дает выдохнуть, покрывает лицо поцелуями, собирая ее слезы и горячее дыхание, отвечает на поцелуй, когда та тянется, желая отвлечься от легкого жжения внизу.       Эта узость сводит с ума, доводит до исступления. Он немного выходит, чтобы вновь медленно войти, но уже немного больше. Делает так несколько раз, пока не приходится толкнуться в последний, что окрасил крик Силин. Ее ногти впились в нежные ладошки, оставляя глубокие следы, пуская кровь, красивое лицо исказилось от боли вперемешку с удовольствием, что приносила эта боль. Она сильно дрожит, но не просит отстраниться, даже старается расслабиться, чтобы позволить Калебу продолжить.       Он поражен ее силой и стойкостью. Ее желанием быть именно с ним, отдавать себя именно ему. Когда ее бедра еле двигаются, рыцарь выходит почти до конца, чтобы войти теперь сразу полностью. Сначала он движется размеренно, пока не замечает, что девушке уже не больно, что она сама раскрывается больше, позволяя толкаться сильнее. Он подхватывает ее ногу под коленом, поднимая выше, чтобы войти немного под другим углом и все меняется именно в этот момент.       Девушка закатывает глаза от того, насколько это стало приятно, ее грудь подпрыгивает от каждого толчка, притягивая свое внимание к себе. Калеб накрывает рукой одно полушарие, сжимает, теребит сосок, пока его губы терзают второй, сменяясь зубами и языком. Только благодаря тому, что в замке сейчас бал, никто не слышит криков принцессы, не слышит, какому наслаждению поддаются двое этой ночью. Не знают, какой секрет теперь будет между этими двоими, что растворяются в шлепках двух тел друг о друга, влажных звуках, рычаниях и стонах.       Юноша думает, что мог бы заниматься этим часами, днями, неделями. Не выпускал бы такую желанную принцессу из своих рук, доводил до исступления, снова и снова брал бы, пробуя все новые места и позы. Обязательно бы ласкал ее языком долго и мучительно, пробуя на вкус самый желанный нектар, который каждый раз бы сводил его с ума. Если бы она пожелала, позволил бы и ей такие ласки, показал свою уязвимость, оказавшись в ее горячем ротике.       Одни только мысли об этом делают его безумным, а его толчки еще более глубокими и сильными. Пальцы кружат по клитору, надавливают, поглаживают, стимулируют, чтобы Силин почувствовала то же, что и он. И принцесса чувствует, сжимаясь на члене все сильнее. Он тянется к ее запястьям, развязывая узел, опуская ее ногу и позволяя обхватить его руками и ногами, пока он вбивается в тело девушки, встречаясь с ее губами. Удерживает, когда ту накрывает оргазм, толкается еще несколько раз, прежде чем выйти и излиться на живот Силин.       Руки девушки ласково поглаживают его по влажным волосам, путаются в них, словно та успокаивает его. Но разве не он должен это делать? Гладить, обнимать, ласкать и шептать всякие глупости, пока та лежит и с улыбкой принимает это. Он тянется к какой-то ткани, вытирает ее живот, стягивает второй чулок нежно, ложится рядом, кутая принцессу в одеяло, чтобы та не замерзла, сам же натягивает свои штаны. Не уходит, обнимает, целует в макушку, прижимает к себе, как самую большую драгоценность, ждёт, когда ее дыхание выровняется, чтобы потом уйти.       Не хочет этого делать, но знает, что должен.       Борется долго сам с собой, ругает себя за то, что утром она испугается, когда проснется одна и в таком виде. Точно не сможет ничего объяснить Жозефине. Да и что объяснять? Что она совершила ошибку и главный проступок перед будущим замужеством? Это все только для ее блага, никто не должен узнать ни о чем, а после он обязательно что-нибудь придумает, ему нужно лишь немного больше времени, еще хотя бы пару дней. Вот так резко сбежать было бы глупо с их стороны, но они смогут это сделать в более подходящий момент, когда никто не будет этого ждать.       Рыцарь верит, что у нее хватит благоразумия промолчать, не сорваться в отчаяние, довериться ему. Что она все поймет и не сделает поспешных выводов. Хочет еще пару мгновений провести вместе с ней, стискивает в своих руках, прикрывая глаза. Еще немного, и он оденется и уйдет. Еще немного и от их встречи останется лишь запах на телах и следы их страсти. Еще немного и лучи солнца озарят ее спальню, пробегаясь ласковыми касаниями по пшеничным волосам.       Еще немного…