Массаж по-другому

      — Я чертов бывший наблюдатель, я пережил кучу перестрелок, смертельных падений и косых взглядов Войда. Как все докатилось до такого? — бурчал Кавински, садясь на кровать и слишком нервно, как для человека бесстрашного, поправляя полотенце, обернутое вокруг бедер. Надо было, все же, хоть футболку одеть, но после душа мужчина об этом не подумал.       — Не бурчи. Ты сам жаловался, что тебе так долго и тщательно объясняли про важность слежки за здоровьем в твоем возрасте, что ты аж сам испугался, — протянул Лололошка, складывая руки на груди.       — Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно для мужчины? — закатил глаза наблюдатель, вздыхая настолько тяжко, насколько вообще мог.       — Можешь воспользоваться услугами малознакомого, но очень профессионального проктолога. Ну или Радана можешь позвать. Он, конечно, ветеринар, но знаешь, у коров иногда тоже с кишечником не все в порядке и поверь мне, руку вставляют не через рот и, бывает, по самое плечо. Думаю, он не откажет в помощи другу, — улыбается Лололошка, брызгая руки подготовленным антисептиком, тщательно растирая по коже.       — Нет, спасибо, — Кавински аж передернуло. И даже не очень хотелось спрашивать, откуда это знает комиссар. Хотя, если все же вдуматься, у него же тоже коровы в поселении были…       — Вот и как самый долго выживающий наблюдатель, нужно следить за собой и за тем, чтобы потом не выставить себя разваливающимся стариком. Давай, нежная девица, разворачивайся, — Лололошка подхватил уже другую бутылочку, так же заранее подготовленную, подходя к блондину. И даже погладил его по спине, будто бы успокаивая. Правда, пытаясь скрыть смех, но Кавински слишком выразительно молчал, чтобы сказать об этом что-нибудь.       Наблюдателю все равно пришлось встать. Лололошка даже помог ему снять полотенце, откладывая его в сторону, пока Кавински нехотя забирался на кровать. И все еще не поворачивался спиной, лишь снова вздыхая.       — Давай-давай. Я уверен, что ты не один раз занимался интимными развлечениями. Представь, что это твой новый эксперимент, — хмыкнул парень, аккуратно надавливая на спину наблюдателя, призывая его лечь наконец.       — Заткнись лучше. Нашел с чем сравнивать, — буркнул наблюдатель, постыдно становясь на четвереньки.       — Нам все равно придется разговаривать. Расслабься. Сам должен знать, что от нервов будет хуже, — хмыкнул Лололошка, присаживаясь рядом. И выдавил смазку из бутылочки на пальцы, разогревая ее на коже.       — Знать, ага. Сам бы на моем месте оказался, — бросил Кавински, прежде чем громко вздохнуть, замерев. Лололошка прикоснулся смазанными пальцами к той самой точке, которую все берегут. — Предупредил бы хоть, — сквозь зубы выдохнул он, закрывая глаза.       — Не выделывайся. Я уверен, не ты первый, не ты последний в Алотерре, — сказал комиссар, вполне себе спокойно размазывая смазку по анальному кольцу внезапно напрягшегося наблюдателя.       — Ты иногда так невыносим, — выдыхает Кавински, переступая с ноги на ногу. И ведь даже, черт, постельное белье совершенно однотонное, а складочки на одеяле разглядывать совсем не интересно.       Лололошка на этот раз даже ничего не ответил. Просто продолжил поглаживать, кажется, слишком тщательно, заставляя блондина морщиться.       — Выдохни и расслабься. Всего несколько сантиметров, — уговаривал Лололошка, чувствуя, что если и вставит что-то, то только через силу и муки в этого несчастного человека.       Кавински что-то бурчал себе под нос явно не лестное, но, кажется, расслабился. Не до конца, но уже лучше. Лололошка надавил на вход, наконец вставляя пару фаланг внутрь.       — Черт подери, — сквозь зубы шипит наблюдатель, лбом уткнувшись в одеяло.       — Расслабься. Уже почти все, — сказал комиссар, аккуратно пытаясь найти ту точку, что ему нужна, да и даст расслабиться мужчине. Как минимум, Лололошка на это надеется, ведь сражаться с чужим телом не очень хочется.       И нашел. Как минимум по тому, как громко вздохнул блондин, качнувшись и даже чуть осев. Кажется, даже чуть на грудь не упал, но удержаться сумел.       — Оно, да? — даже чуть улыбнулся Лололошка, давая прийти в себя и продышаться.       — Да, — хрипло выдохнул Кавински, все же решив лечь. Разве что спина кривая, а так была бы вообще картина маслом.       Лололошка давит на простату снова, вытягивая еще один громкий вздох из мужчины. Мягко, достаточно аккуратно, продолжал поглаживать определенную точку внутри.       — Черт. Черт бы это все побрал, — бубнил блондин, даже сам не слишком понимая, как он себя чувствует.       — Все нормально? Не больно? — участливо спрашивает Лололошка, безучастная падла, и без смущения продолжает эдакий своеобразный массаж.       — Нет, — коротко отвечает Кавински, подгребая одеяло под себя и кладя на него голову.       Кивнув, комиссар продолжает почти медитативно надавливать на нежную простату. И к удивлению видит, что наблюдатель не просто вздыхает, глуша себя одеялом, а определенно возбудился. Про себя лишь пожав плечами, он обхватывает член Кавински, проводя рукой и по нему.       — Лололошка, подери тебя, — шипит мужчина снова, дергаясь, но не находя в себе силы, чтобы уйти.       — Тебе же лучше. Расслабился же наконец, — отвечает шатен. И водит руками слишком, неожиданно, умело, заставляя в глазах лететь звезды. А тот понимает это и сам, так что быстренько подтягивает полотенце, подкладывая его под блондина, после продолжая того изводить.       Еще несколько вздохов, все больше напоминающих стоны, и Кавински получает прекрасный оргазм, сжимая одеяло руками чуть ли не до хруста ткани.       — Ну вот и все. А ты переживал, — хмыкает Лололошка, убирая руки от тела и вытирая руки о незапачканный краюшек полотенца, после то складывая и убирая в сторону.       — Иди ты, — вздыхает устало Кавински, переворачиваясь хотя бы на бок, восстанавливая сбитое дыхание.       — Пойду-пойду. Руки хоть помою, — смеется комиссар, вставая с кровати и действительно уходя в ванную, оставляя все еще бурчащего наблюдателя самого.       — Вот это я, конечно, — вздохнул он тихо, уже не подозревая, а четко зная, что где-то в жизни он свернул не туда.